Жить или умереть

В номинации за самое необычное и отличающееся от других утро был всего один претендент на победу - это утро после ограбления. Отличительной чертой стало уже то, что проснулся я в одиночестве, когда Том уже куда-то ушел, не оставив даже записки, но особое очарование оно получило после сдержанного стука в дверь и, не дожидаясь моего ответа, дальнейшего появления в промежутке приоткрытой двери головы Джея. -Проснулся? - спросил он, окидывая номер взглядом, словно искал улики, свидетельствующие о том, насколько хорошее (после вчерашнего) у меня должно быть настроение и как дерзко со мной можно разговаривать. -Как видишь, - грубо отозвался я, все еще не веривший, что тихо ушедший Том лишил меня возможности потискать его с утра пораньше. Я сидел на неубранной кровати, только начав одеваться. Джей открыл дверь пошире, протиснулся в номер и плотно закрыл ее за собой. Мне хотелось надеяться, что от него удастся отделаться быстро, потому что на дружеские беседы я сейчас не настроен. -Если ты не планируешь отправиться приводить себя в порядок, то у меня к тебе есть разговор... -Ты Тома видел? - перебил я. -Да, он завтракал, сказал, что не хочет тебя будить, - раздраженно ответил Джей. -Да лучше б разбудил... -Адам, - Джей вернул меня в русло нашего разговора, кинув на одеяло сложенную газету. Я бросил на нее взгляд и поморщился. -Если опять догадки СМИ насчет меня и Тома, то лучше убери. Джей внимательно посмотрел на меня; на его лице - ни следа пошлого юмора, только серьезность. Терпеть не могу это выражение; как правило, оно появляется тогда, когда все очень плохо, что гарантирует много неприятных последствий... -Нет, мистер Альфа, там кое-что поинтереснее, - ответил он. Я перехватил его взгляд всего на одну секунду, но этого хватило, чтобы оценить масштабы трагедии. Я порывисто схватил газету и развернул так резко, что грозил порвать ее; на первой полосе фото разгромленного магазина и заголовок огромными буквами: "Новые руины от тайфуна-Альфы". Я прочел заголовок два раза и посмотрел на фото. Джей криво усмехнулся. -Они тебя тайфуном прозвали за тот погром, что ты оставляешь, - произнес он, поглядывая на фото. Я быстро пробежал статью глазами, выхватив несколько ключевых фраз: "витрины разбиты", "следов нет", "общий ущерб", "очевидцев нет"; затем я наткнулся на первое упоминание о Томе и стал читать подробнее. Они посвятили ему два абзаца - один с описанием съемки видеокамер о том, как работал Том, второй - о догадках, кем может являться "сообщник Альфы, который всегда работал в одиночестве". Чуть ниже статьи было несколько фотографий с видеокамеры, демонстрирующей меня и Тома - как он разбивает одну из витрин стулом; как мы забираем украшения, как мы оставляем знак на стене... и как мы целуемся посреди созданного нами хаоса осколков. Увидев последнюю фотографию, я испытал массу чувств - от желания заскрипеть зубами (теперь еще и насчет Альфы будут гадать, кем ему приходится Тау) до грусти, потому что Том не остался на утро, сопровождавшейся легкой тревогой - не произошло ли чего-то, чем я мог его обидеть? Может, он уже видел эти газеты?.. Джей молча стоял рядом с кроватью, не решаясь мне мешать, пока я читал; прошла минута или двадцать, час или два, когда я наконец отложил газету и невидящим взглядом уставился в одну точку. В голове звучал холодный, металлический голос, зачитывающий: "...мужчина плотного телосложения, рост приблизительно метр восемьдесят-девяносто... мужчина хрупкого телосложения, рост приблизительно метр семьдесят-восемьдесят...". Они дали наше описание с камер. Скупое описание, потому что костюмы скрыли цвет волос, лица и не дали ни одной зацепки. Но на душе все равно было паршиво, хоть я и знал, что на нас с Томом они не выйдут, потому что под описание попадает слишком много людей, а Джей всегда обеспечивает нас железным алиби. -Дочитал? - спросил он, прерывая мои размышления. Я поднял невидящий взгляд на его лицо. -И что теперь будет? -Будут обсуждать, - он пожал плечами. - А что ты, собственно, хотел? Сам виноват. -Я и не спорю, - как-то спокойно отозвался я; слишком спокойно для своего внутреннего состояния. Джей взял у меня газету и посмотрел на фотографию. -Адам, - нерешительно начал он, скатывая газету в трубочку. - По-хорошему - брось это. Не втягивай Тома во весь этот кошмар. Подумай о том, что может быть - сейчас о вас просто говорят, а потом могут поймать, посадить... убить. На последнем слове его голос сорвался, выдавая его волнение. -Он не захочет бросить, - машинально ответил я. -Он - нет. Но ты можешь повлиять. Молчание. Мысли в моей голове кружат вихрем; одна быстрее другой. -Пожалуйста, подумай об этом. Да, я не возражал раньше, но у всего должен быть предел, а то, во что ты втягиваешь его, переходит все границы. Один раз его уже поймали и я не хочу, чтобы на этот раз за решеткой оказались вы оба. Если ты его любишь - брось это. Он скатал газету так, что мне было видно лишь одно слово, и я слушал его вполуха, рассматривая свой псевдоним крупными буквами - Альфа, Альфа, Альфа... "И там где-то потеряна Тау", - вдруг подумал я. - "Так же, как и Томми с Адамом Ламбертом - всегда в тени...". -Ты слушаешь меня, Адам? Я поднял взгляд на Джея, но ответить не успел, потому что в этот момент дверь за его спиной распахнулась и чуть отклонившись в сторону от Джея, закрывавшего мне обзор, я увидел Тома. Впервые за все время, что мы с ним знакомы, мне захотелось прижаться к нему и по-детски спросить у него, что делать... Джей вздохнул; ответ на его вопрос больше не требовался, все и так было ясно. -Доброе утро, - улыбнулся Том, перехватив мой взгляд. - Джей? -Уже ухожу, - отозвался Джей, пристально глядя на меня, но я не смотрел на него. Он развернулся и прошел мимо Тома, чуть ссутулившись, словно все то, что он пытался донести до меня, тяжелым грузом легло на его плечи. Том проводил его взглядом и обернулся ко мне. -Зачем он приходил? Я попытался улыбнуться и вдруг понял, что губы меня не слушаются. -Эй, - Том подошел ко мне, сел рядом на кровать и взял меня за руку, заглядывая в глаза. - Что случилось? Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что именно он хочет узнать. Внутренние часы сбились и мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем мне удалось, подобно Каю с ледяными кубиками, собрать простую фразу из нескольких слов. -Про Альфу и Тау написали статью. Секунда, две, три, глубокий вздох. Его пальцы сжимают мою руку. -Ты опять? - ласково спрашивает Том. - Пишут про тебя - ты нервничаешь; пишут про Альфу - ты нервничаешь... Когда ты уже перестанешь обращать внимание? Нам наплевать, забыл? Вот что здесь не так? -То, что я втягиваю тебя в это. -Ни во что ты меня не втягиваешь, - нетерпеливо сказал Том. - По-моему, это я попросил тебя учить меня, разве нет? К тому же я бы все равно занимался этим, я же говорил тебе. Он взял меня за подбородок и развернул к себе. Темные глаза с едва заметными тенями под глазами - следами бессонной ночи - светились от нежности и любви, словно уговаривая меня поскорее смириться с тем, что мне его не переспорить. И все же я задал мучивший меня вопрос. -А если нас поймают? -Раньше надо было думать, милый, - улыбнулся он. - Но явно не тогда, когда ты купил такие восхитительные костюмы и заявил о себе и Тау. К тому же тебя не могут поймать уже больше полутора лет - я считаю еще и то время, когда ты не был Альфой. Почему теперь все должно измениться? -Просто... -Не "просто", Адам, а "забудь". Иначе я больше никогда не позволю тебе целовать меня на сцене. Я взял его за руку, убирая ее со своего лица, перевернул ладонью вверх и прижал к губам. -А в деле? -Ну... помешать Альфе целовать меня я не могу, - отвечает он и его голос снижается до шепота. - Слишком заманчиво. Я улыбаюсь. -А помешать Адаму Ламберту, сексуальному и обаятельному певцу, мировой звезде? Он выдыхает, когда мои губы передвигаются с ладони на запястье. Темные глаза неотрывно следят за мной, словно гипнотизируя, заставляя продолжать... -Тем более. Я тяну его за руку на себя и обнимаю. -Настолько все плохо? Том, прижатый к моей груди, поднимает голову; его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах, пока он не прикрывает глаза длинными ресницами и не улыбается, останавливая мое сердце. -Видел бы ты его! Под два метра ростом и пьет переслащенный кофе. Настоящее чудовище... Его смех сходит на нет, когда я наклоняюсь и целую его в губы.