Жить или умереть

На сцене мне удалось сдвинуть эти мысли и эмоции куда-то вглубь сознания, хоть они и продолжали опасно маячить на подкорке моего напряжения, отвлекая мое внимание на себя. Я чувствовал их, но не позволял себе думать об этом, пока пел. Том не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. Он играл и смотрел на свои руки, словно не верил, что это его пальцы так играют, что он так умеет и струны слушаются каждого его движения. Он не смотрел даже на публику. Зато я почти не сводил с него глаз. Во время перерыва я два раза ловил на себе взгляд Джея, который тут же принимался активно жестикулировать, чтобы напомнить мне о том, что я должен сделать. Я отмахивался, но понимал, что это необходимо вне зависимости от того, обижен на меня Том или нет. Мы должны поддерживать эту иллюзию, Джей прав. Следующая по плану после перерыва - Chokehold. -And you know I want your chokehold, - пою я, глядя на Тома. Он оборачивается, будто чувствует мой взгляд, и впервые за весь концерт, он смотрит на меня, он вспоминает о моем существовании, он замечает меня. Я не вижу обиды в его глазах, хоть и знаю, что она присутствует; я медленно подхожу к нему, краем уха замечая, что крики публики стали тише. Словно все затаились и ждут того, что будет. Я сам жду того, что будет, потому что до сих пор не знаю, чего ждать от этого неоднозначного человека. Может ли он позволить себе оттолкнуть меня на глазах у тысяч людей? -Wantcha to bring it on back, bring it on back, bring it on back, - пою я и подхожу к нему вплотную, кладя руку ему на талию и притягивая его к себе, - to me. Музыканты начинают играть проигрыш, и я тут же подаюсь корпусом вперед, целуя его в губы; он не двигается, лишь продолжает играть; такое ощущение, будто я обнимаю неподвижную статую. Зал взрывается от криков; они заполняют все. Проходит секунда, десять, двадцать, пока я аккуратно целую его, не позволяя себе большего и стараясь сдерживать любой свой порыв, чтобы не испортить хрупкий намек на наше примирение, но Том вдруг убирает одну руку со струн гитары, прерывая ровное звучание проигрыша, и берет меня за подбородок. Он делает глубокий вдох и тут же с легким стоном выдыхает; его губы раскрывают мои, позволяя намного больше, чем я могу ждать от себя на сцене; он кусает мои губы, глубоко и тяжело дыша. Его рука отпускает мой подбородок и скользит по моей шее нежным касанием; он гладит меня по груди, отодвигая расстегнутый ворот рубашки, и легонько царапает мою кожу в области сердца. Мне кажется, я сейчас начну кричать; от желания сорвать с него всю эту одежду и почувствовать это тело, покорное тело в моих руках, в моей власти, сводит каждую клеточку, даже жжет ладони. Я едва-едва вспоминаю, как сделать вдох, и в этот момент Том, легонько прикусив мою нижнюю губу в последний раз, отстраняется и отдергивает руку, еще секунду назад ласкавшую мое тело. Я смотрю на него, но он снова делает вид, будто меня здесь нет. Я поворачиваюсь к публике, вижу море сияющих лиц и слышу их радостные крики вперемешку с нашими именами. Джей прав - публику это заводит... Я возвращаюсь к микрофонной стойке, продолжая петь, и держусь за нее, потому что мне кажется, что я вот-вот упаду: ноги меня не держат. У меня в голове пустота. -Такое ощущение, будто я посмотрел эротический фильм, - бормочет Джей, нервно стуча пальцами по своему колену. Мы едем в ресторан, чтобы отпраздновать концерт и помолвку Кэт. Всю дорогу Джей бормочет что-то о своих впечатлениях от концерта, но только сейчас все его слова обретают смысл и нужную громкость, чтобы это можно было расслышать и перевести в диалог. -Ты о чем? - отвлекаюсь от изучения игривого взгляда, направленного на меня с сидения напротив, где разместился Том, мысленно раздевающий меня взглядом с того момента, как мы расселись по местам. Хотя я и так догадываюсь, что он имеет в виду, но машинально спрашиваю. В пустоте моей головы гулко отзывается каждое слово. -Chokehold, - отвечает Джей, и я слышу нотки восхищения и шока в его голосе. - Вы... черт... Он смотрит на Тома как на дьявола; меня это забавляет. -Это еще не все наши возможности, - ухмыляюсь я, поднимая одну бровь в тонком намеке. Том, отвернувшийся к окну, улыбается; он делает вид, что его не касается наш разговор, но слышит каждое слово. Огни окон домов и вывесок магазинов, когда мы проезжаем мимо них, освещают его лицо разноцветным сиянием. Джей вздрагивает. -Не порть мне аппетит! Даже думать об этом не хочу. Бр-р-р! Мне так весело, что я игнорирую Монти, который с трудом сдерживает улыбку, и Кэт с Элис, которые затихли и прислушиваются. -Напрасно. Это намного лучше, чем любая девушка... Ты только представь себе эти ощущения... -Ламберт, черт бы тебя побрал! -Черт вряд ли, а вот некто другой, может быть, прислушается к твоему совету... -Адам, не настраивай Джея, - перебивает нас мой любимый голос. - А то, чего доброго, он еще тебя у меня отобьет. И что мне прикажешь делать? Вдруг я ему не конкурент? Том поворачивается и подмигивает Джею, который тут же начинает судорожно ерзать по своему месту и оглядываться на музыкантов. Мы с Томми переглядываемся; он улыбается мне и лукаво прищуривается. Я улыбаюсь ему в ответ, хотя чувствую себя так, будто вот-вот наброшусь на него. Ощущение, возникшее во время поцелуя на сцене, до сих пор не отпускает, и меня по-прежнему бросает в дрожь при одном воспоминании о том, что было. Каким он был, когда царапал меня, кусал мои губы, когда так сладко выдохнул с легким стоном... Тело ноет от невыносимого, нетерпеливого желания остаться с ним наедине. Оно такое сильное, что я готов считать минуты до того момента, как мы покинем ресторан. И судя по тому, как мой котенок скользит по моему телу взглядом, улыбается мне и тут же облизывает свои губы - я не одинок в своих желаниях. Нашу немую полуэротическую войну прерывает панический голос Джея. -Кто-нибудь может поменяться со мной местами? Я отказываюсь ехать рядом с ним!