Жить или умереть

Следом за Римом были Милан и Неаполь - маленькое продолжение райской жизни. После обстрела снежками Джей старался не задерживаться со мной и Томом в одном помещении, а любые разговоры сводил к односложным ответам и угрюмым взглядам. Он до сих пор не мог простить нам, как мы закидали его снегом в булочной, где он, решив, что спасен, начал флиртовать с девушкой-кондитером. Мы с Томом появились в самый неподходящий момент... к счастью, девушка даже не вызвала полицию. Она ограничилась долгой речью, которую никто из нас все равно не понял. Джей орал дольше и понятнее, а когда остыл, то, скрепя сердце, смог признать, что все-таки было весело. Еще немного повздыхав о том, с кем он вынужден контактировать, Джей потащил нас искать разбежавшихся музыкантов. Нашли мы их достаточно быстро: Элис и Кэт "прятались" в обувном магазине, примеряя босоножки с распродажи; Марк и Крис - на площади за домом, возле которого мы устроили снежную битву; Арчи и Чарли решили слиться с барной стойкой и двумя кружками пива в соседнем баре, а Монти нашел нас сам, пока я спорил с Джеем на повышенных тонах, потому что Джей напрочь отказывался ему звонить, надеясь, что он потеряется. Сам того не зная, Монти испортил Джею все планы и разрушил все надежды. На следующий день после концерта в Неаполе мы вылетели в Чехию, где должны были задержаться на три дня, потому что Джея очень привлекала эта страна и он хотел изучить ее поподробнее. Мы с Томом втайне решили, что, во что бы то ни стало, мы обязаны выбраться на прогулку по мрачной Праге без назойливых наблюдателей. Хотя бы на час, когда концерт уже будет отыгран и свободное время будет неторопливо передвигать стрелки в окружающих часах, напоминая о том, что мы можем потратить его сколько угодно и на что угодно. А пока впереди маячил концерт - доза удовольствия для двух наркоманов, которым мало и одновременно много друг друга. У меня и в самом деле есть ощущение, будто я принял наркотики. Все вокруг расплывается, если я не акцентирую на этом внимание, а когда акцентирую и сосредотачиваюсь, то внезапно обнаруживаю, что все, что меня окружает, отчетливое до невозможности, яркое и буквально переполнено энергетикой. Разнообразной энергетикой, которая тянет ко мне тонкие, едва заметные ленты и ниточки, впитывается в мое тело и заставляет меня инстинктивно тянуться к этому, желать большего... Я схожу с ума, когда смотрю на Тома. Он не мог сам выбрать этот концертный костюм, который так обтягивает его тело, сосредотачивая мое внимание на моих желаниях и отвлекая меня от публики. Он не мог так поступить, он должен знать, что это против правил - так откровенно соблазнять меня... когда я так неустойчив к соблазнению. Он понимает это, мой темный дьявол, он понимает! И он делает это специально, дразнит меня, ухудшает мое положение и заодно с ним - наше будущее, предопределенное на эту ночь моими фантазиями... Я подхожу к нему на Pop That Lock, уже едва переводя дух. Энергетика душит меня; мне кажется, что в этом огромном зале слишком жарко, несмотря на бесчисленное количество работающих кондиционеров. Вода, которую я пью в перерыве перед этой песней, кажется мне горячее, чем все мои мысли вместе взятые. Это становится настолько невыносимым, что я сдаюсь, я отключаю разум... и иду к нему. Он словно чувствует мое приближение. Поворачивается и смотрит на меня, улыбаясь - ненавижу эту его самодовольную, лукавую и немного игривую улыбку, в которой так и сквозит уверенность в себе и власти, которую он имеет надо мной. Я беру его за горло и притягиваю к себе; он продолжает играть, а его взгляд, головокружительный по силе своей похоти и любви взгляд, скользит по моему лицу, по губам, щекам, глазам, скулам... -Ненавижу тебя, - шепотом выдыхаю я в его губы. - Ты знаешь об этом? Он ухмыляется; я чувствую теплое дыхание на своих губах. -Поздно, милый, ты уже влюблен в меня, - с издевкой отвечает он. Тонкая рука отпускает струны и ложится на мой затылок, притягивая меня к нему. Публике нравится его инициатива, но я отключаю их крики, звучащие словно бы в моей голове, чтобы ничто не отвлекало меня от него. Он впивается в мои губы с жадным нетерпением; вампир, дьявол, обезумевшее животное - я могу подобрать тысячи описаний того, каким он был в этот вечер, в эту минуту, когда так агрессивно кусал мои губы в яростном поцелуе, когда сжимал тонкими пальцами мои волосы, то ли желая отстранить меня от себя, то ли притягивая ближе; задыхаясь и сходя с ума от дикого желания, я так и не смог разобраться, чего именно он хотел. Он кусает меня и тут же зализывает едва заметные следы, словно дикое животное; он дразнит меня и не дает понять, кто из нас сильнее сходит с ума в эту минуту; он приникает ко мне всем телом в обтягивающем костюме и упирается рукой в мою грудь, словно желая сохранить маленькую дистанцию; будто бы его сердце может вылететь из грудной клетки от сумасшедших ударов и задеть меня... Он отстраняется за секунду до конца проигрыша, не давая мне даже вдохнуть; задыхаясь от недостатка кислорода, ощущения его близости и головокружительного поцелуя, я поворачиваюсь к залу. Софиты и вспышки фотоаппаратов слепят глаза; я закрываю их и с трудом нахожу силы, чтобы допеть. -Get down, baby, pop that lock... Я бросаю на него взгляд; он смотрит на меня и откидывает челку, чтобы она не закрывала накрашенные глаза. Сейчас я люблю его сильнее, чем кого-либо и когда-либо; так сильно, что я не могу этого выразить и просто смотрю на него, выдыхая последнюю строчку. -Get down. Этой ночью нам нужно "открыть замок и оторваться". И перед тем, как гаснут софиты, по его взгляду я понимаю, что он тоже этого хочет.