Жить или умереть

В аэропорту Лиона нас встретила группа поклонников с яркими плакатами, цветами и радушными улыбками на лице. Они в один нестройный хор голосили что-то по-французски, перемежая свою речь нашими именами, и я с трудом сдерживал смех, стараясь не сказать им что-то из того, чему меня научил таксист в Марселе. Тома рядом со мной не было и поделиться с ним своими мыслями я не мог. По условиям Джея мы должны были на сцене изображать страсть, а в остальное время держаться друг от друга на расстоянии. Сейчас, пока я шел мимо поклонников и улыбался им, глубоко вдыхая цветочный аромат, за мной тенью (если можно так выразиться при его размерах) шел Арчи. Чарли, чтобы не привлекать внимания к тому, что он охраняет Тома, шел рядом со всеми музыкантами, возвышаясь над ними на две головы. Когда я смотрел в сторону улыбающегося Тома, который делал вид, что я его не интересую, то и дело улыбаясь Кэт, мне хотелось скрипеть от злости зубами, пусть даже я знал, что он лишь в очередной раз умело притворяется, и то, что этим утром мы с трудом вылезли из постели, разогревшись после вчерашнего концерта - лишь очередное тому подтверждение. Маски сняты в автомобиле; телохранители сидят напротив нас; мы с Томом рядом на задних сидениях; его голова на моем плече и глаза закрыты. Он ровно и спокойно дышит, а я смотрю на него и не могу подобрать слов, чтобы сказать ему, что меня беспокоит это отсутствие близости между нами сейчас; что я не хочу прятаться; что мне не хватает даже того, что он просто сидит рядом. Мне всегда хочется большего. -Никакой самодеятельности, - напоминает Джей, глядя на нас. Я практически не слушаю его. Мои мысли крутятся вокруг Тома и я совсем им не мешаю. -Вы друзья. Хоровод воспоминаний удерживает меня на месте, приклеивает мое тело к сидению, не давая мне сорваться, чтобы сократить расстояние между нами до миллиметров, вплотную, не считая одежды. -Это игра на публику. ...Мои пальцы разделяют тонкие мокрые пряди его волос, потяжелевшие и прилипшие к его лицу из-за воды. Он смотрит на меня, чуть нахмурившись; вода попадает в глаза и он закрывает их; улыбается мне и капли блестят на его губах, стекают по подбородку, на шею... -За пределами отеля у Тома девушка, а у тебя, Адам, нет времени на отношения. ...Он, не открывая глаза, гладит мое тело руками; словно слепой, ощупывает его. Каждой клеточке, каждой мышце моего тела хочется следовать за нежными движениями этих тонких пальцев, которые так точно знают, чего хотят... -Не выдайте себя. Пресса за вами следит. Том открывает глаза и поворачивает голову; мы смотрим друг на друга. Увещевания Джея проходят мимо наших ушей, потому что сейчас нет ничего важнее, кроме этого зрительного контакта, этого немого обмена жизненно-необходимым, этого молчаливого напоминания о дикой любви, которая бьется где-то внутри и не получает выхода, потому что мы еще играем и до приезда в отель мы распределены по ролям. Все чувства в антракте. -Почти приехали, - чуть устало говорит Джей. - У отеля наверняка будут папарацци, но мы снимем номер - и делайте все, что хотите. Длинные ресницы моего котенка чуть трепещут, а губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но вместо этого он молча придвигается ко мне и кладет голову мне на грудь, обнимая меня. Тяжелый выдох, сорвавшийся с его губ, означает, что нас обоих уже вымотало это притворство и ревизор чересчур жесток с нами, но нужно только добраться до однотипного номера, закрыть дверь, ничем не выделяющую наше пристанище, в котором будет происходить столько всего, не имеющего повтора, среди других номеров, и упасть на стандартную двуспальную кровать - плот, рай, святилище для усталых возлюбленных. -Совсем чуть-чуть, - тихо говорю я Тому. Он улыбается уголками губ, но молчит; вместо него мне отвечает Джей, все еще сидящий в паутине своих гениальных планов. -Да, почти приехали. Я смотрю в окно, вижу отель и чувствую себя как утопающий в спасательном жилете посреди океана после шторма, который внезапно увидел на горизонте землю. Думаю, Том чувствует то же самое, потому что когда я поворачиваюсь, он смотрит в окно и я вижу, что он тоже не может дождаться. И я также думаю, что в этой буре мы наглотались слишком много воды, пока спасали себя.