Жить или умереть

Когда мы возвращаемся в отель, Джей проводит нас с Томом через черный ход, чтобы не привлекать внимания к нашему отсутствию и внешнему виду: растрепанные, израненные, усталые и измученные. И если я еще хоть немного похож на себя прежнего, то про расцарапанного Томми в порванной рубашке такого не скажешь. Пока мы идем, он кутается в мою жилетку, чтобы согреться, и позволяет мне вести себя вперед, с трудом волоча ноги. Я представляю себе мягкую кровать в номере и мне кажется, что я ничему сейчас так не буду рад, как возможности уронить себя на матрас и заснуть мертвым сном, но мои мечты так и остаются мечтами, потому что Джей открывает дверь в свой номер и в наступившей тишине внезапно раздается громкий крик, а следом - на нас налетает группа, заключая в крепкие, многорукие объятия. -Вы живы! Господи, вы живы!.. -Томми, как хорошо, что ты в порядке... Адам, ты герой, самый настоящий герой!.. -Мы извелись за это время... -Джей запретил звонить в полицию... -Нам оставалось только гадать, что с вами и вернетесь ли вы... -Так, стоп! - я останавливаю многоголосый поток восхищения и практически силой выдергиваю своего слабого котенка из объятий Кэт. Она вытирает слезы и улыбается мне. - Давайте по порядку и помедленнее. А лучше - подождите пару часов. Мы ничего так не хотим, как спать. Я привлекаю Томми к себе и он кладет голову мне на плечо, но с места не сдвигается. Я уже собираюсь увести его, когда в легком отдалении от группы вдруг вижу Монти, неотрывно смотрящего на Томми. Он перехватывает мой взгляд на одну секунду, словно спрашивая разрешения нарушить нашу маленькую гармонию, но в этот момент Том его замечает. Он поднимает голову с моего плеча, гитарист делает несколько шагов к нам и вдруг заключает его в крепкие объятия. -С возвращением, - произносит он. Томми слабо обвивает его шею руками и прикрывает глаза. -Спасибо, - шепчет он. Я отвожу глаза и перехватываю взгляд Джея. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, а потом он опускает голову, глядя на носы собственных ботинок, а я вдруг заинтересовываюсь рисунком на обоях. Слишком много личного. Настолько много и настолько личного, что даже некуда спрятаться - везде чувствуешь себя не на своем месте. Монти отпускает Тома и тот поворачивается ко мне. -Я отойду на несколько минут с ним, не возражаешь? - спрашивает он. -Конечно, - безразлично отвечаю я, подавляя множество болезненных, ревностных уколов в своем сердце оттого, что я не успел вернуть его, а он уже покидает меня, пусть и на несколько минут. Пусть и ради друга. Руки неприятно сводит; хочется заключить его в объятия и не отпускать никогда в жизни. Том закусывает губу, глядя на меня, но Монти кладет руку ему на плечо, и мой котенок, сдавшись, со вздохом выходит из номера, у двери обернувшись на меня. Оставшись наедине с группой, я окидываю их лица взглядом, выдыхаю и плетусь к дивану, чтобы хоть немного отдохнуть. Ноги гудят от усталости. -Ну, рассказывайте, - бормочу я, откидываясь на спинку. Хочется лечь, но любая горизонтальная поверхность гарантирует мне немедленное попадание в царство Морфея. Джей садится в кресло и закрывает глаза. Группа устраивается полукругом напротив меня с такими лицами, будто я - спустившееся с небес божество, не меньше, и я чувствую себя немного сконфуженно под такими внимательными взглядами. Пережитая ночь вдруг кажется просто долгим кошмаром. -Вообще-то то же самое я хотел сказать тебе, - говорит Джей и открывает глаза, глядя на меня. - Что там было, Адам? Я открываю рот... и тут же закрываю его. Как много я могу рассказать им о прошлом Тома, о словах незнакомца, о полученных ответах? Что я могу рассказать, чтобы это не оказалось ложью? Как много знаю я сам? -Наш старый приятель оказался человеком из прошлого Томми, - отвечаю я, тщательно подбирая слова и водя пальцем по венам на запястье своей руки, чтобы не встречаться ни с чьим восторженным взглядом. - В Праге мы убили его сына. Чей-то резкий выдох - и я закрываю глаза, словно так я могу уберечь себя от страха и жалости, которые увижу в глубине их широко раскрытых от удивления глаз. Куда же исчезло их восхищение? -Его звали Дэвид, - продолжаю я. - Он упрятал Томми за решетку и продолжал следить за ним, а когда мы его вытащили - переключился на меня. Он ездил за нами по всем городам, пока один раз не обнаружил, что с его подопечным на грабеж собирается известный вор. Я провожу ногтем по запястью, оставляя на коже покрасневший след, и откидываю голову на спинку дивана. -Записки были проигнорированы, и тогда он приступил к действиям. В Амстердаме мы чудом спаслись, и он подослал своего сына к нам в Праге. Но и тогда нам повезло: Томми перевел удар на себя и этой секунды хватило, чтобы я выстрелил... Еще один выдох, более сдержанный и глухой. Даже не открывая глаз, я могу сказать, кто из группы сейчас сидит, прижав руку к лицу, а кто смотрит на меня, закусив губу до крови. -Дэвид приходил на наши концерты. И Томми видел его. Он сжег записку, потому что... - я затаиваю дыхание, потому что внезапно понимаю, зачем он сделал это, хоть и не услышал подтверждения от него. -...он собирался пожертвовать собой. Я поднимаю взгляд и смотрю на Джея, пытаясь понять по его лицу, думаем ли мы об одном и том же. Он перехватывает мой взгляд. -Что было в гримерке? - спрашивает он тихо, внимательно глядя на меня. Слово само просится на язык, быть озвученным, стать правдой, как ни стараюсь я отогнать его от своей пустой головы и оглушающей тишины в номере. -Прощание. Джей опускает голову, прерывая зрительный контакт, и я остаюсь один на один со своим всепоглощающим ужасом от внезапной догадки. Он закрывает глаза, тяжело выдыхает и прячет лицо в ладонях. -Что стало с Дэвидом? - тихо спрашивает Элис. Я с трудом перевожу взгляд с Джея на нее и чуть пожимаю плечами. -Мертв. Мой ответ звучит так равнодушно, что остается только удивиться и попытаться представить, каким жестоким я кажусь им сейчас - убийцей, который признался и ничего не чувствует. Ни раскаяния, ни жалости, ни милосердия. Но потом я вспоминаю, как Дэвид оттолкнул Тома и тот упал; как он навел прицел на моего котенка и как безразлично, спокойно произнес: "он долго сопротивлялся", и я чувствую на языке привкус металла. В памяти всплывает уже однажды сказанная мною фраза: "я бы убил его еще тысячу раз! Я бы убил его разными способами и ни разу бы не раскаялся...". И я снова чувствую то, что чувствовал тогда; и я снова и снова прокручиваю эти слова в своей голове, пока они не кажутся мне лишь отголосками из воспоминаний и я не возвращаюсь в реальность, в окружение своих друзей. -Вместе с ним убита и охрана, - жестко добавляю я, не глядя на лица своих друзей. - Всего их было шесть, включая Дэвида; из них я убил пять человек. Я делаю паузу и добавляю совсем тихо. -Последнего убил Том... и этим спас мне жизнь. Снова. Никто не говорит ни слова. Я изучаю собственные руки бесконечно долго, пока Джей вдруг не поднимается с кресла. Он держится за спинку так, словно у него нет сил. -Я на минуточку, - говорит он, не глядя на меня. - Мне есть что тебе показать. Провожаемый моим взглядом, он подходит к двери, но в этот момент она распахивается, и Джей сталкивается лицом к лицу с Монти, который тут же отходит от проема на шаг в сторону. -Том сейчас придет, Адам, - говорит он мне. - Он хочет что-то тебе показать. Джей недоуменно смотрит на меня, и я отвечаю ему таким же непонимающим взглядом, но он ничего не спрашивает; потому что в номер заходит Том. Я смотрю на него; он поднимает на меня взгляд и пристально изучает мое лицо, чуть нахмурившись. У меня в голове звучит тихий голос Джея: "что было в гримерке?" и мой нежелательный, но правдивый ответ: "прощание". Я смотрю на Тома, надеясь, что он услышит мои мысли, и повторяю про себя один-единственный вопрос. "Ты хотел пожертвовать собой?". Том закусывает губу, опуская глаза, а потом поворачивается к Джею. -Можно одолжить твой ноутбук? - спрашивает он. Он даже не переоделся; разорванная рубашка почти не скрывает жуткие царапины и синяки на его теле, и когда я смотрю на музыкантов, я вижу, как они в ужасе отводят глаза. Джей недоуменно показывает ему на ноутбук на журнальном столике и подходит поближе. Том обходит диван с музыкантами, садится рядом со мной, поворачивает ноутбук к себе и поднимает крышку. -Что ты делаешь? - спрашиваю я, глядя, как он открывает небольшой плоский футляр. -Ты хотел знать, что я забрал у него, - отвечает Томми, не глядя на меня. - Я покажу. Он достает из футляра диск и вставляет в ноутбук. -Запись всегда велась на двух камерах, - говорит он, включая видео. - В объектив одной из камер он попадает, во второй - нет. На экране появляется окошко проигрывателя, а в нем - лицо Дэвида. Увидев эти черты лица, со скрытым восхищением в глубине почти черных глаз, я испытываю жгучую ненависть и сжимаю руки в кулаки. Том смотрит на мои руки, но почти тут же отводит взгляд. В номере воцаряется почти абсолютная тишина, когда из динамиков ноутбука раздается ровный, спокойный, холодный голос убийцы, павшего от моей руки. Никто из группы не видит изображение, потому что ноутбук повернут ко мне и Тому, но музыканты, затаив дыхание, прислушиваются. На записи - человек, которому предлагается сотрудничество; он стоит напротив Дэвида, который задает ему вопросы специально для камеры: имя, его обязанности и прибыль, которую он получит с этого. Люди открыто признаются на камеру, что намерены убивать и грабить, и эта пленка - вещественное доказательство, которое хранилось в тайнике, на случай, если кто-то откажется работать или захочет уйти. Кто-то как Том. -Их тут девятнадцать, - спокойно произносит он, глядя в экран, где очередной парень представляется. - Здесь есть записи Марти и других охранников. И... Он наводит курсор на проигрыватель, двигает ползунок ближе к концу видео и убирает руку с мышки, сжимая ее в кулак, чтобы я не заметил дрожь в его пальцах. -...даже я. Я придвигаюсь к экрану и смотрю, как мой Томми, со светлой челкой, падающей на один глаз, представляется. Он держит руки в карманах; спина слегка ссутулена, а во взгляде чуть прикрытых веками темных глаз - вызов. Именно таким - уверенным в себе и дерзким - я видел его в тюремной камере. Он спокойно говорит, что согласен взламывать замки и грабить, но на убийство он неспособен. Услышав собственные слова, Томми улыбается, но его улыбка - сухая и немного сожалеющая, а глаза остаются холодными. Я вижу легкое, знакомое восхищение в глазах Дэвида и сжимаю зубы. Он получил моего котенка, получил его ненадолго; он не смог его удержать, он пытался отобрать его у меня, пытался нас убить, посадить, разлучить... и ничего не вышло. Этот своевольный кот так и остался моим - каким был с того момента, как я перешагнул порог слабо освещенной тюремной камеры. Экран гаснет и Томми поворачивает голову ко мне. Темные глаза внимательно смотрят на меня, изучая эффект от увиденного, пока я отвечаю ему чуть угрюмым взглядом исподлобья, потому что меня до сих пор колотит от вожделения в глазах этого маньяка. -Рик показывал мне эту пленку раньше, - говорит Том. - Считал это развлечением. Он же и проболтался мне о том, что она хранится в банке его отца, в Лондоне. Я не отвечаю; руки сжаты в кулаки так, что костяшки пальцев ноют. -Думаю, ты хочешь услышать всю историю, а не ее обрывки, - Том вздыхает и достает диск из ноутбука, убирая его обратно в футляр. - Но для начала мне бы хотелось остаться с тобой наедине... -Не так быстро! - восклицает Джей, заставив нас вздрогнуть и повернуться к нему. - Я на минуточку! Он поворачивается к двери и быстро выскакивает из номера, оставив нас в недоумении. Мы с Томми переглядываемся и смотрим на группу, но никто из них не понимает реакции Джея. У стены стоят телохранители в одинаковых позах - заложив руки за спину - и невозмутимо смотрят на нас. -У вас других пистолетов нет? Он точно не собирается нас убить? - спрашиваю я у них, шутливо улыбаясь, хотя внутри назревает предчувствие чего-то плохого. Они одновременно с улыбками качают головой. Я снова смотрю на группу; пока здесь нет Джея, я могу задать им один из самых волнующих меня вопросов. -Как все было после моего отъезда? - тихо спрашиваю я, пробегаясь взглядом по лицам музыкантов. Они тушуются, не встречая мой взгляд. На несколько секунд в номере повисает пауза. -Он чуть с ума не сошел, - почти шепотом отвечает мне Элис; я смотрю на нее. - Бегал и кричал, что не следовало тебя отпускать... Что тебя убьют... Что это будет его вина... Моя рука дергается против воли, желая обнять Тома за плечи и прижать к себе, но я сдерживаюсь. -Потом принесли какой-то конверт и... Она делает паузу и сглатывает. Никто из музыкантов не прерывает ее и не смотрит ни на меня, ни на Томми. Я даже не моргаю, глядя на нее и пытаясь представить, как это было. Перед моими глазами - слабо освещенная комната с атмосферой гнетущего отчаяния и мой друг, сходящий с ума от беспокойства. -Мы никогда не видели его таким, - снова заговорила Элис, переходя на множественное число. - Он был на грани. Я думала, что он разнесет всю гримерку, но он схватил ключи от машины и убежал, никому ничего не объяснив; только напоследок бросил, чтобы мы не звонили в полицию. Я опускаю глаза, стараясь не встречать ничей взгляд, и чувствую такое же смятение от Тома, но мы не успеваем сказать друг другу ни слова, потому что в этот момент возвращается Джей. Он несет в руках большой коричневый конверт, из которого достает папку и кидает на стол передо мной и Томми. -Подарок на помолвку, - произносит он, переводя взгляд с меня на котенка. - Передали через полтора часа после твоего ухода, - Джей смотрит на меня. - Надпись на конверте напомнила мне о ваших планах и побудила меня поехать за вами. Мы с Томми снова переглядываемся; он берет папку в руки и подносит к глазам, изучая адрес отправителя. -Карл, - говорит он и поворачивается ко мне. Его глаза блестят; я пододвигаюсь к нему поближе и смотрю на папку. Он кладет ее себе на колени, раскрывает и начинает листать. С каждым листом бумаги недоверие на его лице становилось все заметнее. -Господи, здесь все... - бормочет Том. - Досье на тебя и меня с полной информацией; улики, указывающие на то, что мы Альфа и Тау; фотографии - и наши, и воров - в сравнении... Он достает свернутую карту и разворачивает. Красным маркером на ней отмечен наш путь во время гастролей, жирными точками - концерты, а крестами - в каких городах были совершены грабежи. -Даже карта наших действий... - упавшим голосом произносит Том. Он поворачивает ко мне шокированное лицо, и несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Никто из группы ничего не говорит, боясь нас прервать. -В этой папке - все, - тихо произносит Том, пристально глядя на меня. - Полный и настоящий компромат на нас. Какого не было еще ни у кого. С такой информацией нас в любом полицейском участке примут с распростертыми объятиями. -Он знал, - констатирую я. - Знал с самого начала. Весь тот цирк в Амстердаме... он ведь знал, что мы лжем. Томми смотрит на меня, а я продолжаю. -Он знал, что у тебя нет никаких отношений с Кэт. Что на сцене мы не играем и в договоре это не прописано. Что у меня есть время для отношений. Но откуда? -Дэвид рассказал ему, - говорит Томми и опускает взгляд на папку на своих коленях. -Дэвид ему не рассказывал, - перебивает Джей. Присутствующие поднимают на него взгляд, а он смотрит на меня и Томми. -А если и рассказал - то немного, - он смотрит на меня. - Карл следил за тобой уже давно; еще с тех времен, когда имя Альфы только стало мелькать в газетах. Уже тогда он начал интересоваться его передвижениями, пока не заметил, что они совпадают с твоими гастролями. И когда вы с Томом начали заниматься этим вместе - он все понял. -Откуда ты... - начинаю я, но он перебивает. -В конце папки расписаны даты: день, когда дело завели, опросы жертв ограблений и дата... - он делает паузу, - ...когда дело закрыли. Мы с Томми недоуменно переглядываемся. -Но тогда вопрос не "откуда?", а "почему?"... - бормочет мой котенок. Джей протягивает пустой конверт Тому. Тот вглядывается в оберточную бумагу несколько секунд, а потом вдруг широко улыбается, и на мой недоуменный взгляд подносит конверт к моим глазам. На коричневой оберточной бумаге одна-единственная надпись, сделанная каллиграфическим почерком: "счастливой помолвки!". Прочитав, я поднимаю взгляд на Тома, и мы вдруг вместе начинаем смеяться; до меня доходит вся абсурдность нашего положения и недостающие кусочки мозаики наконец встают на свои места. От пожелания полицейского вдруг становится так тепло и легко на душе. Наконец-то все действительно позади... -Я говорил тебе, что он все знал! - со смехом говорю я. Музыканты, ничего не понимая, смотрят на нас. Томми перекладывает папку со своих коленей на стол и на нее сверху кладет конверт, а затем поднимается с дивана и берет меня за руку. -Пойдем, - говорит он. -Куда? - недоуменно спрашиваю я. Он наклоняется к моему лицу так близко, что выдыхает ответ в мои губы. -Пора и тебе все узнать. Ты ведь хотел получить ответы на все свои вопросы? -Тебе нужно отдохнуть, - возражаю я. - И мне тоже не мешало бы. Том крепче сжимает пальцами мое запястье и отрицательно качает головой. -Я хочу отдохнуть с тобой, - отвечает он. - А если я не расскажу сейчас, то могу проснуться в одиночестве, потому что ты уйдешь так же, как ушел я. Я несколько секунд смотрю на него, потом поднимаюсь с дивана и пожимаю плечами в ответ на вопросительные взгляды музыкантов и Джея. Я и сам не до конца понимаю, чего хочет Том, но уже точно знаю, что он готов рассказать мне все, что до этого скрывал, и это очень серьезный шаг для него. -Мы скоро вернемся, - говорю я музыкантам. Томми стягивает с вешалки свою курточку и надевает ее. Джей, сидя на подлокотнике кресла, чуть отклоняется в сторону и недоуменно смотрит на нас, подняв одну бровь. Никто из музыкантов ничего нам не говорит, наблюдая, как мы одеваемся. Том протягивает мне мою куртку и, открывая дверь в номер, нетерпеливо тянет меня за собой. Торопливо влезая в рукава, я поправляю воротник, берусь за ручку двери и пожимаю плечами в ответ на вопросительные взгляды Джея, телохранителей и музыкантов, а потом закрываю дверь, позволяя своему котенку вести себя навстречу нераскрытым тайнам и долгожданным ответам.