Жить или умереть

-Я уже рассказывал тебе, что найти деньги было очень сложно, а мне нужно было платить за обучение в университете. Чтобы достать их, я начал грабить, оправдывая себя тем, что это для учебы. Что так я смогу получить образование и найти нормальную работу, никогда не возвращаясь к воровству. Том делает паузу. Я смотрю на него, ничего не говоря; у меня перед глазами дерзкий Том с видеозаписи, которого я сравниваю со своим котенком - уставшим и измученным, - и мне никак не удается представить, каким он был, когда только начинал грабить. Мы стоим на удивительно пустой набережной; стрелки часов только перешли полдень. Тихо плещутся волны и дует прохладный ветерок, заставляя плотнее кутаться в теплую куртку. -Я бросил университет, когда понял, что не потяну оплату, - продолжает он, - и полностью переключился на грабежи. Завел несколько знакомств в "темных" кругах; нужные люди объясняли мне принцип отключения камер, задержки съемки на нужный период времени, работы сигнализации. Они отвечали на все интересующие меня вопросы; прятали меня от полиции, когда я едва уносил ноги, и ничего не требовали взамен. Том криво ухмыляется. -А бескорыстие - редкость для преступного мира... - он смотрит на горизонт и устало добавляет, подавляя тяжелый вздох. - Ничего не бывает просто так, Адам. От тоски в его голосе мне становится не по себе. Странно щемит где-то внутри, в области сердца, но Том почти тут же продолжает, стараясь не акцентировать мое внимание на своих словах. -В конце концов, мне удалось достичь немалых успехов в этом деле. Люди, которые раньше учили меня, глядя сверху вниз, стали принимать меня как равного. Обо мне начали говорить, но я не брал себе псевдоним. Я везде был под своим именем. И когда в одном из магазинов я наткнулся на охрану, они уже знали, как ко мне обращаться. В одном из салонов, в который я забрался, меня ждали. Я напрягаюсь. -В каком смысле? - спрашиваю я, не сводя с него взгляд. -В самом прямом. Сидели на стульях возле витрин, - Том улыбается, увидев мое выражение лица, и поясняет. - Охрана была не магазинная, Адам. Они были подосланы Дэвидом, заранее выяснившим, что я отправлюсь туда. Напряжение нарастает. Том отворачивается; он смотрит на бескрайний горизонт и закусывает губу. -Они сразу сказали, что не причинят мне вреда и всего лишь хотят поговорить. Объяснили, кто их послал и что им нужно от меня. Предложили сотрудничество. -И ты согласился, - кисло говорю я. -Не сразу, - он чуть улыбается. - Не забывай, что я был до крайности своевольным. Я сказал, что никакой ответ им не дам, пока не поговорю с самим мистером Брауном, как они его называли, - Том кривит губы. - Это я зову его по имени, а им было запрещено... Но они пошли мне навстречу. Отвезли к нему. Я затаиваю дыхание. Перед глазами снова возникает темная комната с видеосъемки, маньячный блеск в почти черных глазах и чуть ссутуленный Том, в каждом слове которого слышен вызов; которому нечего терять и нечего бояться. -Он был невероятно любезен, - Том перестает улыбаться. Я смотрю на него, не отрываясь ни на секунду, но он упрямо не встречает мой взгляд. - Сказал, что много слышал обо мне и хотел бы предложить мне работу. Чтобы я работал на него. Том опускает голову, словно сожалея, что вообще мог согласиться на такое. -Он сказал, что вопрос денег может больше не беспокоить меня, - тихо добавляет он, и это звучит как оправдание. -Он и так бы не беспокоил тебя! - в отчаянии восклицаю я, словно это предложение не из прошлого, а сделано в настоящий момент и еще можно что-то изменить. - Ты же грабил для себя! Что еще он тебе пообещал, что ты мог получить без него? Том поднимает голову и задумчиво смотрит на меня. -Спокойствие, - отвечает он. - Он пообещал мне, что я смогу ни о чем не волноваться. После его ответа мой вопрос словно обретает другой смысл, заставляя меня тут же пожалеть о том, что он вообще был озвучен. Я поджимаю губы, чтобы не высказать все, что я думаю о лживом обещании его бывшего босса, и заметивший это Том усмехается. -Я согласился, - спокойно говорит он. - Запись, которую ты видел на диске, была сделана в ту же ночь. Часть нашего разговора урезана, потому что ему всегда были нужны только факты: инициалы и что готов делать. Все, кто были готовы с ним работать, практически подписывали себе приговор, потому что соглашались на камеру на взломы, воровство и убийства, пусть даже они не знали, что их снимают. -Зачем ему это было нужно? -Для шантажа. Тех, кому надоедало и кто хотел уйти, он шантажировал этой пленкой. Обещал отправить их в тюрьму, если они не захотят продолжать. Я не знал об этом, иначе ни за что не согласился бы работать с ним... -На пленке восемнадцать человек, не считая тебя, - говорю я. - Сколько из них в тюрьме? Том поворачивает голову и пристально смотрит на меня. В темных глазах - серьезность и немного грусти. -Пять человек так и работают охраной, - отвечает он. - А тринадцать - покоятся на кладбище. Я вздрагиваю и против воли сжимаю руки в кулаки. Том безмятежно смотрит на мои руки, отводит глаза и опускает голову. -Он использовал пленку только для шантажа, - тихо поясняет он. - Если человек просил слишком часто и становилось ясно, что рано или поздно тюрьмой его уже не напугаешь, его убивали. Нам, тем, кто на него работал, не рассказывали об этом. Говорили, что убитого отпустили, потому что он не хотел больше работать. До последнего строили из себя богов милосердия... Том хмурится. -И ни разу у нас не возникли подозрения... - бормочет он. -Он сам убивал? - спрашиваю я, не желая даже произносить вслух это ненавистное мне имя. -Не думаю, - Том чуть качает головой. - Это делали или Рик, или Марти. -А почему он не убил тебя, когда ты захотел уйти? Том смотрит на меня; его губы трогает легкая улыбка. -О, это - самая интересная часть повествования, - отвечает он, чуть прищуриваясь. - Только пообещай мне одну вещь. -Какую? - бездумно спрашиваю я. Улыбка исчезает с его лица. -Что к концу истории ты оставишь меня в живых, Отелло, - тихо отвечает он. Я перехватываю его взгляд и не могу представить, какая из эмоций отражается на моем лице, которое я вдруг перестал чувствовать. -Все дело было в Рике, - начинает Том, облокачиваясь на ограждение и глядя на спокойную воду. - Когда Дэвид взял меня к себе, он мной заинтересовался. Сначала тем, как я работаю - для тех кругов я считался профессионалом. Слишком много грамотных людей занимались моим обучением в свое время. Он опускает голову, прячась за челкой. Этот бессознательный жест словно дает мне понять, что начинается самая неприятная часть в этой истории. -Потом я стал замечать, что его интерес ко мне становится недвузначным, - тихо произносит Том. - После легких намеков последовали открытые предложения. И если от намеков я мог отшутиться или сделать вид, что я не понял их, то этим он загонял меня в ловушку. Тонкие, длинные пальчики что-то чертят на каменных перилах, но я так пристально смотрю на его лицо, что не могу даже проследить за алгоритмом невидимого рисунка. -У него была невеста, - Том невидяще смотрит на воду, обратив свой взгляд в одному ему известные картинки и воспоминания. - Она понятия не имела ни чем он занимается, ни что он интересуется кем-то, кроме нее. И пока она выбирала свадебное платье, он обнимал меня в темной комнате, вдали от посторонних глаз. Он был уверен, что рано или поздно я сдамся и передумаю, а он бросит ее из-за меня. Он ждал меня так, как ждал ты. Том поднимает глаза и смотрит на меня. Представляя своего котенка в грязных лапах этого чудовища, я чувствую такую всепоглощающую ярость, будто от нее у меня горит даже позвоночник. В куртке, в этот прохладный день, вдруг становится жарко. -Вся разница была в том, что ты был готов ждать, чтобы добиваться, - тихо поясняет он. - А Рик за временем прятал нетерпение. Ты давал мне время, чтобы привыкнуть к тебе и захотеть попробовать; ты открыто признавался, что тебе тяжело находиться рядом со мной. А он создавал иллюзию времени: я могу подумать, но только в определенных рамках, которые он устанавливал. Он постоянно хотел, чтобы я дал ему твердый ответ, а поскольку "нет" его не устраивало, такие столкновения становились все чаще. И тогда я совершил первую ошибку: я обратился к Дэвиду. Том закусывает губу. Он не отводит взгляд от воды, словно на ее поверхности лежат все его воспоминания - слишком легкие, чтобы утонуть, и слишком необходимые, чтобы отпустить. -Он пришел в восторг от этого, - понижая голос почти до шепота, говорит он. - Думал, что лучшего и придумать нельзя - его сын с одним из лучших его ребят. Должно быть, он хотел, чтобы мы стали новыми Бонни и Клайд. Только не учел, что мой Клайд ждал меня, еще даже не подозревая об этом. Том усмехается и кидает на меня любящий взгляд из-под ресниц. -И что потом? - подталкиваю я его к продолжению истории. - Когда Дэвид узнал. -Он начал нас сводить, - спокойно отвечает Том. - Все время подстраивал так, чтобы мы с Риком оказались вместе - будь то грабеж или поиск нового магазина. В конце концов, они вдвоем загнали меня так далеко в ловушку, что я совершил вторую ошибку. -Какую? - затаив дыхание, спрашиваю я. -Я попросил у Дэвида отставку. И он, конечно же, отказал мне. Он убедил меня, что нет ничего страшного и мне просто нужно отдохнуть, чтобы обо всем подумать. Что я заблуждаюсь, когда думаю, будто хочу уйти. Он дал мне отпуск в несколько недель, во время которого я только пришел к выводу, что должен уйти. Он смотрит вниз, на волны, и слегка закусывает губу. -Я вернулся, но едва Рик снова начал распускать руки, как я обратился к Дэвиду. И во второй раз получил отказ. Том закрывает глаза и делает глубокий вдох. -И тогда я понял, что просто так уже не смогу уйти, - говорит он. - Я попробовал позвонить тем, кого якобы отпустили, и получил ответ - их отпустили на кладбище. Тогда я понял, что значило "они больше не хотели работать". Он сглатывает. Его слова начинают звучать чуть торопливее, когда он продолжает, и я понимаю: он волнуется. -Когда мы планировали следующий грабеж, я переписал себе время и адрес магазина. До последнего делал вид, что я уверен в словах Дэвида и в том, что продолжу заниматься этим, а в ночь грабежа, за пятнадцать минут до назначенного времени, я заперся дома и позвонил в полицию. Они успели сбежать, но убили двоих полицейских. Том закусывает губу и закрывает глаза. Серое небо над нами прорезано рассветными лучами, будто темная реальность - надеждами на лучшее будущее. Мои сжатые в кулаки руки неприятно затекли. -Дэвид был вне себя от ярости. Они приходили к моему дому, но не предприняли попытки забраться внутрь. Я видел их в окно; они просто стояли под окнами... В страхе того, что они доберутся до меня, я прожил четыре дня. Отсюда у меня тот рефлекс, о котором ты меня спрашивал: я просыпался от каждого шороха и все время ждал, что они придут. Видимо, Дэвид надеялся, что я сдамся, не выдержав давления, но я так и не вышел. На четвертый день машина с охраняющими исчезла из моего поля зрения, а еще через час после этого раздался звонок. Он тяжело выдыхает. -У меня в ушах до сих пор стоит звон телефона и его холодный, вежливый голос. Он говорил со мной, как с непослушным сыном. Сказал, что не ожидал от меня такого, хотя, скорее всего, он солгал, иначе бы они не успели убежать от полиции. Он сообщил мне, что снимал наш договор на камеру и, раз я был так дружен с полицией, что рассказал им о планах его команды, он решил послать запись им. Том поворачивается и смотрит на меня, облокачиваясь на каменные перила. -Остальное ты примерно знаешь, - говорит он, глядя на меня. - Я залез в базу данных сразу после его звонка. Система безопасности довольна примитивна; взломать ее было очень просто, но я попался, когда удалял данные - они каким-то образом засекли взлом. Не прошло и пяти минут, как полицейская сирена уже звучала на подъезде к моему дому. Бежать мне было некуда: дом они окружили, а дверь выломали. Мне оставалось только защищаться, но даже это было глупо. Он криво усмехается. -Я действительно напал на них, - тихо говорит он и смотрит на меня. - Действительно, хоть ты и не хотел верить, ударил одного из них ножом в живот. Но я был так ошарашен видом крови и фактом того, что это я ранил человека, что не мог пошевелиться... Просто смотрел, как человек, лежащий у моих ног, истекает кровью... И пользуясь моим состоянием, они меня скрутили. Я позволил себя увести, даже не сопротивляясь; мне казалось, что меня везде будет преследовать запах крови. Я откашливаюсь, прочищая горло, чтобы голос не звучал хрипло. -У тебя и Рика... - начинаю я и не знаю, как продолжить. Могу ли я спрашивать у него это? И как это все должно прозвучать? Каким должен быть вопрос, чтобы удовлетворить мое любопытство и успокоить мою ревность, не смутив его? Прикасалось ли это чудовище к нему? Любил ли его мой котенок? Была хоть малейшая надежда, что... -Было ли что-то между мной и Риком? - спрашивает Том, не дождавшись моего вопроса, и чуть хмурится. - Только несколько поцелуев. Я так прикусываю язык, что на кончике выступает кровь, и я сглатываю, чуть морщась от ее солоноватого вкуса. Ногти пальцев, сжатых в кулаки, впиваются в ладони. -Но ты говорил про связь с сыном человека... - напоминаю я. Том прищуривается. -До встречи с тобой, милый, - иронично говорит он, - я считал себя гетеросексуальным и не собирался себе изменять. Он внимательно смотрит на меня и добавляет, чуть смягчившись. -Он был не в моем вкусе. У меня в принципе не было вкуса относительно мужчин, но несколько раз я задумывался над этим и приходил к выводу, что это явно не Рик. Жить рядом с ним - это все равно, что построить дом на функционирующем вулкане. -А я не вулкан? -Ты тайфун, - Том смеется. - Тебя даже газеты так называли... Но на самом деле, здесь все иначе. -Что именно? - угрюмо спрашиваю я. Услышав мой мрачный голос, Том поворачивается и нежно смотрит на меня. -Ты - другой, Адам, - мягко произносит он. - Почему я должен показывать тебе различия, будто маленькому ребенку? Он поворачивается к перилам спиной, прислоняется к ним, закрывает глаза и откидывает голову назад, подставляя лицо слабым лучам солнца. -Хотя ты и есть ребенок, - ласково говорит он. - И тогда ты вел себя как маленький ребенок. И за тебя все делал Джей. А ты еще успевал поорать на него, предъявить претензии, пообижаться и простить. Мне нравилось поддевать тебя и наблюдать за твоей реакцией, потому что защищать тебя от меня Джей не мог. Губы Томми растягиваются в улыбке. -А потом эта песня на первой репетиции... - бормочет он; от нежности в его голосе у меня перехватывает дыхание. - И как ты увел Джея в коридор, даже не представляя, что вас было слышно в зале. Я смотрю на него во все глаза, а он лишь улыбается. -Ты был другим. Тогда я впервые допустил мысль, что, возможно, кого-то такого я бы и искал себе в спутники, если бы речь шла о мужчине. И на том первом концерте, в Новом Орлеане, я узнал, что ты гей. Легкая аура воспоминаний теплой вуалью окутывает меня, разжигая внутри маленький огонек, согревающий даже в этот хмурый день. Слыша от него сейчас это и сравнивая со своими воспоминаниями, я до сих пор не могу поверить. Том опускает голову, запускает одну руку в свои волосы и достает маленькую розовую заколочку. -Представь мое удивление, - говорит он, разглядывая ее. - То, что ты назвал предрассудками, было лишь маской - я прятался от тебя, чтобы ты не догадался... А потом стало ясно, что и ты ко мне неравнодушен. Я убегал от тебя, пытался тебя оттолкнуть, говорил, что у тебя ничего не выйдет - и надеялся на обратное. -Не понимаю, - нетерпеливо перебиваю я. -Я объясню, - спокойно говорит он. - Просто ты давал мне время. Я привыкал к тебе, а ты меня не торопил и не принуждал. Просто ждал, уверенный, что рано или поздно все будет так, как ты хочешь. Большой, терпеливый ребенок. Том чуть улыбается, и я улыбаюсь в ответ. -Но у моего поведения была и другая сторона, - вдруг произносит он и перестает улыбаться. - Она заключалась в том, что я считал, будто это все ненадолго. -Что ненадолго? - недоуменно переспрашиваю я. -Я в твоей группе, - поясняет он. Секунда, две, три. Том молчит, а я смотрю на него, ожидая продолжения и пытаясь понять смысл его слов. -В каком плане ты думал, что ты ненадолго? - чуть резче, чем нужно было, спрашиваю я, когда меня вдруг осеняет и хочется, чтобы он развеял мои опасения. Он некоторое время собирается с мыслями, пока я нетерпеливо постукиваю пальцами по каменному ограждению, глядя на него. -Я так и полагал, что Дэвид не оставит меня в покое: я сдал их полиции и отделался сутками тюрьмы, - наконец отвечает он. - Когда вы с Джеем меня вытащили, я сначала думал, что это подвох, поэтому мне и было все равно, как разговаривать с тобой - дерзко или вежливо... И когда ты спросил мое имя, я ответил, что твой друг в курсе - я думал, что вы подосланы Дэвидом. А потом оказалось, что ты действительно известный певец и у тебя своя группа... Пауза. Я смотрю на него, пытаясь наложить его общую картину на свою, но у меня не выходит, и они несшиваемыми трещинами расходятся, оставаясь отдельными и непохожими. -Мне-то было все равно. Я рассказал твоей группе, что я сидел в тюрьме, чтобы сразу поставить преграды. Я доводил тебя как мог, чтобы ты отказался от меня и уговорил Джея найти кого-то другого. Я хотел, чтобы ты дал мне уйти, потому что каждый день, который я проводил рядом с тобой, подставлял тебя и окружающих меня людей под удар. А я этого не хотел. Он смотрит на меня. -Я отправился в Монреале на грабеж, - говорит он, пристально глядя в мои глаза, - потому что хотел попасться полиции. Ты ведь взял с меня обещание бросить, и если бы я попался - это бы дало мне и защиту от Дэвида, и отказ от твоей группы. Но я никак не думал, что ты отправишься за мной. -Ты выбрал магазин, который я ограбил первым в роли Альфы, - хрипло произношу я и откашливаюсь. - Мы проезжали его по пути из аэропорта, когда ты смотрел на ту девушку. -Я не смотрел на девушку, - Том чуть улыбается. - И любопытно, что ты ее помнишь. Я смотрел на магазин. Именно тогда мне и пришла в голову эта идея. Я услышал шаги, когда был во втором зале, и подумал, что это охрана. А когда вышел... увидел тебя. И за удивлением даже успел подумать, что так лучше - ты бы сразу выкинул меня из группы. -Не дождался, - мрачно говорю я. Том усмехается. -Ты кричал, обвинял меня, ставил условия... И я вдруг подумал, что я ненавижу, когда ты зовешь меня полным именем. Я выкрикнул это в порыве ярости, но когда озвучил - понял, что так и есть. Что я терпеть не могу свое полное имя, потому что с первого дня ты звал меня Томми. Он не смотрит на меня, а мое сердце вдруг начинает биться быстрее, когда я слышу от него признания, о которых не подозревал в то время. -И я себя выдал. Снял маску. Дал тебе понять, что ты мне тоже нравишься. Еще одна ошибка, потому что я хотел уйти из группы, а когда я на следующий день увидел тебя угрюмым и молчаливым, понял, что не смогу сделать этого, не расставив в отношениях с тобой точки. И я остался до тех пор, пока не узнал, что ты Альфа. Он поворачивает голову и вглядывается в мое лицо, отыскивая признаки того, что мы вспоминаем одно и то же. -Ты помнишь это? - тихо спрашивает он и вдруг так нежно улыбается, что мое сердце останавливается. - Ты пообещал, что будешь меня добиваться! В жизни не слышал ничего подобного... Он делает паузу, погрузившись в воспоминания, и несколько минут мы слушаем шум прибоя, пока он, прикрыв веки, прокручивает в голове тот вечер, а я смотрю на его лицо и не могу представить, как много он скрывал за своими масками. -И ведь ты добился, - мягко говорит он, поднимая на меня взгляд. - Стокгольм. Двадцать минут до концерта. Я довел тебя до того, что ты меня поцеловал. Он тихо смеется, а я закрываю глаза, наслаждаясь его смехом. -И тогда я сдался. И тебе, и себе, хотя до последнего не представлял себе жизнь с мужчиной. Как обычную, так и ее некоторые аспекты. Услышав последнюю фразу, я открываю глаза и смотрю на него. Его щеки чуть порозовели, и я, протянув руку, глажу его кончиками пальцев по щеке, словно надеясь, что этот цвет станет еще ярче. Он закрывает глаза и прижимается щекой к моей руке, наслаждаясь прикосновением. -На первом выходе я волновался, но ты был так уверен в себе... - тихо говорит он. - И уверен был в каждый наш последующий выход. Даже тогда, когда у нас не отключалась сигнализация - ты так быстро сообразил, что делать... -Разбил ее стулом, - я закатываю глаза. -Но сообразил же! - Том ухмыляется. - И следом та записка... Мы оба замолкаем. Молчание холодное, неловкое, но Том прерывает его, собрав слова и силы для продолжения. -Конечно, я сразу догадался, что это от него. В Лондоне, когда я попросил тебя отключить камеры, я забрал из его кабинета диск. И заметив пропажу, он отправил нам письмо, надеясь, что я испугаюсь и верну его ему. Он ведь был прав, я бы не смог воспользоваться... -Почему? - спрашиваю я. -Потому что он ездил за нами по всем городам и отслеживал каждый наш шаг. Если бы он заметил хоть малейший намек на полицию - он бы тут же залег на дно и эта история длилась бы вечность... А мне нужно было выждать некоторое время, убедить его, что я не собираюсь его сдавать. Запутать, чтобы он не знал, чего ожидать... Он прикрывает глаза. Прохладный бриз с моря заставляет его плотнее закутаться в куртку. -А потом он открыл стрельбу по магазину в Амстердаме. И следом прислал полицию. И я понял, что он не намерен больше играть. Карл, несмотря на наличие стольких явных улик и фактов, чудом не арестовал нас... А потом этот подарок в Праге. И Рик. Том порывисто выдыхает, бессознательно сжимая пальцами край своего шарфа. -Когда ты ушел за подарком, он вышел из зала с витринами, сразу достав нож. Запретил мне кричать... - Том сглатывает. - Спросил, нравится ли мне с тобой больше, чем с их "бандой". Пытался выяснить, чем ты лучше него и почему я выбрал тебя... -Почему он оставил тебя в живых? - тихо спрашиваю я, и когда Том поднимает на меня взгляд, добавляю. - Как ты думаешь? Он пожимает плечами, опуская глаза и разглядывая свои руки. -Наверное, думал, что если убьет тебя, то меня перестанет что-либо держать в этой группе и я вернусь к ним. Снова начну работать на Дэвида. Только он ошибся... Потому что когда он сказал, что убьет тебя, я возненавидел его в ту секунду больше, чем кого-либо. Я оттолкнул его руку, хотя в ту минуту мне казалось, что я сам убью его этим ножом, который он приставил ко мне... А потом ты сказал мне подойти к тебе... В твоем голосе было столько смелости, столько жесткости и воли... Нельзя было не подчиниться, понимаешь? - он поворачивает голову и смотрит на меня так, словно бы сравнивая свои воспоминания с тем, что видит сейчас. - Я никогда не видел тебя таким, как в ту минуту... Когда ты завел меня за свою спину, я впервые почувствовал себя беззащитным и одновременно защищенным от всего, потому что ты был рядом. Но прозвучали выстрелы, а я понятия не имел, кто из вас попал... Мне казалось, что это снова выстрелили в меня, как в Амстердаме... Пока я не начал падать и ты не удержал меня; не сказал, что с тобой все в порядке... Он делает паузу и вздыхает. -Я не поверил своим глазам, когда увидел его тело на полу, - продолжает он. - Не поверил, что он мертв. Что все закончилось для него и для того, что могло быть, так и не начавшись. Ты забрал фотографии и мы вернулись в отель. Я не помню, как добрался до ванны и включил воду; я очнулся только тогда, когда ты развернул меня к себе за плечи... У меня перед глазами стояла их с невестой совместная фотография и его лежащее тело на полу... Он закрывает глаза. Я слушаю, не в силах поверить и подобрать нужные слова. -А потом пришел Джей... Он так кричал, а ты на его фоне был так спокоен... Хотя я и понимал, что это маска, и внутри ты чувствуешь себя иначе. И группа все узнала из вашего разговора в ту ночь. С Монти я потом поговорил и мог не беспокоиться о том, что потеряю его доверие, но я не хотел, чтобы и ты становился изгоем в кругу своих друзей. -Как он отреагировал? -Принял спокойно, - отвечает Том. - Он понял, что ты защищал нас. Спасал наши жизни. -Джей тоже это понял, - возражаю я. -Джей был против того, что ты взял меня с собой, - говорит Том, чуть качая головой. - И против того, что ты убил человека, пусть сейчас он воспринимает это спокойнее. Он никогда не хотел видеть тебя убийцей и поэтому так противился этому. Для него ты - ребенок, и убийство, которое ты совершил, это страшнейший грех в его глазах. Мне нечего на это ответить, потому что это правда, и я понимаю это. И я знаю это. -И когда оказалось, что фотографии - фальшь, я впервые подумал о том, что все кончено. Мы убили Рика и теперь он бы не оставил нас в покое даже в том случае, если бы я вернул ему диск. Око за око... -И ты решил пожертвовать собой? - вдруг вырывается у меня с хорошо слышным волнением в голосе. Озарение, пришедшее час назад в номере и озвученное Джею, прогнало по моей коже ворох мурашек, словно Том снова собирается покинуть меня. Захотелось обнять его и не отпускать. -Не сразу, - после короткой паузы отвечает он, даже не удивившись тому, что я догадался. - Но в Берне, ночью, я попросил тебя поклясться, что если будет нужно - ты убьешь меня сам, но спасешься. Мне было нужно это; было нужно, чтобы ты был жив. И на следующий вечер, на концерте, я увидел его в зале. На несколько секунд ожили и воплотились среди окружающих людей все мои страхи и кошмары. Он смотрел на нас тем взглядом, каким смотрел на тебя, когда ты приехал за мной на склад... -А потом ты сжег записку, - подсказываю я. Том кивает. -Девушка на ресепшене по незнанию передала мне письмо от него, и было очень хорошо, что оно не попало к Джею или телохранителям. Я попросил у тебя немного времени перед концертом, и когда вы все ушли, я сжег его. Я перечитал его столько раз, что оно въелось в мою память, и мне не нужно было сохранять его. Я достал пепельницу, бросил в нее письмо и щелкнул зажигалкой. Один щелчок - и оно загорелось. Я смотрел, как оно горит, и понимал, что конец теперь идет не на дни, а на минуты... А потом появился ты. Вылил на него воду, но не успел прочесть. -Я был в ярости, когда ты отказался отвечать, - неохотно признаю я. - Думал, что убью тебя, если ты не ответишь. -Ты ненавидел меня в ту минуту, - Том грустно улыбается. - А мне любой ценой было нужно, чтобы ты не спрашивал у меня о смысле записки, и я выпалил тебе, что ты заставляешь меня говорить то, о чем я пожалею... - он понижает голос почти до шепота и прикрывает глаза. - Я никогда не прощу себе ту боль, которую ты испытал после моих слов. Я так отчетливо увидел ее в твоем лице, что был готов провалиться сквозь землю в самый центр ада и вечно гореть в самом обжигающем пламени за это. А потом ты развернулся и ушел... Просто оставил меня, ничего не говоря... И я почувствовал себя еще хуже, потому что предал тебя - и я понял это. Я побежал за тобой; я был готов упасть на колени перед тобой и просить о прощении, но ты кинул на меня взгляд в отражении стеклянной двери и вышел. В мокрой одежде, с потекшей косметикой, не обращая внимания на друзей. Просто ушел. Он на несколько секунд замолкает, не глядя на меня, а я словно бы снова чувствую ту обиду, которая была у меня... всего лишь вчера? Собственное времяощущение сбивается и растекается, как на картинах Дали. -Джей что-то сказал тебе перед концертом. Это было заметно, потому что на сцену ты вышел уже не таким измученным, каким был из-за меня. Я не знаю, что он сказал тебе, потому что это ваша личная магия - понимать друг друга, но когда я увидел, что на сцене ты снова другой, снова живешь, я захотел попробовать все исправить, насколько это было возможно. Потому что минутой спустя я увидел Дэвида в зале. Снова. И я принял решение пойти за тобой в гримерку в перерыве. -Чтобы попрощаться, - говорю я, уверенный в своих словах. Том вскидывает на меня свои глаза, с легкой, щемящей тоской во взгляде, и молча кивает. -Я знал, что собираюсь сделать, - тихо говорит он, отворачиваясь; его тонкие пальцы снова начинают вырисовывать таинственный узор на каменных перилах. - Мне только было нужно немного воли... и попрощаться с тобой. Сказать тебе все, что я бы хотел, чтобы ты услышал. Слово "попрощаться", хоть и озвученное мною минутой раньше, неприятно режет слух и заставляет поморщиться, словно оставляет где-то внутри, на сердце, маленькие шрамы. -Ты снова начал спрашивать у меня про записку, и я сдался. Напряжение было такое, что мне казалось, будто я сойду с ума, если не расскажу тебе все. Если бы Арчи не появился, я бы поделился с тобой и планами на свою жизнь в ближайшие сутки... -И я бы никуда тебя не отпустил, - мрачно говорю я. И не знаю: радоваться мне тому, что все это закончилось именно этой ночью или жалеть, что Арчи появился не вовремя и я не удержал Тома от маньячных рук его бывшего босса. Продолжалось бы это и сейчас, если бы я остановил его? Что бы было? -Я не сомневался, - Том улыбается. - Но я только сказал тебе, что знаю, кто это делает... и в ту минуту, когда я посмотрел на тебя, я понял, что предал тебя во второй раз, скрывая это все. Я должен был сразу сказать тебе об этом, но я скрыл - и я был готов поплатиться жизнью за это. -Отдать жизнь за ложь, - угрюмо говорю я. - Обменять все мои клятвы и признания на алчный блеск и пару лезвий. Том хмурится и плотнее запахивает куртку, бессознательно обнимая себя руками там, где на коже остались глубокие царапины. Я замечаю это, но не двигаюсь с места, хотя желание обнять его возрастает в несколько раз. -Тогда бы он оставил тебя в покое, - тихо говорит он. -Я так не думаю, - я качаю головой. - Он сам говорил, что раскрыть одного из известнейших воров - это величайший подарок для него. -Он восхищался тобой, но убивать бы не стал, - Том чуть пожимает плечами. - Возможно, убив меня, он бы продолжил слежку за тобой и, увидев, что ты вернулся к делам Альфы, предложил бы тебе работу... -И я бы повторил твой путь, - заканчиваю я. -С одним исключением, - поправляет Том. - Ты был бы ему как сын, а не как игрушка. В его голосе снова звучит грусть, заставляющая меня прикусить язык и не оспаривать его слова. Несколько секунд мы молчим, думая каждый о своем, а потом Томми, словно очнувшись, продолжает, не давая мне фантазировать о том, как бы все сложилось, если бы... -Едва закончилась Never Close Our Eyes, последняя песня в сет-листе, наша песня, - Том грустно улыбается, - как я положил гитару и бросился бежать. Она играла у меня в голове, а ты столько раз цитировал ее мне в обыденной жизни, что эта песня уже поселилась глубоко внутри, и даже умирать под нее казалось нестрашным... Он прикрывает глаза, чтобы не встречать мой взгляд. -Я вышел через черный ход. Мне пришлось отправиться к парковке возле концертного зала. Ни с парадного входа, ни с черного ее не видно, и в этом мне повезло. И, конечно, он был там - ждал в машине. Я затаиваю дыхание, а сердце вдруг начинает колотиться как безумное, стоит мне представить хрупкого Томми на темной, полупустой парковке, в окружении высоких, крепких охранников. И я напоминаю себе, что они уже никогда его не достанут. Нас не достанут. -Он сказал, что его ожидание прошло не напрасно, раз я пришел, и спросил меня, где диск. Я ответил, что оставил его в номере, но если он перестанет нас преследовать, я его верну... Том опускает голову. -Он терпеть не может, когда ему ставят условия... - тихо говорит он. - Он сказал, что знает, что ты Альфа и одного диска ему уже недостаточно, потому что он хочет поговорить с тобой. Я сказал, что ты не согласишься работать с ним, потому что мы оба бросили это, на что он ответил: "очень жаль". Том так похоже изобразил холодный, вежливый голос Дэвида, что я вздрогнул, вернувшись на пустую набережную из своих мыслей, где мой котенок пытается отвоевать мою жизнь ценой своей... -Он пригласил меня прокатиться на его машине, чтобы поговорить, и несмотря на то, что я попрощался с тобой и четко знал, чем все это закончится, я отказался, хоть и не имея ни малейшей надежды уйти с парковки живым... Я не заметил, как Марти оказался за моей спиной. Я задерживаю дыхание, не отводя от Томми взгляд ни на одну секунду и уже понимая, что услышу дальше. Ненависть тихо клокочет в венах. -Я не знаю, чем он ударил меня; помню только, как все потемнело перед глазами и я упал на землю. Я помню, как Дэвид сказал ему, чтобы он клал меня на задние сидения, но едва Марти схватил меня за руки, как я начал отбиваться. Темнота перед глазами не проходила и я бил вслепую, но... его любимые игрушки причиняли действительно сильную боль. Первый удар пришелся по концертной рубашке и спас меня от порезов, но... Том расстегивает куртку и раздвигает ее, показывая мне истерзанную рубашку. Пока я смотрю на рваные лоскуты, практически не скрывающие его тело, он поднимает на меня взгляд и смотрит на мое лицо, безошибочно считывая с него все мои эмоции. -Подключились другие, - продолжает он, плотно запахивая куртку. - И отбиваться стало сложно. Я продолжал сопротивляться до тех пор, пока он не начал бить меня по всему, до чего доставал - руки, грудь, живот, спина... И тогда я просто свернулся в клубочек, чтобы закрыть лицо от него. Я так сжимаю зубы, что челюсть ноет, но замечаю это только сейчас, когда Том делает паузу в своем рассказе. Он не смотрит на меня, но его бледность лучше слов показывает, что он чувствует, вспоминая это. И он рассказывает это так, что мне кажется, будто я тоже там был и видел все это, но не мог помочь. И не могу помочь до сих пор. И все эти многочисленные порезы словно бы отпечатаны на моей коже, потому что я чувствую его так, как чувствуют друг друга сиамские близнецы. Как я уже чувствовал его рану на плече и порез на шее. -В какой-то момент я отключился, - после паузы говорит Том. - Очнулся уже на складе. Из разговора охранников понял, что они передали тебе мое обручальное кольцо в конверте и послали адрес. Они ждали тебя с минуты на минуту, а Марти уже стоял у ворот. В тот момент я почувствовал такое отчаяние, какое не ощущал никогда в жизни, потому что я хотел уберечь тебя и покончить со всем этим быстро, а Дэвид решил, что твое присутствие необходимо. -Необходимо для чего? - тихо переспрашиваю я. -Для моего убийства, - отвечает Том сквозь зубы. - Он хотел убить меня у тебя на глазах. Отомстить за Рика. Он сказал мне об этом за несколько минут до твоего прихода. Потом поднял меня и сказал... -Поднял? - перебиваю я. Том на несколько секунд замолкает, сбитый с толку моим вопросом. -Я лежал на полу... - наконец отвечает он. - Он поднял меня, когда ты приехал, и повел к тебе. А дальше ты видел... Он рассказал тебе все, что я хотел скрыть. -И поплатился за это жизнью, - тихо говорю я. - Я убил его первым, а потом Марти. Остальных я не знаю по именам. -Тот, кого убил я, не был мне знаком, - произносит Том. - Дэвид взял его уже после моего ухода. Мы молчим. Том закрывает глаза и поднимает лицо к слабым лучам солнца, пробивающимся из-за туч. -Я же говорил тебе, что я моральный калека... - тихо добавляет он. Я смотрю на него и поджимаю губы. Если бы он только знал, как он ошибался тогда и ошибается сейчас... -И каковы ощущения? - спрашиваю я и морщусь, отгоняя ассоциации: точно такую же фразу я уже слышал однажды холодным, вежливым голосом. Том, видимо, тоже это вспоминает, потому что хмурится, и я поясняю. -Каковы ощущения, когда ты больше ничего не скрываешь? - тихо спрашиваю я, глядя на него. У меня такое чувство, будто вся рассказанная им история лежит перед моими глазами - интереснее и глубже линии жизни на ладони. Его губы, чуть дрогнув, растягиваются в улыбке - сначала слабой и несмелой, а потом моей любимой и чуть лукавой. Он поворачивает голову и с прищуром смотрит на меня из-под длинных ресниц. -Прекрасные, - искренне отвечает он. - Мне давно хотелось, чтобы между нами не было секретов. А почему ты спрашиваешь? Ты простил меня? -Почти, - говорю я и закусываю губу, чтобы не улыбнуться. Том выжидающе смотрит на меня; улыбка на его лице, напротив, становится чуть более напряженной. -Я прощу тебя окончательно, - произношу я, - если ты согласишься кое-что сделать для меня. Он выпрямляется и исподлобья смотрит на меня; улыбка окончательно исчезла с его лица, уступив место беспокойству от моего условия. Мне захотелось рассмеяться. -Хорошо, - тихо отвечает он, подозрительно глядя на меня. - Все, что в моих силах. А что именно ты хочешь? -Для начала давай заедем в отель, - предлагаю я и протягиваю ему руку. Он с сомнением смотрит на мою ладонь, будто дикий зверь, не привыкший к ласке. -Только подожди секунду, - просит он наконец. Не опуская протянутую ладонь, я смотрю, как он достает из кармана куртки футляр с диском, вытаскивает диск и разламывает его на две половины, а потом отводит руку с обломками диска чуть назад и кидает за ограждение. Я смотрю, как то, что раньше было компроматом для шантажа, то, из-за чего мы едва не погибли, летит вниз, переворачиваясь в воздухе; я провожаю это взглядом до тех пор, пока обломки не скрываются под поверхностью воды, а затем мой котенок уверенно кладет на мою ладонь свои пальчики, переключая мое внимание на себя и позволяя мне отвести себя к машине, заранее соглашаясь на мой уговор.