Жить или умереть

В номер, после концерта и празднования, мы буквально вваливаемся: я припер Тома к двери и, пока он целовал мои губы, я безуспешно пытался попасть ключом в замочную скважину, а едва его руки скользнули под мою футболку, а губы - по моей шее, как мне удалось справиться с замком; еще и так неожиданно, что мы не успели отойти, когда она резко открылась. Встать с пола не было ни сил, ни желания; ковер смягчил падение. Том лежит подо мной; остается только удивиться, как мы так удачно упали. Его уложенные лаком волосы растрепались, макияж чуть смазался, глаза лихорадочно блестят. Он обвивает руками мою шею и улыбается. -Не хочешь закрыть дверь? -К черту дверь, - бурчу я, набрасываясь на него с новыми силами. Я слышу легкий треск: обтягивающая концертная маечка "возмущается" в области шва, когда я резко сдергиваю ее с его тела. -Аккуратнее, - шипит самый восхитительный на свете голос и тут же тихо смеется. -К черту аккуратность. Раз, два, три, четыре - я целую его лицо, с каждым поцелуем увеличивая время задержки моих губ на его коже. -А если нас увидит Джей? -К чер... да, дверь придется закрыть. Я нехотя поднимаюсь с него, захлопываю дверь... снова открываю ее, выдергиваю из замочной скважины снаружи ключ, вставляю изнутри и запираю дверь. Если бы это было возможно - я бы забаррикадировался за тысячей замков! Но, к сожалению, владельцы отеля не рассчитывали на подобные желания своих клиентов, когда заказывали двери. Том продолжает лежать на полу, положив руки под голову и глядя на меня. Взгляд - пронизывающий, раздевающий, не оставляющий шанса на спасение. Мне хочется кричать, когда он скользит по моему телу, словно это не взгляд, а его руки, ощупывающие и поглаживающие мою разгоряченную кожу, будто воспламенившуюся и ожидающую, когда ее охладят... Я опускаюсь на колени рядом с ним, наклоняюсь и целую его в губы, требовательно раскрывая их, хотя он совсем не сопротивляется. Тонкие пальцы торопливо пытаются расправиться с моими пуговицами, путаются в моих волосах, проникают под одежду, будто в его голове карта, которую он рисовал на моем теле взглядом чуть раньше. Чем сильнее возрастает его нетерпение, тем он становится резче и торопливее, сдергивая с моих плеч рубашку и одной рукой подбираясь к ремню моих брюк. -Адам, - бормочут его сладкие губы, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в шею. - Адам... Мне хочется рычать оттого, как страстно звучит мое имя, произнесенное этим глубоким голосом, переполненным похотью и желанием на грани страсти; будто бы это идет из его груди, будто это сказано его сердцем и он сам этого не осознает. Я выпутываюсь из рукавов рубашки, едва не оторвав пуговицы на манжетах, и отбрасываю ее в сторону. Раздается небольшой шум, когда ком, в который я превратил ее, врезается в настольную лампу, и следом - что-то глухо падает на пол. -Что это? - спрашивает Том, повернув голову и чуть задыхаясь. Я прослеживаю за его взглядом, но вижу только деревянную ножку кровати и отполированный паркет. -Ты о чем? - нетерпеливо спрашиваю я. -Там что-то лежит, - кивает Том в сторону. - На полу рядом с тумбочкой. Мне приходится наклониться к его лицу, чтобы увидеть с его ракурса тумбочку и ту часть пола, на которой лежит неизвестный упавший предмет. Пользуясь моей близостью, Том кусает меня за мочку уха, заставляя отдернуться и сурово посмотреть в его игриво горящие глаза. -Слезь с меня, я посмотрю, - говорит он, упираясь рукой в мою грудь. -Может, не сейчас? -Сейчас, Адам, - твердо отвечает он. - Заодно на кровать переберемся. -И чем тебя ковер не устраивал? - вздыхаю я, слезая с него и игнорируя его обжигающий взгляд. Он встает с пола и обходит кровать, подходя к тумбочке. Я нехотя поднимаюсь с ковра, на минуту задумавшись: а не обидеться ли мне на него за то, что он прервал наше развлечение ради непонятного клочка бумаги, черт знает как оказавшегося в номере? Ответа на этот вопрос я себе дать не успеваю, потому что Том вдруг начинает смеяться. Вопросительно глядя на него, я подхожу к нему и заглядываю через плечо. -Что это? - недоуменно спрашиваю я. Неровные строчки, прыгающие буквы, безмерно повторяющееся имя Тома и много... сердечек? Серьезно? -Письма от поклонниц, - отвечает Том. - Должно быть, Джей или кто-то из телохранителей оставили это здесь... Он откладывает письмо и перелистывает кипу конвертов, которые держит. -Их тут около десятка. Тебе, кстати, тоже есть... Он вытаскивает несколько конвертов с моим именем, которые я тут же бросаю обратно на тумбочку. -Не хочешь посмотреть? - Том поднимает одну бровь. -Чуть позже, - шепчу я, целуя его за ушком. - На чем мы остановились?.. -На том, как ты чуть не разбил лампу своей рубашкой, - язвит он, отстраняясь от моего дыхания, щекочущего его кожу. - Подожди, я хочу посмотреть... Он вскрывает один из конвертов и принимается читать с таким интересом, будто это была не любовная записка, а как минимум лучший бестселлер двадцатого века! -Потом посмотришь, они никуда не исчезнут... - бормочу я, обнимая его за талию и прижимаясь к его бедрам, надеясь, что он передумает. - У тебя будет много времени, они никуда не денутся... -Мне интересно, - упрямо отвечает он, игнорируя мои ласки. Мои руки гладят его по обнаженному телу, забираясь за пояс брюк и заставляя его вздрогнуть. -Адам! - предупреждающе повышает голос он, но я не реагирую, прикусывая нежную кожу на его шее. С его губ срывается полустон-полувыдох, но руки уже вскрывают следующий конверт. -Малыш, давай ты посмотришь их потом? - ласково спрашиваю я, целуя его в плечо. - Эти письма еще будут передавать пачками... Ты еще успеешь устать от постоянных признаний в любви и клятв верности... Он порывисто выдыхает и я крепче сжимаю руки на его талии, приняв это за маленькую слабость и знак продолжать... -Одевайся, - вдруг произносит металлический голос, моментально утратив всю свою игривость и лукавые нотки, соблазняющие меня на огромное множество безрассудных поступков. Резкая перемена вынуждает меня отстраниться. Что я сделал не так? -В чем дело? Том, неотрывно смотревший на очередное письмо, поворачивает голову и фокусирует невидящий взгляд на моем лице. Тонкие губы сжимаются и он бледнеет. -Том? - зову я, еще больше пугаясь. Без лишних слов он подносит к моим глазам письмо, которое держит в руках, и я вижу три строчки, напечатанные знакомым наклонным шрифтом. Убирая руку с его талии, чтобы взять записку, я успеваю подумать лишь об одном. "Только не это".