Жить или умереть

Так тихо, что я не могу понять, что произошло. Последние несколько минут, или несколько часов, пока мы лежали под градом пуль, тщетно бились о мое сознание, не доходя до него, оставаясь непонятыми. Мне кажется, что одна или несколько пуль попали в меня и я уже мертв, мы уже мертвы, и от этой тишины неприятно несет замогильным холодом. "Интересно, нас похоронили вместе?" - вдруг думаю я. Нас... вместе... Я мертв, мы мертвы. Тягучий, замогильный холод медленно, будто выборочно, бесшумно растекается вокруг моего тела, плотной стеной отделяя меня от единственного, кто мне нужен. "Они догадались похоронить нас вместе?". Я открываю глаза. Первое время я ничего не могу разобрать и еще несколько секунд думаю, что смотрю в крышку гроба, пока глаза не привыкают к темноте и расплывчатые очертания не обретают четкость, а я не осознаю, что в гробу я бы лежал на спине, а не на боку. Я вижу перед собой осколки стекла; их так много, что ими усыпан весь пол, и в свете фонарей из разбитого окна через дырявые и полусломанные жалюзи они блестят и переливаются. Я поднимаю голову и оглядываюсь. Магазин весь в осколках и обломках; витрины, продырявленные пулями, напоминают решето; жалюзи кусками висят на окнах; через них видно улицу и немного темного неба. Я весь в осколках и когда я поднимаюсь на четвереньки, они падают на пол с неприятным звуком, будто рассыпаются маленькие бусины. В этой гнетущей тишине такой звук неприятно царапает мои уши. Я осматриваюсь по сторонам и вижу Тома в метре от меня. Страх того, что все кончено, толкает меня подползти к нему, наплевав на боль, когда осколки впиваются в колени и ладони. Он лежит на полу на спине, одной рукой держась за плечо. Его маска съехала с лица, шляпа валяется рядом. Я обхватываю его лицо и чуть приподнимаю его голову. -Томми, - зову я. Я так напуган, что не знаю, что делать. Нужно проверить пульс, вызвать "скорую", отвезти его в отель, а я не могу пошевелиться от сковывающего, разливающегося по венам страха. Том морщится, сжимает зубы и тяжело выдыхает. Я аккуратно снимаю с него маску и непослушная челка падает на его лицо. -Адам... - шепчет он. -Ты жив, - я даже не могу описать, сколько облегчения было в этих двух словах. Он убирает руку со своего плеча и оцепенение разливается по моему телу, замораживая любые движения; я не могу поверить своим глазам. -Адам... - повторяет он и открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице. -Я здесь, малыш, - машинально отвечаю я, не отрывая взгляд от его плеча. Зрение ведь обманывает меня, правда? Здесь слишком темно, я легко могу ошибиться... Котенок смотрит на меня, затем поднимает руку и чуть касается моей щеки пальцами. Я чувствую след чего-то влажного и чуть липкого на коже и холодею при мысли о том, что это не ошибка. Не ошибка, не иллюзия, не сон. Что мои глаза, слишком хорошо привыкшие к темноте, не обмануты и не обманывают меня. Я торопливо провожу рукой по своей щеке и смотрю на ладонь. На кончиках моих пальцев красный след. Нет... Нет, нет, нет! Мне это кажется, нет! Он не может... -Адам... - снова зовет меня Томми и я не столько слышу, сколько чувствую дикую тоску в его голосе, смешанную со слезами. - Отвези меня домой... Рвущийся откуда-то из груди крик застревает в горле; я откашливаюсь, но это не помогает. Где твой дом, дорогой? Где наш дом? -Ты можешь подняться, милый? Нам нужно уходить, давай... Мой голос дрожит. Я поднимаюсь на ноги, подхватываю его шляпу с пола и помогаю ему встать. Оказавшись на ногах, он чуть покачивается, едва не падая, и я тут же обнимаю его, прижимая к себе. -Подожди, мой хороший... Я осматриваюсь по сторонам, чтобы убедиться, что мы ничего не забыли. -Пойдем, нам пора. Идем, Томми... Он кладет голову на мое плечо и закрывает глаза, не желая даже на сантиметр сдвинуться с места. -Я не могу... Адам, я правда не могу... -Я знаю, любимый, знаю. -Больно, - выдыхает он в мое ухо и замолкает, здоровой рукой слабо обнимая меня за шею. -Томми, - произношу я, пытаясь совладать со срывающимся от волнения голосом. - Пожалуйста, родной, нам нужно уйти. Пойдем, я отвезу тебя домой... Он чуть кивает, соглашаясь, и я кое-как надеваю шляпу на его голову. То, что мы успели забрать, лежит в кармане жилетки Томми, и когда я обнимаю его за талию, притягивая к себе, я чувствую объемный мешочек в области его ребер. Я перекидываю его здоровую руку через свое плечо и обнимаю, помогая ему идти. Мы возвращаемся к черному ходу, потому что там ближе идти к машине и меньше вероятность, что нас заметят зеваки, чьи голоса становятся слышны со стороны парадного входа: привлеченные звуком выстрелов, они вышли из своих домов, чтобы узнать, что происходит. На улице дует холодный ветер, пробирающий до костей. Я стараюсь как можно меньше тревожить Тома, пока веду его, но меня одолевает желание схватить его в охапку, бегом броситься к машине и уехать - даже не в отель, намного дальше, чтобы нас никто и никогда не нашел. Но вместо этого я крепче притягиваю его к себе и сжимаю зубы, чтобы не закричать. Я помогаю ему сесть и пристегиваю ремнем, затем сажусь за руль. Только сейчас я замечаю, что одна рука у меня сжата в кулак и ноет от боли; я с трудом вспоминаю, как разжать пальцы и перед моими глазами оказывается кольцо, бриллиант которого впился в ладонь, оставив посреди линии любви бордовый след. Увидев его и вспомнив, что меньше получаса назад я был самым счастливым во вселенной человеком, я испытал ни с чем несравнимый, неописуемый ужас. Я убираю кольцо в карман жилетки и завожу машину; мои руки дрожат. Как только мы выезжаем и я набираю скорость, мимо нас проносится полицейская машина, осветив мигалками темный салон нашего авто и заставив Томми поморщиться от яркого света, ударившего по глазам. В зеркальце заднего вида я вижу, как полицейский автомобиль поворачивает за дом; через несколько секунд они остановятся перед разгромленным магазином, в котором снова нет никаких следов, даже нашего знака. Возможно, они не догадаются связать это с нами... Машина на огромной скорости несется вперед, минуя светофоры; четыре раза я едва не стал причиной ДТП и еще один раз чуть не сбил человека, успев в последний момент вывернуть руль в другую сторону и оставив его проклинать меня посреди перехода на зеленый свет. Я достаю телефон из кармана и через быстрый набор звоню Джею. "Возьми трубку", - стучит в моей голове. - "Возьми трубку, скорее...". -Да? - отвечает он через четыре гудка. -Джей, звони Йомико немедленно, у нас ЧП. -Что произошло? -Ловушка. Всего одно слово, а сколько отчаяния и безвыходной ярости... -Они ранили вас? Что это было? -Том ранен. Пожалуйста, Джей, звони Йомико, сейчас же, я объясню все, когда вернусь. -Где вы? -Едем. Минут через пятн... ах ты, черт! Я перескакиваю еще один красный светофор и едва не врезаюсь в белую легковушку, выезжающую с парковки; резко вывернув руль, я бросаю машину в сторону и она, крутанувшись на месте, налетает на лежачего полицейского. Машину чуть подбрасывает в воздухе и Том охает, поморщившись от боли и сжав зубы. -Прости, котенок! Я чуть сбавляю скорость и вновь выруливаю на дорогу, ведущую к отелю. -Адам, что там у вас происходит? Адам! -Чуть не врезался. Мы подъезжаем к отелю, сделай так, чтобы нас никто не увидел. Джей пытается еще что-то сказать, но я сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Отель виднеется впереди многоэтажным зданием с яркими огнями у входа, словно спасительная гавань, где все станет намного проще, ведь там Джей, группа и скоро будет Йомико... Я паркуюсь, отстегиваю ремень безопасности Тома и помогаю ему выйти из машины. -Надеюсь, Джей сделал так, как я его про... - бормочу я, обнимая его, чтобы помочь ему дойти. -Адам! Я резко останавливаюсь у входа в отель и поворачиваюсь на девяносто градусов, реагируя на зов знакомого голоса. Джей, стоящий в паре метров от нас, подзывает меня к себе рукой. -Черный ход, - он машет куда-то в сторону. -Отличная идея, - говорю я, поравнявшись с ним. Он молчит. Пока мы идем к лифту, он что-то тихо бормочет, лишь изредка поглядывая на меня и Тома. Заговорить он осмеливается только в кабине лифта; когда двери закрываются. -Он сильно ранен? -В плечо. Не знаю, насколько серьезно, но было много крови... Джей бледнеет. Он смотрит на Тома так, словно, как и я, до ослепляющего безумия хочет схватить его и унести, спрятать, никогда и никому не показывать, чтобы больше никто не смог причинить ему боль... Джей перехватывает мой взгляд и на несколько секунд мы, - я уверен, - думаем об одном и том же, но потом двери лифта открываются и Джей выходит в коридор, оглядываясь по сторонам, затем дает мне знак идти за ним и быстро направляется к номеру. -Ключ у меня в кармане жилетки, - говорю я, когда мы останавливаемся у двери. Джей вытаскивает у меня ключ и вставляет его в замочную скважину; только сейчас я замечаю, что у него дрожат руки. Он входит, включает свет и помогает мне уложить Тома на кровать. -Надо снять с него майку и обработать рану, - говорит он. -Ты позвонил Йомико? -Адам... Виноватые нотки в его голосе вынуждают меня отвернуться от Тома и посмотреть на него. Он белеет, как полотно, и когда заговаривает; голос едва его слушается. -Йомико сюда лететь семнадцать часов... -Джей, черт возьми, он нужен мне! - срываюсь я на крик. Накопленные беспокойство и страх, будто опасные химикаты, соединяются и взрываются во мне. -Мы больше никому не можем рассказать, где Том был ранен! -Адам... -Нам кроме него никто не может помочь! -Почему мы не можем просто вызвать врача? Мы не должны ничего объяснять! -Джей, у него пуля в плече! Тут что, на каждом шагу стреляют, чтобы это не вызывало вопросов?! -Семнадцать часов, Адам, семнадцать! Ты понимаешь, что Йомико сюда успеет только к его похоронам? И замолкает, в ужасе глядя на меня. Я чувствую себя так, будто мне с размаху влепили пощечину. -Черт... извини. Я закрываю глаза, сжимаю переносицу пальцами и потираю ее с такой силой, словно хочу снять с себя кожу. Оттого, что ничего не получается, хочется выть; я вдруг почувствовал себя животным, загнанным в угол. Химическая реакция беспокойства и страха разъедает мои натянутые нервы. -Нужно снять с него одежду, - наконец произносит Джей. Виноватые нотки в его голосе почему-то вызывают у меня ярость. Когда я заговариваю, мой ответ звучит сквозь зубы. -Сначала вызови врача. Он молча достает телефон и набирает номер. Я подхожу к кровати, на которой лежит Том, и склоняюсь над ним, борясь с желанием кричать. Он напоминает фарфоровую статуэтку - бледная кожа, белые губы, закрытые глаза. Такой хрупкий и беззащитный... Перед глазами мелькают вспышки воспоминаний из прошлого, когда я замечал, что мне хочется всегда быть рядом с ним, всегда оберегать его. И как так получилось, что я не защитил его? Как так получилось, что я едва не убил его своей любовью? Ведь это я позвал его на дело, я хотел сделать так, чтобы он навечно был моим... а получилось так, что он едва не остался навечно лишь в моих воспоминаниях. Мне хочется прикоснуться к нему, чтобы убедиться, что он еще теплый, еще живой, еще мой, но Джей вдруг трогает меня за плечо и, обернувшись, я с удивлением обнаруживаю, что за своими мыслями не заметил, как Джей вызвал врача. -Нужно снять с него одежду, Адам, - напоминает он. Джей обходит кровать и наклоняется к Тому. Вместе мы снимаем с него жилетку, затем он смотрит на меня и закусывает губу. -Майку придется резать, - говорит он чуть смущенно. -Что? - переспрашиваю я. -Она прилегает к телу, Адам. Мы не сможем снять ее, не потревожив его руку. Перестань жадничать, здесь ничего больше не придумаешь. -Режь. Джей осматривается по сторонам. -Было бы чем... - говорит он. Но прежде чем я успеваю ответить или что-то ему предложить, он наклоняется, сжимает майку в руках по краям от шва и дергает. Раздается неприятный звук рвущейся ткани и тоненькая, бархатная маечка расходится по шву. Джей аккуратно стаскивает ее с него и резко выпрямляется. -Боже мой, боже мой, - бормочет он. Я смотрю на Тома и внутренне содрогаюсь; желание кричать возвращается с удвоенной силой. Его плечо все в крови; местами она запеклась и потемнела, став почти черной, а где-то была агрессивно-алой, только-только выступив из раны. Я вспоминаю, как однажды Том пролил вино в ресторане на свою кофту, но ужасные ассоциации, вызванные у меня тогда, не несли в себе даже одну тысячную той паники, которую я испытал сейчас. Я не могу отвести взгляд от него, испытывая одновременно столько разных эмоций, что они зашкаливали за все известные и неизвестные мне рамки. Не знаю, сколько бы еще я так простоял, если бы дверь за моей спиной вдруг не распахнулась. Мы с Джеем одновременно оборачиваемся к вошедшему; на какую-то долю секунды я даже успеваю мысленно выругаться, вспомнив, что мы не заперли дверь. Монти, замерший на пороге, смотрит на Тома так, словно пытается понять, не ошибся ли он номером. Мне даже кажется, что он перестал дышать... Затем он поднимает взгляд - сначала на Джея, потом на меня, и снова опускает на Тома. Его губы шевелятся, но он не издает ни звука; на несколько секунд он закрывает глаза, сглатывает и открывает их; я замечаю, как он смотрит на рану на плече Тома и тут же переводит взгляд на его лицо. Он выглядит так, будто его сейчас стошнит. -Кто из вас, - тихо спрашивает он, не отрывая взгляд от моего котенка, - сможет объяснить мне, что здесь происходит? Мы с Джеем переглядываемся и так же одновременно смотрим на Монти.