Жить или умереть

Broken English. Музыка, чувственная и восхитительная музыка, будоражит, проникает в меня, направляет. Я буквально считаю секунды до игры Томми в проигрыше и боюсь, что после этого вряд ли останусь в живых. Мой малыш весь концерт провоцировал меня любым доступным способом, хоть я, хваля свою выдержку, так к нему ни разу и не подошел. Мне хватило (или, наоборот, не хватило) того, что он, даже стоя в нескольких метрах от меня, не сводил с меня взгляд, пока играл, улыбался и подпевал. Мне хватило и того, что он снова был в черном, снова с алыми губами, снова с подведенными глазами, снова восхитительно прекрасен, и золотая чешуя змейки на его шее притягивала мой взгляд, заставляя меня хотеть, снова безудержно хотеть, касаться этой шеи, целовать ее и ощущать, как бьется его сердце, когда я... -And on and on and on I go connect the neck to what’s below, I know, - пел я. И снова, и снова, и снова я смотрю на него и пытаюсь собрать себя в единое целое, в нечто функциональное и способное существовать вне мыслей об этом человеке, который так быстро захватил мое внимание и перестроил привычное отсутствие распорядка в моей жизни так, что она теперь зависела от него. И только от него. -Now your body language is broken. Я посмотрел на Тома, который вдруг подошел ко мне и остановился рядом, продолжая играть и притягивать мой взгляд к его пальцам, так виртуозно перебирающим струны гитары, что это вызывало у меня дрожь. Том прислонился ко мне и я, повинуясь сиюминутному порыву, обнял его за плечи, заметив, как заулыбались люди в зале. Почему-то это придало мне уверенности, будто их одобрение - единственное, что было мне необходимо, хотя, разумеется, это было не так, потому что если бы пришлось выбирать между Томом и сценой... -Broken English. Погасли софиты, музыка смолкла и раздались громовые аплодисменты. Том, улучив такой идеальный момент, быстро повернулся и поцеловал меня в плечо, на секунду замерев и выдохнув, будто только это ему и нужно было, чтобы дальше спокойно играть. Отстранившись спустя несколько секунд, он отошел к своему месту в нескольких метрах от меня, будто бы и вовсе не сдвигался с места. Зажглись софиты и я наконец смог посмотреть на него, чтобы увидеть, как он хитро улыбается мне. -Провокатор, - пробормотал я Крису, кивнул в сторону Тома, когда подошел к барабанам, чтобы выпить воды. -Смотри, чтобы ваши провокации не добрались до Джея. А то его удар хватит. -Это в лучшем случае, - брякнул я. Вопросительно поднятые брови барабанщика заставили меня пояснить. -В противном случае он выживет и будет долго корить меня за свои испорченные нервы. Крис засмеялся. -Адам... Удивительно, как одно только произношение моего имени этим голосом, этими губами, этим человеком может перевернуть во мне все - от времяощущения до чувств. Я целую эти губы, я хочу знать, в чем их секрет влияния на меня, почему мне так сложно контролировать себя рядом с ним, почему это так притягательно... -Адам, нас увидят... У меня поразительное умение находить места для уединения. Они должны быть укромными, полутемными и находиться там, где на нас откуда-нибудь неожиданно могут выйти. Что-то, вроде угла в конце коридора с перегоревшей над головой лампочкой, куда нельзя попасть специально, только случайно; кофейных автоматов, которые так удобно прячутся и готовы за собой спрятать; какой-нибудь небольшой комнатки со сломанным замком - подобные атрибуты добавляют острых ощущений в привычные (или все-таки непривычные) моменты близости с Томом. -Не стоило меня провоцировать, милый, - следует тихий ответ за его просьбами прекратить и отпустить. Сегодня, сейчас, мои пальцы все равно меня не слушаются и совсем не хотят отпускать тонкие руки из крепкого плена. Я бы не прочь захватить в подобный плен и его губы, но он отворачивается от меня, прячась за челкой. -Ты же сам говорил, что наши отношения можно не прятать... -Не прятать, Адам, но и не выставлять! - он закатил глаза. - Хотя бы в этом аспекте. Ты еще дверь в спальню не закрывай, бесстрашный... -Это предложение?.. Тихий смех вместо ответа, но он уже не отворачивается, когда я целую его в губы. -Не заигрывайся, мы собирались на дело, - напоминает он, с трудом отстраняясь от меня. Я чувствую, что ему тоже не хочется прерывать это, но мой малыш слишком упрям. -Почему ты не можешь подождать? - вздыхаю я. -Адам, я жду с того момента, как ты принес эту чертову коробку в мой номер. И я больше не хочу ждать, я хочу надеть это. -Так и скажи, что ты хочешь спровоцировать меня и лишить спокойного сна, жестокий и беспощадный... -Да, - шепчет он, неожиданно оказываясь совсем близко. - Именно этого я и хочу... Он замирает, а потом медленно тянется ко мне и легонько, совсем невесомо, целует меня в губы... чтобы тут же отпрянуть с лукавым блеском в глазах, едва я начну терять голову. -Пойдем, - говорит он. Я без особого желания отпускаю его и он, очаровательно улыбаясь, протягивает руку и стирает кончиками пальцев следы помады вокруг моих губ. Я порывисто хватаю его за руку и прижимаю к своим губам, видя проблеск удовольствия на его лице. Ему нравится это, очень нравится... -Пойдем, - нехотя соглашаюсь я, с трудом заставив себя отстранить его теплую ладонь от своих губ, пока контроль над собой еще подвластен моему обессиленному сознанию. Он сжимает пальчиками мою руку, которой я держу его, и тянет за собой. И я следую за ним, как следовал всегда и во всем с тех пор, как понял, что рядом с ним мне покоя не будет.