Жить или умереть

После Франции мы поехали в Италию. Три разных города, три разных концерта и фантастическая неделя, проведенная в компании любимого молодого человека. Мне кажется, я никогда этого не забуду, несмотря на то, что два города из этих трех ничем особенным не выделялись - они просто были в графике. А мы просто были счастливы наедине друг с другом, пока гуляли в свободное время по маленьким улицам, слушая итальянскую речь и начиная глубоко вдыхать, проходя мимо булочных и кондитерских. Самым запоминающимся был Рим. Рим, по которому мы бродили и едва не потерялись; Рим, отпечатавшийся в моей памяти контрастно: холодный ветер, немного снега, горячая выпечка и мягкая ладонь, касающаяся моей щеки, чтобы привлечь мое внимание. До концерта с нами на прогулку, вопреки моим запретам, напросился Джей, потащивший с собой всю группу. После того разговора мы с ним не возвращались ни к теме моих отношений с Томом, ни к Альфе и Тау. В разговоре не была поставлена точка и у Джея оставались вопросы, но он не отлавливал меня больше в одиночестве и не просил остаться, а я не хотел напоминать. -Пальчики оближешь, - говорил Джей, поедая уже четвертую булочку. - Как они делают такую вкусную выпечку? Я могу есть их вечно! -Кажется, - громко перебил я, обращаясь к Тому, - сегодня вечером нас никто не будет прерывать, напоминая про ужин. -Ошибаешься, - буркнул Джей, утыкаясь в путеводитель, который он держал в одной руке. -Да, Адам, ошибаешься, - согласился Монти. - В него еще столько же влезет. Джей заскрипел зубами, удерживаясь от желания ответить. Кэт и Элис показывали друг другу на витрины бутиков, мимо которых мы проходили; Марк и Крис о чем-то разговаривали; Арчи и Чарли осматривались по сторонам, отставая от нас с Томом ровно на два шага. -Тебе не хочется сбежать от них в очередной книжный? - шепотом спросил я Тома, оглядываясь на музыкантов и телохранителей. В любую минуту я мог нарваться на скандал от Джея, потому что позволил себе идти вплотную с Томом и держать его за руку. -Сейчас они мне не мешают, - спокойно ответил Том. - В конце концов, мы с тобой достаточно бываем вместе, друзей тоже не стоит забывать. -Достаточно для кого? - вырвалось у меня. Он оторвался от изучения ровного строя завлекающих ярких витрин и посмотрел на меня. В темных глазах опасное отсутствие даже малейшего намека на то, о чем он думает. -Тебе этого мало? Мои пальцы, державшие его руку, крепко сжались; так сильно, словно я проверял, удастся ли мне вызвать на его равнодушном лице боль. Он не отреагировал; даже руку не отдернул. -Мне всегда тебя мало, - просто ответил я. Его губы тронула легкая улыбка, но глаза остались серьезными. -Ты совсем не меняешься, милый, - сказал он. Длинные ресницы чуть затрепетали, когда он прикрыл глаза. Такие длинные, темные, густые; я смотрю на них, на его веки, тонкие брови, губы... -Наоборот, - с хрипотцой ответил я и откашлялся, прочищая горло. - Я меняюсь. И ты прекрасно это знаешь. Знаешь, что я люблю тебя и мне мало даже того, что сейчас между нами. И всегда будет мало, потому что то, как я люблю тебя... оно не угасает. Оно становится сильнее. Том вновь посмотрел на меня и склонил голову набок; челка закрыла один его глаз. -Может, оно и к лучшему? - спросил он, лукаво улыбаясь. Я не заметил, как мы остановились; музыканты ушли немного вперед и только Арчи с Чарли остановились, глядя на нас. Они находились на достаточном расстоянии, чтобы ничего не слышать, но я машинально понизил голос, отвечая ему. -Не к лучшему. Потому что я сойду с ума, пытаясь понять твои мотивы. -Мотивы? - переспросил он. -Мы будто возвращаемся к истоку наших отношений, - усмехнулся я. - Ты тогда меня дразнил и уворачивался, а я не понимал... и вот теперь. -Я не уворачиваюсь, - возразил он. - Я люблю тебя; просто не умею этого выражать. Мне казалось, что со временем ты привыкнешь к тому, что на тысячу твоих признаний я делаю одно. -А ты должен был понять, что если я так изменюсь, то я не знаю, чего мне ждать от себя дальше. Сегодня мне этого недостаточно, а завтра? -А завтра будет завтра, - чуть резко оборвал он меня. - И нам совсем необязательно думать об этом. -Почему? -Потому что после того, что было в Амстердаме, я думаю, понятие "завтра" может быть сильно растяжимо. Я поджал губы. -И именно поэтому я хочу большего, - сказал я, снова сжимая его руку. - Потому что оно растяжимо. И девятьсот девяносто девятое мое признание может быть сказано на грани смерти. У меня уже не будет времени ждать, когда счетчик обнулится. Он чуть побледнел. -Я люблю тебя, слышишь? - прошептал он. Его шепот напоминал шипение. Темные глаза пробежались взглядом по моему лицу. -Я люблю тебя и ненавижу за то, что ты вырываешь у меня эти признания. Ты настолько сомневаешься во мне, что слова тебе важнее поступков? Я люблю тебя так, как тебе не снилось, как ты не можешь сравнивать, как ты никогда себе не представишь. Я люблю тебя, черт возьми, сильнее всех, кто когда-либо был в моей жизни. Ты - часть меня, все мои внутренние органы, привычки и рефлексы; ты - все, что меня окружает; ты - моя жизнь и я, черт тебя побери, люблю тебя сильнее, чем все перечисленное вместе взятое. Все это он выдал почти на одном дыхании, неотрывно глядя в мои глаза, пока я продолжал сжимать его руку и закусывать губу. Мне кажется, я замерз и превратился в статую, и я больше ничего не чувствую, и меня нет. И он стоит здесь, рядом со мной, только как турист, который впервые приехал в город и хочет сфотографироваться на память. И что он всего лишь посмотрит на мое неподвижное лицо, в мои неживые глаза, и уйдет. Дернулись против воли мои пальцы, элементарно напоминая мне, что я могу двигаться. Могу схватить его и убежать, могу обнять, могу остановить его порыв уйти, могу сделать что угодно... -Повтори, - прошептал я. - Повтори до последнего слова. Том чуть повел плечами от холодного ветра; к нему снова вернулось его игривое настроение. -Зачем? Хочешь записать? -Да. Хочу записать и повесить на стену в рамочку. И считать, сколько мне еще нужно признаться тебе, чтобы ты сказал это снова. -Негодяй, - прошептали эти любимые губы и потянулись ко мне, чтобы поцеловать. Мне захотелось взять его за плечи, сжать, встряхнуть, напомнить себе, что такое страсть, что значит для меня это хрупкое тело в моих руках, что я имею над ним кратковременную, но безграничную власть... Но мои желания оборвал внезапный удар. Удар, звук и ощущения, которые появляются, когда ком мокрого снега разбивается о твое плечо. Том мягко отстранился от моих губ и мы одновременно повернулись к источнику холодной и меткой опасности. -Я предупреждал! - воскликнул Джей, доставая из кармана недоеденную булочку, заботливо укутанную в ворох салфеток. - Я говорил вам, чтобы вы придерживались плана! -Арчи, Чарли, а вы почему стоите? - возмутился я, обнимая Тома и прижимая к себе. - В нас стреляют! -Не в нашей компетенции, - равнодушно пояснил Арчи. - Угрозы для жизни нет, зна... Он не успел договорить, потому что следующий снежок, подобно комедийным фильмам с тортами в лицо, угодил ему в рот. Несколько секунд телохранитель озадаченно моргал, потом выплюнул снег и посмотрел на стрелявшего. -Сказали же тебе: не стой! - бросил Монти, разводя руки в стороны. -Ар, заходи слева, я прикрою! - крикнул Чарли, зачерпывая снег и поглядывая на Монти. Джей с видимым удовольствием пристроился так, чтобы все видеть. -Кинешь в меня что-то - будешь уволен! - пригрозил Монти. -Кто тебе сказал? - удивился Джей. Джей поднес булочку ко рту, чтобы откусить, но внезапно ткнулся в нее лицом. Подняв голову, он медленно ощупал рукой свой затылок и стряхнул комья снега с волос. -Я сто лет не играл в эту игру, - виновато улыбнулся Крис, пожимая плечами. Марк закатил глаза, но улыбнулся; они с Элис переглянулись и одновременно огляделись в поисках сугробов. -В меня не стрелять, у меня булочка! - завопил Джей, поднимая выпечку на уровень своего лица и прячась за ней, как за маленькой баррикадой. -То же мне, напугал! - пробурчал Арчи, лепя снежок. -Уволю! - взвился Джей, прячась за шарфом. -Кто тебе сказал? - передразнил Монти. -С вами я забуду, что такое спокойная жизнь, - вздохнула Кэт, улыбаясь и снимая перчатки. Меньше, чем за тридцать секунд, было слеплено несколько снежков, выпущенные одновременно в разных людей. Монти целился в Джея, но тот, уворачиваясь от метких телохранителей, пропустил маленькую месть гитариста, которая угодила в Марка. Марк, которому снежок залепил глаза, промахнулся и попал в Элис, тут же поднявшую визг, потому что снег попал ей за шиворот. На помощь подруге пришла Кэт, которая умудрилась попасть снежком в Криса, уже ранее обстрелянного снежками телохранителей. -Извини! - крикнула девушка. Снежок Криса, брошенный дрогнувшей рукой, когда Кэт начала извиняться, попал в Тома. Несмотря на тщательную защиту в виде моих рук, мой котенок принялся стряхивать с себя снег, с видом абсолютного смирения, а я, крайне обескураженный, был вынужден признать, что я, по-рыцарски, обязан отомстить. -Том, прости! Адам... Адам, не делай этого! -Беги, - коротко бросил я, лепя даже не снежок - булыжник размером со свой кулак. Переглянувшимся музыкантам хватило трех секунд на то, чтобы броситься врассыпную в разные стороны и попрятаться от меня в бутиках, куда со снегом вряд ли можно заходить. Наудачу я бросил свой снежок и повернулся к Тому, который негромко смеялся, прикрыв рот ладошкой, но не успел я сделать и шага к нему, как по красноречивому вскрику и ругательству понял, в кого я попал. -Хочешь попробовать? - тихо спросил я Тома, глядя, как Джей пляшет на одном месте, вытряхивая снег из-за шиворота. Томми хмыкнул, поднял бровь и наклонился, зачерпывая снег ладонью. -Не сметь! - взвизгнул Джей, увидев, что мы собираемся делать. -Что ты там говорил про то, чтобы мы не переходили рамки? - издевательски спросил Том, лепя снежок. -Давай покажу, как кидать, - обрадовался я и подскочил к нему за спину. - Отведи руку еще назад... вот так... -Ламберт! - завопил Джей. Том бросил снежок; Джей развернулся, но убежать не успел, потому что снежок попал ему аккурат в середину спины. -Молодец, - похвалил я Тома и привлек его к себе для легкого поцелуя. - Мы сейчас ему все припомним. Мы одновременно зачерпнули снег, и Джей замахал руками пытаясь нас остановить, но, поняв, что это бесполезно, развернулся и побежал в булочную, маячившую впереди спасением его тушки от нас и его желудка - от голода. Боюсь, несколько правил о том, что в снежки нельзя играть в магазинах, придется нарушить...