Жить или умереть

Мне не хотелось, чтобы кто-либо видел меня в таком разбитом состоянии, но охранник оказался чересчур добросовестным. Он появился через вечность, а может, и через две, пока я медленно загибался в пустом коридоре от нехватки кислорода, и привел с собой Джея, обезумевшего при виде меня. Его крик до сих пор стоит в моих ушах; так кричат люди, на глазах которых умирают их близкие. Так кричал бы я, если бы мог. -Адам! Громкий крик неприятно царапает барабанные перепонки, эхом отзываясь в голове и отказываясь покидать ее. Я ничего не понимаю до тех пор, пока чьи-то руки не выпрямляют меня и не прислоняют к стене, по которой я тут же начинаю оседать на пол: ноги меня не держат. -Адам! Второй крик. Вторая волна шрамов на моих слуховых рецепторах. Я не хочу открывать глаза, чтобы не возвращаться в жестокую реальность; всеми фибрами и мыслями я цепляюсь за нежный образ, стоящий перед глазами: как он встряхивает светлой челкой, чтобы она не мешала видеть; как облизывает губы и улыбается; как лукаво прищуривается, запирая меня в очередной маленькой, чувственной ловушке. Я вижу его лицо, когда он шепчет мне: "я принимаю Ваше предложение руки и сердца"; вижу его руки на своей груди и лунный свет на гранях бриллианта, когда он говорит: "история Бонни и Клайд была с плохим финалом. Я не хочу такой финал нам". Я вижу его здесь и сейчас и я не хочу открывать глаза и возвращаться в реальность, потому что деление на прошлое и настоящее там намного существеннее. Любимые губы, словно услышав мои мысли, изгибаются в легкой улыбке. "Я лишь в очередной раз напоминаю тебе, что я не тот, кто тебе нужен". В ладони, сжатой в кулак, пульсирует легкая боль. -Позовите врача! Я качаю головой и образ разбивается; перед глазами темнота, по аналогии напоминающая реальность, а Том по-прежнему не прав и он все-таки единственный, кто мне нужен. Теперь, когда тьма и в моей голове, и вокруг, уже все равно, где именно я буду находиться. Я выбираюсь на поверхность из-под кромки оцепенения и без остановки качаю головой. -Не надо врача... - бормочу я. -Адам, ты слышишь меня? - спрашивает Джей. Я открываю глаза. Он опускается на пол рядом со мной и кладет руку на мое плечо, словно надеясь таким образом дать мне сил, чтобы я держался. Рука теплая, и тяжесть на моем плече от нее ощутима и приятна. -Ты в порядке? Что произошло? -Томми... - шепчу я. Зову, не имея голоса. Зову обратно свою иллюзию; кромку бесчувственности, будто целостный и крепкий панцирь. -Где он, ты узнал? Я качаю головой и не могу выдавить из себя ни слова. Вместо этого я опускаю глаза на свою руку, на конверт, зажатый в пальцах, и Джей прослеживает за моим взглядом. -Принесите воды, - бросает он охраннику, не глядя на него. Охранник без лишних слов разворачивается и уходит. Джей берет меня за руку и аккуратно разжимает мои пальцы, забирая пустой конверт. Пустой, как и моя жизнь теперь. Пальцы, словно начав жить собственной жизнью, снова сжимаются в кулак. -Он пуст, - озвучиваю я, не глядя на Джея. Боковым зрением я замечаю, что Джей замер и неверяще смотрит на меня. -Если он пуст... - тихо начинает Джей, и шорох бумаги, донесшийся до меня, означает, что он сжал конверт в пальцах, будто проверяя мои слова, но я не даю ему договорить. Я поднимаю руку, боль в которой уже становится невыносимой, и разжимаю кулак, обнажая все свои тревоги и ужасы, оживляя их и напоминая себе, что происходящее - правда, и даже если конверт сейчас рассыплется в пепел, то кольцо, лежащее на моей ладони и впившееся в кожу до бордового следа, останется обвиняюще прочным, нерушимым и целостным. Такой же след, какой остался в Амстердаме; от этого же кольца. Только нет рядом моего родного призрака, которого я умоляю всеми молитвами и мантрами не оставлять меня и продолжать дышать. И кольцо на моей ладони, вытащенное из плотного конверта, лишь подтвердит все, от чего я пытался убежать: моего котенка нет ни здесь, ни в концертном зале, ни в радиусе моих надежд, потому что он у него - у того, кто грозил нам, пугал и навевал кошмары на беспокойные ночи. У того, кто выстроил нам несколько ловушек и просто ждал... Я смотрю на лицо Джея и хочу списать его бледность на освещение, а сжатые губы - на неосознанный рефлекс, но я знаю, что все дело в страхе и желании удержать себя от крика. Себя и меня, если получится. Джей смотрит на кольцо, а я смотрю на него; на ужас на его лице, смешанный с тревогой, потому что он получил ответ на свой вопрос "где Том?", и я знаю точно одну-единственную вещь, которой как-то удалось просочиться в мою пустую голову и замереть в ней: мы думаем об одном и том же и мы оба получили ответ на один и тот же волнующий вопрос. И мы оба поняли ответ правильно.