Жить или умереть

-Извините, мы немного опоздали, - виновато улыбнулся я, когда мы с Томом спустились в холл и быстрым шагом подошли к ожидающим музыкантам. -Кто бы сомневался, - пробурчал Джей. Я пропустил его подколку мимо ушей, привычно обнимая Тома за плечи. -Тебе тут письмо передали, - продолжил Джей все тем же недовольным тоном. -Письмо? Опять поклонницы? Джей начал ощупывать свои карманы. -Если так, то среди твоих поклонниц появился состоятельный молодой человек... - Джей поднял одну бровь. - Где же... а, вот. Он вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький конвертик и протянул мне. Жутко не хотелось отпускать хрупкие плечи Тома, но я протянул руку и забрал конверт. -Никаких сердечек? Это что-то новенькое, - пошутил я, вертя письмо в руках. -И подписи тоже нет, - вздохнул Джей. -Оно даже не вскрыто. Неужели твой любопытный нос устоял перед такой соблазнительной возможностью - засунуть себя в мои дела? Джей пошло улыбнулся. -Устоять-то я устоял... но ты же дашь прочитать, правда? -А с чего ты взял, что это от парня? И почему мне, если оно даже не подписано? -Он передал через охранника. Тебе прямо везет на хорошеньких мальчиков, Адам... -Джей, - мягко прервал его Том. Так мелодично и нежно прозвучал его голос и столько яда мне почудилось в одном произношении его имени... Я привлек Тома к себе и легонько чмокнул в носик. -Не ревнуй. Мне нужен только ты, - улыбнулся я и добавил чуть громче, не поднимая взгляд от конверта. - А Джей, если заинтересован в состоятельных молодых парнях, может забрать его себе и отвалить от меня. Джей вытаращил глаза. -Мы вообще едем или нет? - спросил он, капризно надув губы и неприкрыто съезжая с темы. -Тебе иде-е-ет, - протянул я, вскрывая конверт. - Сейчас поедем, принцесса. Джей скривился и отвернулся к улыбающейся Кэт. Я вытащил из конверта маленький листочек плотной бумаги и поднес к глазам. Там была всего одна надпись, напечатанная на машинке красивым, наклонным шрифтом: "Подумайте и взвесьте". Я перечитал это три раза, пытаясь понять, о чем тут говорится, и хотел уже было смять его и выбросить, когда заметил, что на обороте тоже что-то есть. Я перевернул листок и почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица, пальцев рук и ног, словно утекая куда-то через невидимые раны. Я не знаю, как я устоял и не упал тут же, в холле, увидев маленький рисунок на обороте записки. Там были изображены весы: на одной чаше лежал маленький квадратик с кислотно-зеленой цифрой пять и несколькими линиями, нарисованными черной шариковой ручкой и обозначающими разорванные проводки, торчащие в разные стороны; над другой чашей весов застыл жирный вопросительный знак, нарисованный все той же ручкой. -Что там? - нетерпеливо спросил Джей, с жадным любопытством поглядывая на письмо в моих руках. -Ничего, - резко ответил я. -То-то ты так в лице изменился! Тебе кто-то признался в любви? Собрал компромат? Высказал свое гомофобное мнение? Я перехватил взгляд Тома и заметил, что его глаза потемнели, а губы плотно сжаты. -Нет, Джей, там просто очередной фанатский бред, - как можно натуральнее ответил я, силясь улыбнуться. -Тогда поехали, - Джей, потеряв интерес к письму, махнул рукой в сторону дверей отеля, за которыми уже стояла машина такси, требовательно сигналя. Музыканты направились к выходу; я остался стоять. Том тоже не сдвинулся с места. -Мы сейчас, Джей, - бросил я. Он посмотрел на нас, пожал плечами и ушел за ребятами. Я повернулся к Тому, который скрестил руки на груди, неотрывно глядя на меня. -Что у меня на лице написано? - спросил я. -Что ты взволнован, - холодно отозвался Том. Я протянул ему записку, которую он взял с таким лицом, словно будь там реально любовное послание от неизвестного молодого человека, он сотрет его в порошок. Я смотрел, как он прочел надпись и, прежде чем я успел сказать ему, он перевернул записку и посмотрел на рисунок. Его лицо изменилось за одну секунду; он так резко побледнел и сомкнул зубы, что я испугался за него. Мне захотелось подойти к нему, но тело словно окаменело, пораженное его реакцией. Том поднял на меня взгляд и, впервые за все время знакомства с ним, я прочитал в его глазах самый настоящий страх - отражение того, что испытывал я. Мы серьезно влипли. -Как... - начал он и сглотнул, не договорив. -Он узнал? - закончил я удивительно спокойным, для своего состояния, голосом. -Или они... - шепотом добавил Том. Мы стояли на расстоянии приблизительно метра друг от друга посреди ярко освещенного холла дорогого отеля, в окружении раскидистых пальм в больших кадках, красивых светильников с большими искусственными кристаллами и почти в абсолютной тишине, исключая лишь шум работающего где-то телевизора. Это все выглядело настолько неправдоподобно, словно нас вырвали из кошмара и поместили в детскую сказку. Я смотрел в его глаза и понимал, что в моей голове абсолютная пустота - я не знаю, что делать, как спасаться, куда бежать. Я чувствовал себя так, будто висел над пропастью в паутине из тонких ниточек и чья-то невидимая рука отсекала их одну за другой каждый раз, когда я понимал, что у нас нет выхода и голос разума услужливо пояснял мне, почему тот или иной вариант не подходит. -Ну чего вы там застряли? - Джей приоткрыл дверь и я почувствовал дуновение холодного ветра с улицы. - Давайте живее. И тут же скрылся, словно он и не прерывал нашу безмолвную панику. Мир вокруг нас после его ухода снова зашевелился, сбрасывая с себя оковы нашего страха. Голос Джея, прозвучавший так близко, словно бы напомнил нам, кто мы, где мы и что нам нужно делать. Притворяться. Сейчас - только притворяться, будто все в порядке. Праздновать не хотелось, но отказаться - самый верный способ привлечь к нам излишнее внимание со стороны группы. Мы с Томом вновь посмотрели друг на друга и не успел я даже слово сказать, как он сделал шаг, разделявший нас, и крепко обнял меня, утыкаясь лицом в мою грудь. От этого пахло отчаянием, безнадежностью и загнанностью в тупик, и я со всей отчетливостью вдруг осознал, что чувствую то же самое; что тоже не знаю, как нам выбраться. -Пойдем, - прошептал я, погладив его по голове, словно ребенка. - После празднования мы обо всем подумаем и все обсудим, хорошо? А про себя подумал: "а что нам теперь обсуждать? Мы влипли так, что хуже уже не придумаешь". Называть это концом язык не поворачивался. Том отстранился, не встречая мой взгляд; это меня решительно не устраивало. Я ухватил его пальцами за подбородок и поднял его голову, заставляя посмотреть на меня и не обращая внимания на то, что он до последнего пытается спрятать свой страх. Глупый, чего здесь стыдиться? Мы в одинаковом положении... -Томми, - позвал я. -Хорошо, - тихо ответил он, опуская глаза. Я отпустил его и засомневался: хватит ли у нас сил на притворство? Выдержит ли он эти несколько часов веселья? Том, судя по всему, прекрасно понял, о чем я думаю, потому что закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его лицо стало спокойным и невозмутимым, напоминающим маску, за которой он прятался от меня первое время после знакомства. Настолько натурально это выглядело, что я даже запаниковал на секунду, переместившись мысленно в то время и путая его с реальностью. Будто мы снова ничего не значим друг для друга. Не говоря ни слова, мы одновременно пошли к выходу. Взявшись за ручку двери, я открыл ее, пропуская Тома вперед, и он, остановившись на пороге, поднял воротник плаща, прячась от холодного ветра. Это выглядело так, будто он рассчитывал спрятаться за этим воротником не только от ветра, но и от всего, что разом навалилось на нас. Глубоко вздохнув, я отогнал ассоциации и закрыл за нами дверь.