Жить или умереть

Три шага влево, резкий поворот на месте, семь шагов вправо, снова резкий поворот, четыре шага влево; останавливается, потирает лоб ладонью, упирается руками в спинку дивана, чуть наклоняется вперед, вздыхает и смотрит на меня. Я чувствую. Изучает меня взглядом секунду или две, а потом снова три шага влево, резкий поворот, семь шагов вправо... Джей измеряет шагами гримерку, а я так долго за ним наблюдал, что уже выучил эту схему, по которой он движется. У меня нет сил смотреть в его глаза, когда он останавливается, потому что во время ходьбы он крутит в пальцах, рассматривает и сжимает обручальное кольцо Томми, не расставаясь с ним ни на секунду, и когда он поднимает на меня взгляд, я вижу в нем то, что он успевает надумать и увидеть где-то в глубине прозрачного бриллианта. Будто бы у вещей есть боль и память. Он рассказал обо всем музыкантам и теперь те сидели с нами в гримерке. Я не могу больше смотреть на их встревоженные, опечаленные и бледные лица, поэтому сижу с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана. Я вымотал себя; я не знаю, который сейчас час и сколько я до этого ходил так же, как Джей, по номеру, боясь, что одно неверное движение разнесет весь номер моими усилиями и бесконтрольной яростью. И теперь я измотан настолько, что у меня нет сил ни на что. Этого я добивался? Я получил назад свой хрупкий панцирь, под которым я теперь сижу и не двигаюсь. Питаюсь общим отчаянием... Даже не открывая глаз, не глядя на ребят, я могу сказать, кто где сидит или стоит: я знаю, что девушки в кресле слева от меня и время от времени я слышу их всхлипы, будто они заранее похоронили Тома... Пальцы моих рук чуть дергаются, будто желают сжаться в кулаки. Крис присел на краешек тумбочки и раскручивает пальцами один из браслетов, чтобы хоть как-то занять свои дрожащие руки. Я вспоминаю, как так же крутил свой браслет несколько часов назад и мне становится не по себе. Эти временные петли и ощущения дежа вю будто плетут мне виселицу... Марк с закрытыми глазами лежит на диване, за спинкой которого ходит Джей. Он не сказал ни слова с того момента, как Джей рассказал о том, что произошло: о том, что наш котенок может никогда к нам не вернуться. Мой котенок может не вернуться. Телохранители стоят у двери и неотрывно следят за Джеем, сохраняя невозмутимое спокойствие и не привлекая к себе ничье внимание. Будто их здесь вообще нет. Их работа позволяет им абстрагироваться от чужих эмоций; жаль, что я наоборот настроен на них. Но больше всех меня волнует Монти, стоящий за моей спиной: он смотрит в окно и почти не двигается, а я даже представить себе боюсь, о чем он думает и что чувствует, но постоянно спрашиваю себя: а знает ли он, что чувствую и о чем думаю я? Но это не тот вопрос, ответ на который может прийти в белом, плотном конверте. -Адам... - тихо произносит Джей. Я открываю глаза. Находящиеся в гримерке вздрагивают, будто это был не шепот, а крик. Я не двигаюсь; только чуть дергается внутри что-то, напоминающее самозащиту. Защитить себя от того, что происходит вокруг. -Ты знаешь, что делать? - так же тихо спрашиваю я, не открывая глаз. Если он знает - это единственное, что волнует меня сейчас. Если он предложит выход, я пойду на что угодно... Тяжелый вздох; восемь пар глаз смотрят на меня с жалостью, сочувствием и волнением. -Нет, - отвечает он. - Я не знаю, что делать. Он выдерживает паузу. -Адам, давай позвоним в полицию? - предлагает он. -И что мы скажем им? - спрашиваю я, поднимая голову. - "Здравствуйте, нашего гитариста, которого вы все знаете как вора Тау, похитили какие-то психи, которые угрожали нам, чтобы мы бросили воровство. Забыл представиться: я - Альфа". Я выдерживаю паузу, пока мои язвительные слова улягутся в мертвой тишине, не вызвав ни единого звука в ответ. Ни вздоха, ни всхлипа, ни возражения. -Так ты себе это представляешь? -Адам, если они... все равно придется как-то объяснять, если... Я прекрасно понимаю, что он хотел сказать, но что-то толкает меня уточнить, вынудить его договорить то, о чем он пытался умолчать. Я прямо чувствую, как сужаются зрачки моих глаз, когда я сухо переспрашиваю, пристально глядя на него. -Если они что? -Что-то сделают ему, - тихо, почти шепотом, отвечает Джей. -А почему ты не говоришь "убьют его"? - резко спрашиваю я и замечаю, как присутствующие вздрагивают и с ужасом смотрят на меня. - Ты правда считаешь, что после стольких попыток убить нас, они вернут его в целости и сохранности? Джей смотрит на меня так, словно я - бешеная собака с пеной у рта. -Они наконец добились своего. Не думаешь же ты, что они поиграются и отдадут его, как ненужную игрушку? Они убьют его. -А тебе что, очень хочется, чтобы это произошло? - вдруг с раздражением спрашивает он. Резкая перемена в его поведении и интонациях ударяет по самому больному. Я наклоняюсь вперед и сжимаю руками голову, с трудом контролируя безотчетный, ослепляющий гнев. Мне кажется, что даже если бы меня закидали камнями, я бы не испытал такой боли, как услышав, восприняв и поняв смысл его слов... Собственный голос напоминает шипение. -Ты хоть понимаешь, что ты несешь? -А тебе настолько хочется отомстить за него, что ты заранее его хоронишь? Еще ничего не известно, но ты уже уверен, что он мертв, потому что это позволит тебе отправиться туда и перерезать их всех. -Знаешь, - взрываюсь я, вскакивая с дивана, - я так и сделаю! Отправлюсь туда, но не для того, чтобы убить их и отомстить, а чтобы не мешать им, если они захотят отправить меня вслед за Томми! Джей бледнеет. -Ты... - начинает он. -Ты считаешь, что Том бы этого хотел? - раздается за моей спиной надломленный, тихий голос Монти, перебивающий Джея. Я оборачиваюсь. Он продолжает смотреть в окно, словно разговаривает сам с собой. -Он хотел, чтобы мы были вместе, - рычу я. -Или чтобы ты продолжал жить и без него, - Монти выдерживает паузу. - Он рассказал мне о том обещании, которое ты ему дал. -Он заставил меня дать его! Он прекрасно знал, что я его не исполню, что я лгу! Монти оборачивается и равнодушно смотрит на меня. Взгляд - пустой. Смотрит и словно бы не видит. -А если нет? На минуточку представь, что это оказалось последним обещанием, которое ты дал ему. И что, ты вот так легко его нарушишь? Раз ты уже считаешь его мертвым... Я открываю рот, чтобы ответить ему, но в этот момент заговаривает Джей. -Адам... - начинает он тихо. Я поворачиваюсь и смотрю на него, ожидая продолжения, но что-то в моем лице или взгляде останавливает его и ему требуется время, чтобы решиться договорить. -Записка ведь была пуста? - спрашивает он. Я киваю на журнальный столик, где одиноко лежит полурастерзанный конверт со сложенной запиской внутри. -Что-то еще в нем было? -Только кольцо, - сухо отвечаю я. -Адам... - Джей мнется и виновато смотрит на меня. - А ты не думаешь, что он... -Что он что? Гримерка погружается в абсолютную тишину на то время, пока Джей не глотает ком в горле и не отвечает мне, выпаливая свою мысль с той смелостью, которая ему требуется под моим пристальным взглядом. -Ты не думаешь, что он мог подстроить это? -Что? - тупо переспрашиваю я, в упор уставившись на него. -Пустая записка, обручальное кольцо, никакого объяснения... Ты не думаешь, что он мог подстроить это и сбежать? -Зачем? -Может, он хотел расстаться с тобой? Я несколько раз моргаю, но лицо Джея остается все таким же виноватым, а это означает, что сказанная ранее фраза мне не послышалась. -Ты сошел с ума, - уверенно говорю я и повторяю громче, чувствуя, как все во мне переворачивается и сжимается от переполняющего гнева. - Ты сошел с ума! Вы все сошли с ума! Собственный голос, срывающийся на крик, разрывает неприятную тишину и чересчур быстро тонет где-то в ее лоскутах. Никто из присутствующих не двигается и ничего не отвечает мне. -Сам подумай, - торопливо заговаривает Джей, пытаясь меня убедить. - Он убегает со сцены и уходит через черный ход, никому и ничего не объяснив, а через некоторое время охранник приносит письмо с его обручальным кольцом на твое имя. И записки нет... -И ты считаешь, что он подстроил это, чтобы бросить меня?! А тот, кто стрелял в нас, угрожал нам и присылал такие же конверты?! Не хочешь же ты сказать, что он подстраивал и это? И не сам же он передал письмо охраннику! -Он мог попросить кого-то. Любой фанат согласился бы... -Ты сошел с ума! - нервы сдают, и мой голос повышается до крика. - Он никогда не был трусом! У него бы хватило смелости объясниться со мной! -А если нет? У вас не все было хорошо в последнее время! -Но он бы никогда не сбежал! Я знаю его лучше, чем все вы! Я уверен в нем! Я окидываю быстрым взглядом музыкантов, сажусь на диван и закрываю лицо руками. Состояние такое, словно я выплеснул из себя все, что держало меня, скрепляло мои атомы и клетки, не давало мне рассыпаться. И теперь, когда мои чувства вытекли через признание и начали растворяться в этой гробовой тишине, я почувствовал себя опустошенным, несуществующим, одиноким. Но в то же время шевельнулось в груди сомнение от его слов. Письмо от нашего знакомого - это точно, но кольцо... Том говорил, что знает, кто отправляет их. Не мог же он быть... в сговоре с нашим анонимом?.. Но в эту версию, высказанную Джеем, не вклеивались некоторые фрагменты. Например, почему в нас стреляли и заманили в ловушку; зачем тогда Том сжег то письмо и... Озарение. Меня словно ударяет током. Кажется, даже сердце останавливается и я начинаю задыхаться. Кого он видел на концерте в Берне? Память судорожно заработала, оживляя как никогда яркие воспоминания. После нашего поцелуя, когда мой котенок еще был моим котенком, он смотрел в зал, а потом отвернулся и... Он кого-то видел там. Кого-то, кого он узнал. Кого? От этой догадки меня вдруг затрясло, как в лихорадке. Он видел кого-то на концерте в Берне, а потом сказал мне, что знает, кто отправляет эти письма. Вот оно! Сложились два кусочка мозаики! -Адам... - зовет меня Джей, но его прерывает стук в дверь. Я поднимаю голову и убираю руки от лица; мое волнение, должно быть, заметно невооруженным взглядом. Чарли отступает от двери и приоткрывает ее. На пороге застыл охранник и в смятении осматривает лица музыкантов, остановившись взглядом на мне. -Мистер Ламберт... - бормочет он. - Вам письмо... Мое сердце спотыкается и пропускает удар, кубарем покатившись по страхам и тревогам. Джей оборачивается ко мне и несколько секунд мы смотрим друг на друга, пока Чарли не берет у охранника конверт и не передает Арчи. О чем бы ни думал Джей в эту минуту, но его версия сейчас стремительно расходится по швам, не выдерживая совпадения с реальностью. Зато мои догадки складываются удивительно удачно... Словно по цепочке, белый, плотный конвертик передается из рук в руки: от Арчи - Крису; из дрожащих рук Криса - в тонкие пальчики Элис; Элис протягивает конверт Джею, который на несколько секунд задерживает его в своих руках, будто борясь сам с собой, но после недолгих раздумий, протягивает конверт мне. Я выпрямляюсь, потирая вспотевшие ладони об штаны, и забираю у него письмо. В воцарившейся тишине, будто и не прерывал ее стук в дверь, я слышу каждый вздох. -Я могу идти? - спрашивает охранник, убирая руки за спину и безошибочно определяя, когда в его услугах не нуждаются. Джей оборачивается и молча кивает ему, а потом снова смотрит на меня, будто боится, что если он надолго отвернется, то произойдет что-то страшное. Чарли закрывает дверь и все присутствующие вновь поворачиваются ко мне, затаив дыхание. Конверт вскрывается удивительно легко даже моими дрожащими пальцами. Я вытаскиваю сложенную записку, откладываю конверт в сторону, разворачиваю ее и делаю глубокий вдох, словно перед погружением в воду. Знакомый наклонный шрифт с завитками на буквах уже не режет глаза своей патетичностью. В записке всего две строчки: название улицы и несколько цифр. -Адрес, - я поднимаю голову, встречая взгляд Джея. Мне хватает всего одной фразы, сказанной на выдохе, чтобы озвучить и его мысли, и такую простую, очевидную истину. -Он назначает мне встречу.