Жить или умереть

Концерт в Берне проходит на ура; смею заявить, что я выкладываюсь на всю тысячу процентов и даже чуть-чуть больше. Томми одет в черную рубашку, темно-серые джинсы до колен и сапоги на платформе. Весь концерт он то и дело кидает на меня взгляды, улыбается и подпевает, заводя меня еще сильнее, чем я - публику. -Burn like no other, - улыбаясь, пою я, подходя к нему на By The Rules. Том поворачивается ко мне с мягкой улыбкой на бледно-розовых губах. В этот момент я пою для него; я посвящаю эти строчки ему. После знакомства с Томом я поменял взгляд на свой альбом. Исполняя ту или иную песню, я вслушивался в ее строчки и внезапно обнаруживал, что она написана будто бы про нас с ним. Словно я писал это, глядя в будущее, зная, что я когда-нибудь встречу его. Будто я обрисовывал его в песнях и узнал, как только увидел. С первого взгляда я понял, что передо мной - бунтарство, страсть, нежность, опасность и невероятная любовь в одном флаконе. Противоречивое и неустойчивое - как состояние, в котором я писал этот альбом. Каждая из этих песен про него, про меня, про нас - мое маленькое предсказание, вытекающее из будущего в настоящее. -Обними меня, - произносит Том одними губами, словно прочитав мои мысли. Я протягиваю руку, привлекая его к себе, и он с готовностью прижимается к моему телу, заставляя меня облизнуться: привкус того, что было между нами, все еще горит на моих губах и отзывается блаженной дрожью в каждой клеточке моего тела. -In waves I can feel ya. Том встряхивает челкой и скользит по мне взглядом, который я замечаю боковым зрением и безошибочно расцениваю как небезопасный для моего самоконтроля. -You're my ecstasy. -Наркоман, - чуть слышно комментирует Томми, пользуясь тем, что я не могу ему ответить. -Наркодилер, - бросаю я ему тихо перед тем, как запеть припев. Мой котенок хмыкает и откидывает голову на мое плечо. Дразнящий взгляд, который я больше чувствую на себе, чем вижу, сводит меня с ума. -Predator and prey - that's the way we're made... -То же мне хищник, - шепчет Том, поворачиваясь ко мне. Я ухмыляюсь, но ответить ему не могу. Он дразнит меня, когда придвигается ко мне вплотную, поставив себе четкую цель мешать мне петь, и шепчет, опаляя мою кожу горячим дыханием. -Неужели за столько ночей, проведенных вместе, ты все еще считаешь себя хищником? Он делает паузу, проводя языком по раковине моего уха, отстраняется и чуть дует на нее с легкой улыбкой, не замечая огромную, удивленную толпу перед нами. -Я думал, что переубедил тебя... Я сбиваюсь с пения; строчки текста вылетают из головы, а публика вразнобой скандирует наши имена. Моя рука на его талии сжимается и притягивает его ко мне; едва начинается проигрыш, как я поворачиваю голову и чуть слышно, отодвинув микрофон от лица, шепчу ему на ушко. -Доберемся до номера - я на тебе живого места не оставлю. Он отстраняется, а потом дерзко улыбается. Его взгляд, с легким намеком на эротический голод в глубине темных глаз, внимательно осматривает мое лицо. Мне кажется, что секунды тянутся вечность, но проигрыш песни только-только начался, когда Том, резко подавшись вперед, впивается в мои губы требовательным поцелуем; таким безумным и диким, что у меня голова идет кругом и все вокруг расплывается, как на карусели. Он глубоко вдыхает и тут же выдыхает с легким стоном; его язык скользит по моим зубам и раскрывает мой рот для более глубокого и страстного поцелуя. Софиты и вспышки камер, кажется, ослепляют меня даже через закрытые веки; я ничего не вижу и не чувствую, кроме него. -Я напомню, - шепчет он, отстранившись и игриво подмигнув мне. Я начинаю петь последний припев; мы с Томом поворачиваемся к залу. Он отходит от меня на несколько шагов в сторону, продолжая играть на гитаре так, словно ничего и не происходило, а я сосредотачиваю все свое внимание на песне, чтобы не сбиться и не вставить куда-нибудь в текст случайно его имя, которое в этот момент безостановочно звучит в моей голове. -So by the rules, by the rules, - пою я и смотрю на него. Он отворачивается от зала... и я не узнаю его. Внезапно побледневший, со сжатыми губами, взволнованный и... напуганный? Он встречает мой взгляд на одну секунду, и я вижу в нем тревогу, но он тут же опускает глаза на свою гитару. Его руки чуть дрожат, когда он играет, угрожая выдать его волнение. Я с трудом заставляю себя повернуться обратно к залу и допеть песню до конца, не сорвавшись сию же секунду к нему, чтобы немедленно узнать, в чем дело. -By the rules, - заканчиваю я и кланяюсь аплодирующему залу, хотя от нетерпения едва удерживаю себя на месте. Мне хочется оказаться наедине с Томом, успокоить, обнять, сделать что угодно... лишь бы он больше не выглядел зверем, загнанным в угол. Софиты гаснут и я поворачиваюсь к барабанам, чтобы выпить воды. Том остается стоять на своем месте, опустив руки на гитару, и я, торопливо сделав несколько глотков, подхожу к нему. Он так поглощен своими мыслями, что не замечает меня, пока я не задаю ему вопрос на ухо, подойдя почти вплотную. -Что такое? - в тревоге спрашиваю я. Он вздрагивает и поворачивается ко мне. Его испуганный взгляд скользит по моему лицу, губам и останавливается на глазах, но не задерживается дольше, чем на несколько секунд. Он опускает голову и вымученно улыбается, но даже в этой почти непроглядной темноте я вижу, что губы едва его слушаются. -Ничего. -Томми, - укоризненно произношу я. Он вновь смотрит на меня, но взгляд не отводит; лишь чуть сильнее бледнеет. -Я люблю тебя, - шепотом говорит он. -Я тебя тоже, - растерянно отвечаю я. Я хочу повторить свой вопрос и задать еще не один миллион вопросов, но не успеваю, потому что в этот момент он дергается и обнимает меня, утыкаясь лицом в мою грудь, как маленький ребенок. Мне остается только обнять его, крепче прижимая к себе, и прикусить язык, потому что сейчас он все равно не ответит. То, что софиты все еще выключены - на руку нам сейчас, когда не хочется лишних свидетелей своей слабости. Беспокойство маленьким колокольчиком звенит во мне и не желает затихать даже тогда, когда я глажу Тома рукой по волосам, безошибочно угадав, что сейчас ему нужно успокоение, пусть он не хочет говорить, в чем дело. Пусть он не говорит - разве это избавляет меня от необходимости быть рядом с ним в виде поддержки, плеча и сообщника? И тогда встает другой вопрос: а так ли мне нужен ответ на этот вопрос? Я не знаю.