Жить или умереть

С той ночи изменилось все. На несколько часов мне удалось отвлечься самому и отвлечь Тома, но позже, пока мы лежали, обнявшись, он спросил меня о фотографиях и мне пришлось рассказать ему. Это становится похоже на паранойю, но пока я рассказывал, игнорируя легкую дрожь в собственном голосе, мне казалось, что даже через закрытые двери я слышу, как парень из зеркала уговаривает меня не делать этого... Том воспринял новость спокойно. Даже пугающе спокойно. Я сравнивал разницу в собственных чувствах: тех, что остались внутри, когда я рассматривал фотографии, и тех, которые вылились наружу, когда я спрашивал вслух, что мне делать дальше и наивно дожидался ответа из зеркала. Разница была колоссальная, и я пришел к выводу, что чувствует Том больше, чем хочет показать - это и объединяло нас, и разделяло, потому что каждый остался при своем горе, полученном в общей беде. Это были мои мысли в тот час, пока еще было темно и я не видел его лица, но уже на следующее утро мне пришлось отказаться от них: я стал замечать, что Том чаще прикасается ко мне, будто хочет убедиться в том, что я все еще здесь и никуда не исчез, нежно улыбается мне, а иногда в его взгляде, брошенном на меня, я замечал неясную мне грусть. И это отражало мои собственные чувства. Вспоминая острое лезвие ножа, приставленное к его горлу, я испытывал такую ненависть и такое желание защитить его от всех, что непроизвольно обнимал, где бы мы ни находились в ту минуту - в ресторане, в номере отеля, в самолете. Мне все время нужно было убеждаться, что он цел и невредим, и по-прежнему мой. Мы будто стали трепетнее относится друг к другу, больше нуждались друг в друге и чаще хотели подтверждений того, что мы еще есть друг у друга. Джей исполнил свое обещание: мы больше никуда не ходили без его ведома. Мы с Томом одинаково спокойно воспринимали эту ужесточенную меру, потому что знали, что заслужили ее; у нас не было выхода. Единственный раз, когда я взбунтовался, состоялся через день после той ночи: мы вылетели из Праги в Цюрих. Пока мы ждали с чемоданами в холле отеля, он снял номера и вернулся к нам с ключами. Заметив, что нам с Томом он раздал разные ключи, я вопросительно поднял брови. -Джей, мы не расстались, - напомнил я, кивая на Тома. -Практически нет. Теоретически - да, - сухо возразил он, не встречая мой взгляд. -Не понимаю, - нетерпеливо сказал я. Джей убрал руки в карманы и вызывающе посмотрел на меня. -С этого вечера вы с Томом живете по отдельности. Двухместные номера вы будете делить с телохранителями: ты - с Арчи, Том - с Чарли. Я медленно поднялся с дивана и сделал шаг к Джею. Я возвышался над ним на полголовы и наверняка выглядел угрожающе, когда тихо переспросил. -Что значит "живете по отдельности и делите номера с телохранителями"? -Это значит, - отчеканил Джей, не отступив от меня, - что они не спустят с вас глаз. Любая почта, которая будет передана вам - как от фанатов, так и от неизвестных "доброжелателей" - будет проверяться. На звонки можно отвечать только в присутствии телохранителя и по громкой связи. О том, что ходить куда-либо в одиночестве вы больше не сможете, полагаю, даже говорить не надо? Обо всем будет доложено мне. -Судя по всему, патрон я в прошлый раз израсходовал не на того человека, - прошипел я. -Он не последний был, самое время передумать! - яростно отпарировал Джей. Некоторое время мы сверлили друг друга напряженными взглядами, не обращая внимания на музыкантов. -В общем так, - произнес он, устав играть со мной в "гляделки", - от своего решения я не отступлю и все останется на своих местах. Отныне телохранители не отходят от вас ни на шаг, нравится тебе это, Адам, или нет. Он бросил последний ключ Арчи, который поймал его и повертел в руках, разглядывая брелок с цифрой номера. -Расходимся, - скомандовал Джей. - Ужин в восемь. Музыканты молча поднялись со своих мест и, не глядя на меня, пошли за Джеем к лифту. Последним поднялся Том, но не успел он и шагу ступить, как я схватил его за руку, разворачивая к себе. Он вопросительно посмотрел на меня и я вдруг понял, что в его глазах больше не вижу возмущения тем, как грубо веду себя. Только усталость... Усталость, которую нельзя свалить на перелет и долгие сборы. Когда я задал ему вопрос, голос предательски дрогнул - то ли от жалости к нему, то ли от осознания, что я устал не меньше, чем он, просто не могу показывать этого. -А ты куда? -В номер, - вздохнул он и добавил чуть громче и язвительнее. - В наш с Чарли номер! -Почему ты ничего не сказал ему? - спросил я с легкой обидой. Почему-то я почувствовал себя преданным. Разве его не волнует, что мы теперь будем жить отдельно друг от друга да еще и с телохранителями? Неужели ему наплевать? Его не волнует это так, как меня? Или он считает нашу вину настолько очевидной, что согласен с любыми фокусами Джея? Том внимательно посмотрел в мои глаза, как всегда, когда казалось, будто даже самые искусные слова не могут выразить того, что он хочет сказать и ему нужно ответить мне в самую глубину души. Он сделал несколько шагов ко мне, подходя вплотную, и осмотрел мое лицо так, словно хотел запомнить до мельчайших деталей. -Потому что я убегу к тебе, - просто ответил он и потянулся ко мне, чтобы поцеловать в губы.