Жить или умереть

Концерта я ждал как величайшего подарка небес нерадивому и непослушному детенку, который только и умеет, что натуралов обижать и грозить всем подряд жестокими мучениями на их задницы. Но выступления! Живые выступления, живой контакт с публикой и музыкой, могли превратить меня из разъяренного тигра в очаровательного котенка. До начала концерта я был сдержан и терпелив, стараясь развеять у группы страхи передо мной и вытащить их на сцену только успокоенными и готовыми. Конечно, я исключил отсюда Тома, который до начала концерта стоял в углу и, нервно сминая в руках чехол с одеждой, снова о чем-то разговаривал с Монти, казалось, даже не понимая, где он и что ему нужно делать. Единственная неприятность теперь заключалась в том, что группа с подозрением смотрела на меня, пытаясь найти в моем лице признаки "несчастливой и запрещенной Джеем любви". "Не находят," - злорадно радовался я, видя их лица, когда они встречали мой взгляд и отворачивались. -Переодевайтесь, - скомандовал Джей и с ног до головы оглядел меня. - Так и пойдешь? В джинсах? -Джей, я могу снять с тебя кожу даже своими ногтями, мне не нужны инструменты для этого, - при этих словах Том умолк и посмотрел в мою сторону, но я притворился, что не заметил этого. У меня вдруг возникло ощущение дежавю, и я попытался развеять его, чтобы не повторяться. - Элис, сошьешь мне брюки? Элис отвернулась от зеркала и оценивающе оглядела Джея. -Тут даже на целый костюм хватит, - подмигнула она мне. -Слышал мнение специалиста? - спросил я Джея, который от подобной наглости аж красными пятнами покрылся. -Пошел ты... -В задницу? Не в твою, надеюсь? А то тесновато будет, ты такие обтягивающие джинсы носишь... Но за приглашение спасибо, только ты... м-м-м... не в моем вкусе. Шутка разрядила атмосферу и музыканты рассмеялись; все, кроме Тома, который в упор, не обращая внимания на Монти, смотрел на меня. Джей сжал руки в кулаки, но промолчал. Отойдя в угол, он пробурчал что-то о звездной болезни, но я его не слышал. Я подошел к вешалкам, чтобы выбрать одежду для выступления, и мельком бросил взгляд поверх чехлов на Тома с Монти; они все так же тихо разговаривали, будто ничего и не происходило, но Том стал выглядеть еще несчастнее и бледнее. Мне вдруг отчаянно захотелось показать себя во всей сексуальности, во всем блеске, чтобы никто не устоял... Конечно, за личиной "мистера никто" был конкретный человек. Чем сексуальнее и привлекательнее я нахожу себя, тем увереннее настроен. Тем ритмичнее движения, тем больше желание делать что-то запрещенное, обходить правила, нарушать запреты... Предоставленный самому себе и поддерживаемый таким корыстным желанием, я переоделся и накрасился так, что не мог спокойно смотреть в зеркало. Я не помню, когда я в последний раз так сильно напоминал себе дьявола, поднявшегося из ада, но сегодня я побил все рекорды. Я нашел на вешалке несколько вещей, которые я не надевал ни разу (и даже видел-то впервые): черная кожаная майка, красиво обтягивающая тело, со шнуровкой на груди; такие же штаны с толстым черным ремнем и большими черными стразами; сапоги на высокой платформе до колен с толстыми цепями по бокам; несколько украшений (ошейник на шею, напульсники на руки и четыре кольца). Из макияжа выделялся только смоки-айз, губы были накрашены простым бледным блеском, чтобы сделать акцент на глаза. Волосы я уложил и причесал, но нескольким прядям позволил красиво падать на правый глаз. На сцену я шел походкой победителя. И группа оправдала мои ожидания - вытянувшиеся от удивления лица мне было невероятно приятно наблюдать. Я еще на сцену не вышел, а настроение уже выше некуда. -Боже мой, Адам... - сиплым голосом сказал Джей, оглядывая меня квадратными от удивления глазами. - Ты что... -Оделся на свой вкус, - гордо ответил я и поморщился: в голове всплыл голос и неохотно произнесенная им, но восхищенная фраза - "да, вкус у тебя есть". Я оглядел лица музыкантов и хотел уже было деланно поинтересоваться, где Том и Монти, но тут заметил, что Джей с открытым ртом смотрит мне за спину. Я обернулся. В отсутствии вкуса у Монти я никогда не сомневался, он не давал повода. Одевался просто, но красиво, и не слишком вызывающе, в отличие от меня. Рядом с Монти, сегодня одетым в серебристо-зеленое, стоял Том... в красном. В красной рубашке с двумя расстегнутыми пуговицами, в красных джинсах с широкими черными лентами по бокам от колен и черным поясом, в черных ботинках на невысокой платформе. Ногти на руках накрашены черным лаком и сверху зловещими трещинами красным; волосы уложены, а челка привычно падает на лицо. Его темные глаза подведены, длинные ресницы накрашены, а губы алого цвета, напоминающего капельку крови, выступившую от его укуса... Мне вдруг стало нестерпимо жарко. Я склонил голову набок, чтобы пряди, имитирующие челку, открыли мне правый глаз, на тот нечастый случай, если левый видит галлюцинации. Но нет. Соблазнительный красный демон никуда не исчез; даже больше - Том повторил движение, но наоборот: челка закрыла его глаз, и движение было настолько притягательным, что я закусил язык, пытаясь болью привести себя в чувство. Со странным выражением на лице Том рассматривал мой наряд, и у меня вдруг мелькнула радостная, дикая мысль, что мы думаем об одном и том же, и это не в комнате так жарко, ведь другим музыкантам комфортно. -Выходите, - просипел Джей, дважды обалдевший от такого наплыва сексуальности, подталкивая нас к выходу на сцену. Мы с Томом встретились глазами и неотрывно смотрели друг на друга. В его взгляде я прочел мрачную решительность идти до конца, и я искренне надеялся, что у меня он видит то же самое - не отступать. Это - наша маленькая двухчасовая война в музыкальном режиме. Это - наше маленькое выяснение отношений, наша попытка обезумить другого, подчинить... Узкий коридор вдруг прогрелся до ста градусов по Цельсию, стоило мне представить себе попытку подчинения Тома. "Белый флаг в любом случае выкидывать поздно," - рассудил я, отводя от него взгляд и выходя на сцену. - "Как и подписывать договор о ненападении. Поздно, дорогой Томми..."