Жить или умереть

Когда я выхожу из номера, меня так сильно трясет, что контуры окружающих предметов расплываются, куда бы я ни бросил взгляд. Не улучшает мое состояние и то, что я знаю и полностью отдаю себе отчет в том, что собираюсь сделать. Я знаю, что это чревато последствиями - и последствиями очень нехорошими, - но выбора нет. Неизвестный отправитель письма запирает нас в ловушке. Я останавливаюсь возле двери номера и толкаю ее. Заперто. Может так оказаться, что это вообще напрасно, что не стоило мне сюда приходить и они предусмотрительнее, чем я думал... Но делать нечего; нужно хотя бы попытаться. Я оглядываюсь по сторонам, достаю отмычки и быстро опускаюсь на корточки. У меня дрожат руки и я с трудом попадаю в замочную скважину, а когда мне это наконец удается, раздается неприятный хруст, и мне кажется, что одна из отмычек сломалась и останется в замке, но в следующую секунду я слышу громкий щелчок, оповещающий меня о том, что у меня все получилось. У меня нет навыка, как у Тома, и на все это у меня уходит значительно больше времени и нервов, чем у него. Но результат все равно радует и, еще раз осмотревшись по сторонам, я выпрямляюсь, быстро открываю дверь и захожу в номер, закрывая ее за собой. Пока мои глаза привыкают к темноте, я нащупываю выключатель на стене; примерно представляя, что именно мне нужно найти, я осматриваюсь и быстрым шагом подхожу к одной из тумбочек возле кровати. Мое сердце, давно привыкшее к противозаконным и неправильным вещам, бьется ровно, а напряженный слух отслеживает любой звук, раздающийся за дверью. Я выдвигаю один ящик за другим, переворачивая личные вещи и молясь, чтобы мои поиски увенчались успехом. Задвинув последний ящик, я выпрямляюсь и, обойдя кровать, подхожу ко второй тумбочке. Первый ящик, второй, третий - ничего. Не давая панике обнимать мое сердце холодными щупальцами, я снова оглядываю номер. Шкаф, комод, чемоданы - я проверяю все машинально, даже не задумываясь о том, что делаю. Я переворачиваю личные вещи, не заботясь о том, что заметны следы моего присутствия, и ворошу одежду, оставляя ее скомканной. Меня не волнует и то, что будет потом; сейчас будущее ограничивается салоном, где неизвестный назначил нам деловое свидание, грозящее нашей жизни. Последняя догадка совсем глупа, но я ведусь на нее, как ребенок на старый розыгрыш; отбросив край одеяла и подняв подушки, я наконец выдыхаю, в последнюю секунду подавив стон облегчения. И в этот момент дверь ручки дергается. Кое-как кинув подушки обратно, чтобы не было заметно, что здесь что-то искали, я бросаюсь к двери и быстро ударяю по выключателю рукой, а потом так же стремительно, не чувствуя своего тела, бросаюсь к шкафу, залезаю в него и прикрываю за собой дверцу. Я встаю к стенке шкафа вплотную, желая слиться с ней; пройти сквозь нее и бежать, потому что если меня застанут здесь, я не смогу этого объяснить. Я крепче прижимаю находку к груди, боясь пошевелиться. -Я что, забыл закрыть дверь? - спрашивает недоуменный голос. -Ты идиот, - отвечает ему второй. - Вот ограбят нас и что ты будешь делать? Щелчок; тоненькая полоска зажженного света падает на мои дрожащие руки через щель между дверцами шкафа. -Ар, не ворчи. Это все из-за того, что ты хочешь выпить, но ты можешь удержать свой негатив внутри себя? -Дело не в выпивке. Ты забыл кошелек, забыл дверь запереть... -Раз не в выпивке, значит, в той девице, которую ты хотел угостить кофе. -И не в ней. Все дело в том, что ты... -Заткнись и стой спокойно, - раздраженно перебивает первый голос. Шаги. Я боюсь даже сделать вдох. Чарли проходит мимо шкафа; я слышу, как выдвигается ящик комода. Арчи нетерпеливо вздыхает и второй телохранитель охает. -Как ты мне надоел, ворчун, - бормочет он. - Все, взял я кошелек, будет тебе сейчас пиво. Успокойся. Они гасят свет, продолжая спорить; даже через закрытую дверь я слышу их голоса. Двойной поворот ключа в замочной скважине, секунда, двери, три... у меня больше нет времени и терпения, чтобы ждать. Я распахиваю дверцу шкафа и еще пару секунд прислушиваюсь к шагам в коридоре, а затем дергаю дверь, проверяя свои догадки: она заперта. Тогда я подхожу к окну, открываю его и выглядываю на улицу. Уже темно; горят фонари и холодный ветер быстро покрывает мою кожу тонким слоем мурашек. Борясь с сомнениями еще минуту, я наконец забираюсь на подоконник, свешиваю ноги и спрыгиваю на пожарную лестницу. Потом поворачиваюсь и аккуратно опускаю за собой окно. Я так торопливо спускаюсь, что от соприкосновения подошв тяжелых сапог с железной лестницей раздается неприятный, слишком громкий стук, но идти тише я не могу, потому что это будет медленно, слишком медленно. Мне кажется, будто мои шаги слышно на километры вокруг, но я стараюсь не думать об этом, не думать вообще ни о чем, потому что письмо, посланное нам неизвестным, лежит во внутреннем кармане моей жилетки и будто тянет меня к земле. Чтобы не нервничать, я считаю шаги и на восемьдесят седьмом останавливаюсь у края пожарной лестницы. Секунда на сомнения, две на вдох; я медленно спускаюсь до последней ступеньки, повисаю, держась за холодное железо, выдыхаю и, разжимая руки, падаю, но приземляюсь на ноги. От края лестницы до земли приблизительно три метра; пошатнувшись, но все-таки удержав себя в вертикальном положении, я бегом бросаюсь к углу здания, за которым стоит машина. Два стука костяшками пальцев по стеклу; задумчивый Том в салоне вздрагивает, поворачивается и смотрит на меня, будто на привидение. Очнувшись, он тянется ко мне через водительское сидение, отпирает дверцу и вновь откидывается на спинку кресла. Из-под его застегнутой жилетки выглядывает темная футболка из разряда "первая попавшаяся". -Где ты был? - тихо спрашивает он, глядя на меня. Его голос чуть дрожит. Я испытываю страх, когда я представляю, что должен сказать ему. -Прости меня, - выдыхаю я. -За что? Подозрительный взгляд скользит по моему лицу. От этого мне становится еще тяжелее, и я с трудом пересиливаю себя. -Ты обещал делать все, что я скажу, помнишь? - спрашиваю я. Мой голос - будто копия его голоса; от дрожи слова звучат слабо и мне кажется, что если бы их можно было вывести на бумаге, то они бы напоминали биение моего сердца - так неровно и сбивчиво они прозвучали. Том слабо кивает, словно начал сомневаться в том, что мог дать такое опрометчивое обещание. Я достаю из-за пояса пистолет, найденный в номере телохранителей, и кладу его на приборную панель. Дуло слегка ударяется о лобовое стекло из-за того, что у меня дрожат руки, и Том вздрагивает; его взгляд прикован к оружию так, словно он ожидает, что оно выстрелит само собой. Я не отвожу от него взгляд и замечаю, как белеют его губы, как он чуть качает головой, словно не верит своим глазам, и как его тонкие пальцы сжимают край жилетки, чтобы унять дрожь. -Иллюзия безопасности? - тихо переспрашивает он. -Защита, - угрюмо отвечаю я. -И что ты хочешь от меня? - резко спрашивает он, поворачиваясь ко мне. Слова даются мне с трудом. Я закрываю глаза и кладу голову на руль. Меня колотит и кажется, будто температура тела перевалила за сорок градусов; прохладная рукоять руля для горячей кожи кажется едва ли не подарком небес. -Если я скажу тебе бежать - ты побежишь. Если я скажу тебе оставить меня - ты оставишь, - я сглатываю, чувствуя на себе пронзительный взгляд внимательных, темных глаз. - Пистолет будет у меня, но если что-то пойдет не так - ты забираешь его и защищаешься. Твоя задача - уйти оттуда в целости. Живым. Ты понял меня? Я открываю глаза, глядя на черную поверхность приборной панели перед собой, но боковым зрением замечаю, как Том чуть качает головой и открывает рот, чтобы возразить. -Ты пообещал! - резко обрываю я его. Мне хочется схватить его за плечи, встряхнуть, напомнить, что было в прошлый раз. Мне хочется, чтобы он отчетливо осознал, как важно мне, чтобы этой ночью он убрался оттуда живым. И неважно, что будет со мной. Он замолкает; расширенные от удивления глаза неотрывно смотрят на меня. -Ты уйдешь оттуда, если я скажу, и будешь защищаться, даже если я не смогу тебе этого сказать. Понял? - сквозь зубы чеканю я. С секунду он сомневается, но неуверенно кивает. Я выпрямляюсь, завожу мотор и резко срываю машину с места, краем глаза замечая, как Том закусил губу и отвернулся к окну.