Жить или умереть

Тормоза взвизгивают, но машина останавливается неожиданно плавно для такого резкого удара по педали: меня до сих пор трясет. Часы на приборной панели отсвечивают на мой браслет, который я не снял после концерта; я смотрю на кислотно-зеленые цифры и вспоминаю сигнализацию. Это кажется мне забавным: и часы, и сигнализация отсчитывали одно и то же - сколько времени у нас осталось. С той лишь разницей, что на счетчике сигнализации у нас было две минуты, а на часах сейчас - столько, сколько потребуется нам, чтобы собраться, пересилить себя и выйти из машины. Это может быть минута, может быть десять. Я смотрю через лобовое стекло перед собой, на пустую дорогу, потом перевожу взгляд на маленький магазинчик впереди, выглядящий слишком негостеприимно для встреч. Я знаю, что нам нужно войти в него, но не знаю, что за этим последует. Я аккуратно нажимаю на газ, и машина медленно подъезжает поближе; я не убираю ногу с педали до тех пор, пока магазин не оказывается напротив пассажирского окна. Я смотрю на него через стекло, но мои глаза сами перескакивают на Тома, который за время поездки не произнес ни единого слова и, кажется, даже не пошевелился. -Ты в порядке? - спрашиваю я. Даже заданный почти шепотом, мой вопрос кажется мне слишком громким в полутемном салоне. Том не поворачивается. -Нет, - сквозь зубы бросает он. Я не спрашиваю его, почему он так ответил; я и сам знаю: он обижен на меня за то, что я вынудил его пообещать мне, что он уйдет отсюда живым. Я не знаю, действительно ли это обещание было так необходимо и не пройдет ли все на самом деле тихо и спокойно, но я точно знаю, что, несмотря на то, что он согласился, он не уйдет. Я слишком хорошо знаю его, чтобы быть уверенным: если со мной что-то случится, он не будет себя спасать. Он не уйдет, он останется и продолжит бороться до тех пор, пока не победит или не умрет. Я бы и сам так поступил, но я не вижу способов заставить его уйти, если... если что-то пойдет не так. -Пойдем, - бормочу я, надевая маску и шляпу. Из костюма Альфы на мне только жилетка, потому что на переодевания времени не было. Том молча повторяет мои действия. Я уже собираюсь открыть дверцу машины, когда замечаю, что он, надевая маску, задержал тонкие пальцы на больших стразах у висков, словно ощупывая их. Со стороны могло показаться, что у него внезапно заболела голова, но я знаю, что это не так. Маскарадность наших костюмов на фоне его несуществующей боли вдруг кажется мне переборчивой. -Том? - зову я. Он не поднимает голову; я вижу, как дрожат его губы, словно он вот-вот расплачется. Почувствовав мой взгляд, он поджимает их и отворачивается к окну, скрывая от меня свою маленькую слабость. -Мне страшно, - тихо говорит он после паузы, совладав с собой. - Я не хочу... -Я тоже не хочу идти туда, - произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. - Но... -Я не хочу терять тебя, - перебивает он и поворачивается. Он смотрит на меня, и я чувствую, как в моем горле из внутренней дрожи вдруг образовывается ком, мешающий мне сказать хотя бы слово. -Ты заставил меня дать это глупое обещание, будто не понимая, какие последствия у него будут, - продолжает Том, глядя на меня. - Ты не знаешь, как будет больно мне уйти оттуда, если... ты... Он замолкает и сглатывает; у меня ощущение, будто у нас один ком в горле на двоих. -Ты понимаешь, что ты попросил меня о невозможном? Ты понимаешь, что развернуться и уйти - это физически невозможно для меня? И что я никогда в жизни не смогу бросить тебя - ни по твоей просьбе, ни под дулом пистолета, который ты принес и просишь меня им защищаться, если что-то пойдет не так. Темные глаза пронизывают меня насквозь. Я смотрю на него, по-прежнему давясь тяжелой, объемной пустотой в горле. -Я проходил через это, я рассказывал тебе об этом, - тихо добавляет он, опуская глаза, словно не хочет видеть мою реакцию на его слова. - И я не хочу, чтобы ты испытал то же самое. -Вот именно потому, что ты был там, - пересиливаю я себя; язык не слушается и слова теряются в моей голове, еще минуту назад построенные в предложения и тщательно обдуманные, - я и хочу, чтобы ты выбирался оттуда любой ценой. Я делаю паузу, но маленькое дополнение к тому, что я сказал ему, вырывается раньше, чем я успеваю заключить компромисс со своей совестью. -Даже ценой моей жизни. Он вздрагивает; его тонкие руки, лежащие на коленях, чуть дергаются, будто он хотел закрыть глаза, или рот, или уши, но передумал. Я знаю, какую боль я причиняю ему, но так нужно. Нужно, чтобы он понял. -Ты пообещал, - твердо говорю я, чувствуя себя так, будто я забиваю гвозди в крышку его гроба. - Я взял тебя с собой, потому что ты дал слово. Он вскидывает голову на словах "взял с собой" и возмущенно смотрит на меня, но я игнорирую это и продолжаю. -Пистолет будет у меня, я тебе уже говорил. Но если что-то пойдет не так... -Слушать ничего не хочу! - перебивает он, закрывает уши руками и зажмуривается. Я тяжело вздыхаю. Темный магазин за пассажирским окном по-прежнему неприветлив и угрюм, подслушивая наш личный разговор; он смотрит на нас пустыми глазницами-окнами, - и от этой чертовой аналогии мурашки по коже бегут... Я вновь смотрю на Тома, который сидит, закрыв уши ладонями, и придвигаюсь к нему, обнимая за плечи. Убрав одну руку от его уха, я наклоняюсь и шепчу, заставляя его вздрогнуть, когда мое горячее дыхание касается его кожи. -Пожалуйста, Том. Ты уйдешь отсюда и ты мне это пообещал. Я слишком люблю тебя и больше терять не хочу. Я целую его в висок, задерживаясь на секунду; мне кажется, будто эта секунда что-то решает, что-то дает мне; я стараюсь не думать о том, что это похоже на прощание, и отстраняюсь. Поворачиваюсь, чтобы открыть дверцу и уже берусь за ручку, когда Том вдруг тихо отвечает. -Вот именно потому, что ты не хочешь меня терять, мы должны умирать вместе. Твое попадание на тот свет и будет потерей меня, если ты запретишь мне следовать за тобой. Я растерянно оборачиваюсь, но Том порывисто распахивает дверцу автомобиля и я упираюсь взглядом в пустоту там, где еще секунду назад было его тело, пока его замерший у машины силуэт в темной одежде призрачно сливается со стеной дома. У меня по телу пробегает дрожь, но я сваливаю это на холодный ветер, гуляющий по салону автомобиля из-за открытой с его стороны дверцы, и, делая глубокий вдох, выхожу.