Алиса в Средиземье

Странник вернулся, когда уже практически стемнело, и вроде ничего страшного он тогда не обнаружил. Что ж, это вселяло надежду на то, что и сегодня ночью будет всё относительно спокойно. Мы к тому времени уже разожгли костёр и приготовили ужин, который уплетали за различными историями. Мерри пытался упросить Арагорна рассказать о Гил-Галаде, но он решил, что лучше нам услышать эту историю в Ривенделле у лорда Элронда. Как позже объяснил Фродо, Гил-Галад был последним великим королём эльфов Средиземья, а имя это означало «звёздный свет». Я тогда подумала о том, что эльфы, должно быть, сильно заморачиваются, придумывая детям красивые имена, которые имеют не менее красивое значение, в то время, как хоббиты называют детей довольно просто, но, на мой взгляд, всё равно необычно.  — Расскажи нам что-нибудь о давних днях. — попросил Сэм. Страннику он по-прежнему не доверял, но любовь к историям в нём была сильнее. — Я очень хочу услышать ещё что-нибудь про эльфов. В этом желании он был не одинок. Мне тоже безумно хотелось послушать истории Средиземья, чтобы понимать лучше этот мир и его народы. Наверное, в тот период меня можно было сравнить с ребёнком. Ведь, приходя в мир, дети также стремятся познать его и его устройство. Они реализовывают эту потребность через чтение сказок и познавательных книжек их родителями и через манипуляции с предметами. Примерно то же самое в Средиземье происходило и со мной.  — Я расскажу вам о Тинувиэль. — сказал Странник. Тину… чего? Боже, хорошо, что меня назвали просто Алисой. — Расскажу вкратце. На самом деле это длинное сказание, и конец его неизвестен. Теперь уже не осталось никого из тех, кто помнит, как его рассказывали в старину, кроме Элронда. Это прекрасное сказание, хоть и печальное, но оно поднимет ваш дух. Договорив, мужчина замолчал, и в воздухе повисла тишина. И всё же я не понимала:  — Как может что-то печальное поднять дух? — спросила я вслух, но никто не стал мне отвечать. И тут же Арагорн начал тихонько напевать:

Под музыку незримой флейты, В тенистых зарослях дубрав Тинувиэль кружила в танце Среди лесных зеленых трав. Болиголов высок и светел, Роняет наземь легкий цвет, А в волосах эльфийской девы Мерцает мягкий звездный свет. Берен пришел с холодных гор, Он заплутал в листве густой. Печален был скитальца взор, Усталый брел он и больной, И на поляне под луной, Где свет серебряный блистал, Волшебный танец неземной Эльфийской девы увидал. Шагнул вперед он в тот же миг, Ее сраженный красотой, Но вдруг исчез небесный лик В накидке легкой золотой. Исчезла дева, лишь луна Струила свет холодный свой. И он отправился за ней Блуждать в глухой тени лесной. И часто слышал с этих пор Он звук шагов летящих, Волшебной музыки напев, Призывный и манящий. Но пожелтел травы ковер, Увял болиголов, И бук могучий в стылой мгле Роняет свой убор. Берен, блуждая по лесам, Везде ее искал — При свете звезд, в лучах луны, В ущельях диких скал. И вот он снова увидал в морозной синеве, Как дева в танце неземном Кружится на холме. Прошла суровая зима, Явилась вновь она, И с песней девы в спящий лес Опять пришла весна. Раскрылись первые цветы, Пролился теплый дождь, А дева юная, увы, Опять умчалась прочь. Эльфийским именем ее Берен тогда назвал: «Тинувиэль! Тинувиэль!» Он тихо прошептал. Она прислушалась — и вмиг Свершилось волшебство: Тинувиэль нашла судьбу В объятиях его. И заглянул тогда Берен Под тень ее волос, И увидал в ее глазах Лучи далеких звезд. Тинувиэли голова На грудь его легла, И дева легкою рукой Скитальца обняла. Моря разлуки пролегли Меж ними на года, Но снова встретились они, Теперь уж навсегда. Они ушли давным-давно Туда, в иную даль, Навек оставив этот мир, Забыв свою печаль.*

 — В этой песне рассказывается о встрече Берена, сына Барахира, и Лютиэн Тинувиэль. — рассказывал Арагорн. — Берен был смертным человеком, а Лютиэн — дочерью Тингола, короля эльфов Средиземья, когда мир был ещё юн. И в этом мире не было девушки прекраснее её. — с удивлением для самой себя я поняла, что знаю эту историю. Её мне когда-то давно рассказывала мама. Да и у группы Мельница была песня на это сказание, только написанная другими словами. Это история о любви между смертным человеком и бессмертной прекрасной эльфийской девой. Я помнила её плохо, но основной сюжет в памяти сохранился. Он встретил её в лесу, когда она танцевала и пела на зачарованной поляне, и с первого взгляда влюбился в неё. Он звал её, но она убежала. И так повторялось несколько раз. И однажды Лютиэн всё же пошла на его зов и влюбилась в Берена. Помню, что отец эльфийки дал человеку невыполнимое задание, чтобы не дать дочери выйти замуж за смертного. Но они вместе прошли через все трудности. Лютиэн не один раз спасала жизнь любимого, и в итоге они выполнили поручение Тингола. Но однажды Берена убили, и он умер на руках Лютиэн. И тогда она выбрала удел смертной, предпочтя одну жизнь смертной с любимым, чем вечность без него. Вроде, мама рассказывала, что они встретились вновь, но совсем ненадолго, и некоторое время они вновь бродили живыми по лесу, а после умерли вместе. В детстве я не понимала эту историю, да и когда нам снова её рассказал Арагорн — тоже не совсем. Я не понимала, как можно обречь себя на страдания ради любви. Не то, что бы я была чёрствой, нет, это сказание заставляло меня грустить, а в более юные годы я даже плакала над ним, жалея Берена и Лютиэн. Помню, как мама успокаивала меня и гладила по голове, пока я горько плакала в её крепких объятиях и возмущалась о том, как может отец бедной эльфийки быть таким жестоким, и о том, как несправедливо обошлась жизнь с влюбленными. Но тем не менее, мне было тяжело понять, как можно отказаться от вечной жизни и добровольно умереть. У меня было стойкое мнение о том, что любовь делает нас дураками и заставляет только страдать. Забавно рассуждать об этом тогда, когда сама ещё не влюблялась ни в кого, не правда ли? Не могу сказать, чем именно оно было навязано, то ли фильмами, то ли одной из прочитанных мной книг, хотя и сказание о Берене с Лютиэн тоже сыграло свою роль. Да и в жизни мне часто приходилось видеть, как переживала моя довольно влюбчивая подруга каждую свою несчастную «любовь». И тут у меня возникал резонный, на мой взгляд, вопрос: А зачем вообще любить, если это так больно и тяжело? Тогда я была ещё очень юной и многого просто не понимала. Да и реалии того мира диктовали такие стандарты, что даже взрослый бы не понял этой истории. Что уж говорить о девочке-подростке?  — Из всех эльфов только Лютиэн Тинувиэль умерла по-настоящему и покинула этот мир. — продолжал рассказывать Арагорн. Несмотря на то, что эта история грустная, он говорил на удивление вдохновлённо. — Ещё живы те, чьей проматерью была Лютиэн, и говоря, что её род никогда не исчезнет. Элронд из Ривенделла тоже из этого рода. От Берена и Лютиэн родился Диор, наследник Тингола. — так вот в честь кого назван тот дорогущий бренд. — А от него Эльвинг Белая. На ней женился Эарендил. — от такого количества неизвестных личностей голова шла кругом, мешая между собой всех. — Он отправился на корабле в небесные моря, а на челе у него сверкал сильмарил. — как мне позже объяснили, это такой драгоценный камень. — От Эарендила произошли Короли Нуменора, сейчас называемого Закатным краем. Его лицо, освещённое красным пламенем костра, выглядело таким вдохновлённым. Серые глаза сверкали, а голос звучал глубоко. Меня поражало то, сколько великих личностей пошло от двух несчастных влюблённых, которых я, будучи практически ребёнком, считала ничем иным, как грустной выдумкой. Даже захотелось поскорее увидеть того самого Элронда, о котором рассказывал Арагорн. Наверное, такой же великий, как и его предки. Пасмурную вершину озарил бледный свет. Из-за холма медленно поднималась Луна, затмевая своим сиянием звёзды. Созданная ей атмосфера казалась мне поистине сказочной и прекрасной. Есть в этом что-то… магическое, неземное.  — Красиво. — я произнесла это практически шёпотом, будто боялась спугнуть Луну и испортить момент.  — Должно быть уже поздно. — заметил Мерри. И правда, мы даже не заметили за всем этим, сколько времени прошло. Все внезапно начали смотреть вниз, будто по сигналу. Почти сразу же тишину разрезал, подобно лезвию, уже знакомый до ужаса вопль. И правда, со стороны тёмной лощины к вершине, рассекая собой густой туман молочного цвета, двигались три чёрные тени. У меня внутри всё будто покрылось тонкой коркой льда от страха и замерло. Мы все бросились в проход, ведущий на самую вершину башни. Я еле успевала за хоббитами и несколько раз едва не споткнулась на каменной лестнице. Уже наверху ребята обнажили клинки, подаренные Арагорном. Я же дрожащей рукой с трудом достала из кармана волшебную палочку и выставила её перед собой, готовясь защищаться. Мы старались держаться вместе, не отходя друг от друга, и со страхом оглядывались по сторонам. В их глазах были те же самые страх и отчаяние, что и в моих. Даже казалось, что воздух вокруг нас загустел и стал тяжелее. Первая чёрная фигура плавно вышла из темноты и надвигалась прямо на нас. Я чувствовала, как сильно и как громко забилось собственное сердце. Мир вокруг замер, только фигура надвигалась, подобно грозовой туче с ядовитым дождём, и будто бы росла. Мне хотелось закричать во весь голос и броситься бегство лишь бы больше никогда их не видеть.

Исчезни! Просто исчезни! Тебя нет… Ты просто мой ночной кошмар!

Но как бы я не умоляла чудовище исчезнуть, оно всё ещё надвигалось на нас и будто молча усмехалось над нами. Из тьмы вышло ещё двое… Трое… Четверо! Это не было похоже на то, что мы пережили до этого. Я посмотрела на ребят, все были парализованы страхом, и я была не исключением… Всё, чего мне сейчас хотелось, так это проснуться в своей постели. Но сколько бы я не заставляла себя проснуться, кошмар не уходил.  — Прочь, демоны! — из всех нас Сэм самый первый отошёл от шока и яростно побежал на назгула с мечом. Всё происходило будто в замедленной съёмке. Вот Сэмуайз бежит на назгулов, размахивая клинком. Но тот настолько легко отталкивает его своей чёрной рукой, будто хоббит сделан из чего-то лёгкого. Увидев, как Сэм с грохотом ударился о колонну головой, я впервые за всю жизнь закричала настолько громко и отчаянно. Ещё никогда в жизни реальность не пугала так сильно и не била ниже пояса.

Что же я делаю, чёрт подери? Почему я просто стою и наблюдаю, как в том сне? Если так и дальше будет, погибнут все мои друзья! Нет, я должна защитить их!

 — Редукто! — встав прямо перед Фродо, Мерри и Пиппином, я наконец попыталась атаковать врагов. И к моему ужасу, ожидаемой мной взрывной волны не произошло. Назгулы по-прежнему надвигались и уже были метре от меня. Я даже не успела опомниться, как тяжёлая холодная рука резко отбросила меня на пол. Боль обожгла спину при столкновении с холодным камнем. На глазах выступили слёзы, которые я всеми силами пыталась сморгнуть!

Даже не вздумай плакать из-за этого удара, плакса! Твои друзья могут получить раны серьёзнее, если ты ничего не сделаешь!

 — Почему не сработало?! — думала я, чувствуя, как душа уходит в пятки. Когда удалось вернуть самообладание, я увидела, что на меня, обнажив жуткий чёрный клинок, идёт один из всадников. Поняв, что палочка выпала у меня из рук во время падения, я начала отползать назад, но тут же почувствовала, что упёрлась спиной в холодный камень. Он был уже слишком близко, мне было некуда отступать. Я начала шарить руками по холодному полу в надежде хотя бы бросить в него что-нибудь! Но как на зло, ничего и близко не было…  — Мне не спастись… — с ужасом подумала я, но тут же нащупала палочку чуть ближе, чем в метре. — Но только не сегодня.  — Авис! — на всадника налетела стая мелких птиц. Да, это было первое, что пришло мне в голову, но времени на раздумья не было. Я быстро подорвалась с места и забежала ему за спину, пока птицы заслоняли ему обзор. — Остолбеней! Назгула отбросило прочь с башни. Минус один. Я первым же делом начала осматриваться в поисках остальных. Один из всадников уже подходил к Мерри и Пиппину, которые до этого момента заслоняли Фродо, и заносил огромный меч для удара.  — Не трогай моих друзей, тварь! — крикнула я, направляя палочку на него. Всадник тут же посмотрел на меня, но я старалась не поддаваться страху. Это было сложно, но так больше нельзя. — Инкарцеро! Назгула практически сразу опутали толстые верёвки, и он исчез. Я уже было обрадовалась тому, что стало на два всадника меньше, но исчезнувший призрак вновь материализовался в воздухе и завопил с новой силой. Видимо, я его разозлила. Я на полном серьёзе рассчитывала связать призрака. Ну не тупо ли? То же самое, что ловить дым голыми руками. Он стремительно оказался перед Мерри и Пиппином и, прежде чем мы все успели что-то сообразить, растолкал их в стороны. И вот они уже лежали на полу, будучи даже не в силах пошевелиться. Картина была просто хуже некуда. Сэм валяется без сознания, Мерри и Пиппин парализованы страхом, Странник окружён. Остались только я и Фродо, из которых воинами не были ни я, ни он. И тут краем глаза я заметила, как Фродо достал из кармана то самое кольцо, из-за которого всё началось. И все назгулы, которые были на вершине, обернулись в его сторону, будто совсем забыли про меня и Арагорна. Переглянувшись между собой, они разделились на две группы. Двое из них пошли на меня, обнажая мечи и закрывая собой обзор на происходящее, а ещё двое на Фродо. Клинками они будто старались загнать меня в угол, как дикое животное. Примерно так я себя и чувствовала, если честно… Страх вновь парализовал меня, не давая пошевелиться. Они были всё ближе и ближе, заставляя вжаться в ближайшую стену. Моё тело била крупная дрожь, которую я даже не могла контролировать. Когда они уже были в паре метров, я попыталась отбиться от них заклинаниями, которые помнила, но они опять не работали.  — Пожалуйста, только не сейчас. — я всё ещё наставляла на них палочку, видя, как моя собственная рука даже не в состоянии спокойно её держать. Возможно, я бы выронила собственное оружие, если бы не то, что случилось в следующую секунду. Внезапно позади них вспыхнули яркие языки пламени, и назгулы тут же начали извиваться и громко вопить. Когда они расступились, прямо передо мной оказался брутальный Арагорн с горящим факелом в руках. Точно! Он ведь говорил нам, что эти твари боятся огня и того, кто им владеет. Встав с холодного каменного пола, я побежала к чёрным плащам, уже готовилась нанести удар заклинанием, но практически сразу услышала крик. Такой жуткий, но вместе с этим такой живой и громкий, полный страдания. Это не был крик чёрного всадника.  — Лакарнум Инфламаре! — я молниеносно направила палочку на двух оставшихся призраков и выкрикнула заклинание настолько громко, насколько вообще могла. Назгулы загорелись ярким синим пламенем. Они заверещали и бросились прочь, даже не глядя, куда бегут. В конце-концов, они просто свалились вниз с самой верхней точки башни. Человек бы уже умер, но вот они уж точно нет. Я тут же подорвалась с места и бросилась искать того, кто кричал. Это явно был кто-то из хоббитов… Но что именно случилось, я не могла понять. Сэм, Мерри и Пиппин поднимались с каменного пола и не было похоже, чтобы их ранили, или что-то такое. Поняв, что не хватает Фродо, я тут же начала думать о том, что могло случиться, и куда он мог пропасть. Но прежде, чем на ум пришла хоть одна мысль, он возник под одной из обрушенных колон из ниоткуда. Он лежал на земле и болезненно стонал, прижимая правую руку к левому плечу.  — О чёрт! — раньше, чем я сообразила что-то, мои ноги сами понесли меня к нему. Он надел кольцо, но оно ему не помогло спрятаться. Его обычно спокойное, или улыбающееся лицо искажала гримаса боли, а в глазах стояли слёзы. Шерлоком быть не нужно было, чтобы понять, что он ранен. Рядом тут же оказались Сэм, Мерри и Пиппин, смотревшие на него с безграничным беспокойством. От одного только вида его страданий у меня внутри всё сжималось от боли и вины за то, что я не смогла уберечь его от этого.  — Странник! — позвал Сэм. Когда Арагорн подбежал, то тут же взял в руки меч назгула. — Помоги ему, Странник.  — Пожалуйста, держись, Фродо. — просила его я, взяв за руку.  — Его ранили моргульским клинком. — сказал Арагорн, и я заметила, что клинок в его руках рассыпался. Напасть за напастью! — Нам его не вылечить. Ему нужна эльфийская медицина. Подняв хоббита на руки, он понёс его куда-то и скомандовал, чтоб мы бежали за ним быстрее. Он вывел нас из башни и повёл через сумрачный лес. Если всадники живы, а они живы, то они могли запросто схватить нас. Внутри меня бушевал ураган из неприятных эмоций. Фродо ранен и ранен серьёзно. Клинок вонзили рядом с сердцем, и если задеты жизненно важные органы, или само сердце, то мы просто могли не успеть добежать до Ривенделла даже за пару дней. Я бежала и думала лишь о том, чтобы появился хоть один шанс на спасение хоббита. Хотя бы один, хотя бы что-то, пожалуйста! Да хоть слон с гармонью, если он будет в состоянии помочь! От одной мысли, что Фродо погибнет, моё сердце обливалось кровью и сжималось. Если бы я лучше контролировала эмоции и не поддавалась страху, то вполне было бы возможно, что отбилась бы от назгулов раньше и успела бы спасти Фродо… Но нет.  — Тупая трусиха! — я мысленно ругала себя, пытаясь угнаться за длинноногим Арагорном, что с ростом хоббита было сложно.  — До Ривенделла 6 дней пути! — крикнул Сэм, ведя за собой Зигмунда. Да мы же не успеем такими темпами! — Он не выживет! От этих слов я почувствовала себя так, будто меня окатили холодной водой. Внутри будто прорвало плотину, которая всё это время сдерживала мои эмоции, которые теперь хлынули наружу. Страх смерти кого-то близкого оказался слишком сильной эмоцией, которая застряла противным колючим комом в горле. После всего пережитого, я определённо не могла назвать Фродо Бэггинса чужим, или просто знакомым. С самого начала путешествия он пытался поддерживать меня и помогать, хотя сам был в непролазной заднице каждый день… Как будто я была его очень давним другом наравне с ребятами. И после этого я не смогла ничем ему помочь!  — Гэндальф! — он кричал в бреду так жалобно и громко, что мне еле удавалось удержаться от слёз.

***

Спустя день мы остановились на какой-то поляне. Арагорн ушёл расследовать местность и узнать, какими путями лучше пойти в Ривенделл, пока Сэм промывал рану Фродо. Никто из нас, хоббитов, не отходил от раненного. Мерри и Пиппин едва не плакали, глядя на умирающего друга и, как я узнала чуть позже, он приходился им ещё и двоюродным, или троюродным братом. Румянец пропал с его побледневшего лица, а глаза, которые до этого были практически синими, будто бы выцвели. Всё это время я держала его за руку и мысленно умоляла его держаться и не шевелиться. Смотреть, как он мучился, было просто ужасно… Тот парень, который на протяжении всего путешествия был так добр со мной, спокоен и практически беззаботен, сейчас просто лежал головой у меня на коленях и с болью смотрел куда-то перед собой, ожидая конца мучений. Я по памяти прочитала несколько заклинаний, надеясь хотя бы немного облегчить страдания, но всё было тщетно. Чем больше я пыталась, тем сильнее меня охватывало отчаяние из-за того, что я не могла ничем ему помочь, и тем сильнее тряслись мои руки.  — Оставь это дело. — сказал мне Арагорн, вернувшись с разведки. — Ты сейчас ничего не сможешь сделать.  — Но… — я попыталась возразить, но понимала, что он прав. Ком в горле стал больше, и сглотнуть его уже не получалось.  — Я понимаю твои чувства, Алиса. — сказал он чуть менее сурово. — Но ты не целительница, а это очень сложная рана. Даже если бы ты умела такие исцелять, твои эмоции сейчас не дали бы тебе это сделать.  — Он холодеет. — с ужасом и практически плачем в голосе, заметил Сэм. Дотронувшись до лба Фродо, я поняла что он действительно стал как живой дрожащий айсберг… Полуживой, если уж совсем точно. Мне не пришло на ум ничего лучше, чем снять с себя плащ и закутать в него раненного, чтобы хоть как-то его отогреть. По-видимому, посчитав это хорошей идеей, Сэм, Мерри и Пиппин сделали то же самое.  — Он умрёт? — спросил Пиппин сквозь слёзы. Не следовало нам брать с собой его и Мерри, это слишком тяжёлый поход для них обоих.  — Он переходит в мир теней. — ответил ему Арагорн, высматривая что-то в траве. Лицо его было по-прежнему сурово, но беспокойно. — И станет призраком. Услышав это, Фродо распахнул глаза и что-то простонал. Видимо, это известие вывело его из бреда тогда. Он жадно ловил ртом воздух, словно его душили по ту сторону мира, и испуганно озирался.  — Тише-тише, не дёргайся — я крепче сжала его руку, пытаясь успокоить. — Всё будет хорошо. — я и сама не верила в это, но мне этого очень хотелось. К огромному счастью, он услышал меня и перестал дёргаться. — Пожалуйста, только не сдавайся. — сказав это, я в ужасе почувствовала, как слёзы потекли по щекам, а губы предательски задрожали. — Не вздумай умирать. На самом деле я ненавидела плакать на людях. Это заставляло меня чувствовать себя жалкой и слабой. Но в тот момент было абсолютно всё равно, что подумают Сэм, Мерри и Пиппин. Все мы плакали в тот момент. Тогда никто об этом не думал. О каком контроле эмоций вообще могла идти речь, когда на наших глазах умирал наш хороший друг, на плечи которого свалилось слишком много? Друг, которого я пообещала себе защитить. И в итоге ничего не смогла сделать.  — Мы же можем сделать хотя бы что-то? — я подняла глаза на Странника, в надежде услышать хоть один вариант. Уж если возможность была, то он знал. — Хоть что-то, Странник! Где-то в чаще совсем недалеко от нас раздался крик одной из этих тварей. Желудок в моём животе скрутился от страха. Мне хотелось закричать от отчаяния. Почему всё так несправедливо? Почему это всё свалилось именно на наши головы? Почему именно Бильбо так не посчастливилось найти это дурацкое кольцо, и почему он передал его именно Фродо, а не какому-нибудь другому хоббиту? Лучше бы его не было. Лучше бы не было этого урода Саурона. Не будь всего этого, мы все были бы в солнечном зелёном Шире, в безопасности, вдалеке от этого ужаса. Смерть бы не дышала в лицо Фродо, а он сам был бы по-прежнему весел и беззаботен.  — Сэм, ты знаешь растение ателас? — спросил Арагорн, глядя на садовника. Тот как никогда решительно кивнул. — Королевский лист. Он замедлит отравление. — с этими словами он вручил хоббиту один факел. — Бегом! Они оба скрылись за густыми зарослями так быстро, будто телепортировались. Мне стало ещё страшнее. А вдруг там были всадники? Этот вопрос беспокоил меня несколько минут, пока я не вспомнила, что у них есть огонь. Всё, на что я могла надеяться, так это на то, что они найдут то самое растение. Вернулись они минут через 10, или около того, но в тот момент мне казалось это вечностью. Тем не менее, я испытала какое-то облегчение, когда они вышли из чащи с небольшими листиками в руках, которые больше напоминали сорняк, чем лекарственное растение. И сразу же вслед за Арагорном из-за деревьев вышла лошадь с наездником в седле. Но это был не назгул, а прекрасная темноволосая девушка верхом на величественной белой лошади. Даже казалось, будто она светится в темноте, словно полярная звезда в ночи, что светит ярче других звёзд. Наездница изящно спустилась со скакуна и плавно подошла к нам, после чего заговорила. Я не понимала ни слова из того, что она говорила, но понимала, что она для нас не опасна. Её голос был нежен, но в то же время величествен. Она наклонилась к Фродо, чтобы удостовериться в его состоянии, в то время как рядом с ней Арагорн проворачивал свои махинации с травами.  — Он тает. — тихо, но ощутимо тревожно произнесла дева, освобождая парня от плащей, в которые он был закутан, и расстегнула пуговицы у него на рубашке. От увиденного у меня на какое-то время пропал дар речи. Небольшой, но жуткий рубец зиял дырой на светлой коже. Крови практически не было, что странно для колотой раны. Глубокой она не была, но то, как вокруг неё синела кожа, выглядело пугающе. Странник быстро смешал травы с водой, которая у нас была и вновь промыл ей ужасный рубец, после чего взял на руки хоббита и понёс к лошади.  — Она эльф. — восхищёно и почти шёпотом проговорил Сэм, глядя на высокую брюнетку. Я тут же ещё раз внимательно рассмотрела её. На фоне всего ужаса она казалась чем-то чистым и неземным, подобно ангелу. Серые глаз сияли на её прекрасном бледном лице, тёмные слегка вьющиеся волосы струились и спадали с плеч, доходя чуть ниже талии. А из волос торчали заострённые удлинённые уши, которые я сразу-то и не приметила.  — Если она эльфийка, то она может нам помочь. — с этой мыслью внутри меня загорелась надежда, и я наконец вытерла слёзы, которые всё никак не переставали течь.  — Я доставлю его к отцу. — сказала она, уже стоя около лошади. — Я разыскивала вас два дня. — я тогда сильно удивилась. Откуда она знала, что нас надо искать, до определённого момента оставалось только гадать. — За вами гонится пять призраков, а где ещё четверо, я не знаю. Арагорн посадил Фродо на лошадь, а тот безжизненно опустил голову и, казалось, что он может рухнуть с лошади в любую секунду, но нет, он сидел вполне уверено. Странник и эльфийка говорили друг с другом довольно тихо, из-за чего мне приходилось сильно напрячься, чтобы расслышать хотя бы обрывки из фраз. Мне удалось понять только то, что мужчина уговаривал её остаться с нами, и чтобы он отвёз хоббита в Ривенделл сам. Но Арвен (по крайней мере, так к ней обратился сам Арагорн) настояла, что сделает это сама. Она знала короткий путь в Ривенделл, который лежал через реку. Странник нежно сжал руку эльфийки и пожелал ей удачи, на что она нежно улыбнулась. Почему-то именно в тот момент я сравнила их с Береном и Лютиэн. Наконец Арвен залезла в седло своего скакуна и ускакала в чащу.  — Что она делает? — вскричал Сэм, глядя туда, где только что скрылась лошадь. — Призраки ещё там! Я тогда думала лишь о том, чтобы ей удалось проскочить мимо этих тварей и доставить Фродо вовремя, чтобы его излечили. На тот момент, меня больше ничего не волновало. Он должен жить.  — Пожалуйста, только выживи. — я произнесла это шёпотом, вытирая слёзы и шмыгая носом. — Ради нас. Мы ещё несколько часов провели на той поляне, но эти часы практически в полной тишине. Арагорн, понимая, что сейчас нам всем нужно отойти, не трогал никого. Я помню, как долго не могла успокоиться. Чувствовала себя я, мягко говоря, паршиво. Было тяжело сидеть спокойно на этом дурацком бревне, зная, что где-то там Фродо находится на грани смерти. Впервые за несколько лет у меня случилась истерика. Нет, не та, во время которой швыряют вещи и орут, как резанные. Я просто рыдала и не могла остановиться, чувствуя, как сердце внутри рвётся на части. Кричать мне хотелось, но всё же это было бы слишком. В конце концов на нервной почве меня стошнило на глазах у всех…  — Простите. — пробормотала я, вытирая лицо подвернувшимся листом, пока кто-то из хоббитов держал меня за волосы. После этого мне добавок ко всему стало стыдно перед товарищами за то, что им пришлось увидеть меня в таком ужасном виде. Зарёванную и жалкую. Говорю же, ненавижу рыдать на людях. Кроме того, им и без этого было несладко. Не только я там переживала за друга. Совсем ещё юные Мерри и Пиппин смотрели, как умирает их брат. Сэм смотрел на смерть не только друга, но и хозяина. Они все знали его куда дольше чем я, и им, очевидно, было намного тяжелее наблюдать за его мучениями.  — За что ты извиняешься? — непонимающе спросил Сэм, когда мы все уселись обратно.  — Я ничего не смогла сделать. — слова полились из меня потоком, который удерживать в себе было больше просто невозможно. — Я пообещала себе, что защищу вас всех, что вы все выживете. — чем дальше я говорила, тем сильнее текли по щекам слёзы и чаще становились всхлипы. — Но когда они напали на нас… Я не смогла ничем помочь. И сейчас Фродо… Рыдания, которые вырывались из меня с новыми силами, не дали договорить до конца. Да с чего я вообще взяла, что смогу сделать что-то? Я ничегошеньки не умела. Ни драться, ни контролировать собственную магию. Я слишком надеялась на удачу, а этого ни в коем случае нельзя было делать. И вот такой вот хреновый результат получился.  — Смеёшься? Тебя никто даже не думал обвинять в том, что случилось с Фродо. — тон Мерри звучал довольно серьёзно, и это заставило меня прекратить хныкать. — Мы с Пиппином вообще упали и не шевелились до самого конца.  — Да, но…  — Вот именно. — Пип поддержал брата, высморкался в платок, и похлопал меня по плечу, не дав договорить. — Сестрёнка, ты делала всё, что могла.  — Я вообще в первые вижу хоббитшу, которая пытается рваться в бой, как мужчина. — Сэм подключился к группе поддержки. От его слов я покраснела. — Хотя у тебя и не выходит сражаться так же хорошо.  — О чём ты вообще, Сэм? — спросила его я, нервно усмехнувшись. — На протяжении нашего путешествия я тупо экспериментировала с магией, потому что даже пользоваться ей не умею! — вот, я сказала это. — И из-за этого мне не удалось…  — Алиса, успокойся. — за этим разговором я даже не заметила, как Арагорн подошёл к нам и присел передо мной на корточки. Из всех нас, он лучше всего сохранял самообладание. — Ты не боец, и не целитель. Никто не ждал от тебя искусного владения магией, или мечом, и уж тем более, что ты сможешь спасти всех. Даже самый опытный и сильный воин несёт потери в войске. То, что ты старалась защитить друзей, уже похвально. — и тут он горько усмехнулся. — Учитывая твоё прошлое, я ожидал от тебя меньшего. Услышав его слова, я удивилась настолько сильно, что совсем забыла о слезах. Оказалось, он прекрасно знал, что я росла в другом мире, имела весьма скудные представления о Средиземье и не умела колдовать.  — О чём ты, Странник? — удивлённо спросил Пиппин, глядя то на мужчину, то на меня. Видимо, он не учёл того, что Мерри и Пиппин могли ничего не знать.  — Наверное, всё же пришло время рассказать вам правду. — после этих слов я наконец утёрла слёзы и начала рассказ. Именно тогда я им рассказала всё с самого начала. О том, что всю свою жизнь, которую я помнила, я жила в совершенно другом мире, где всё «от и до» по-другому, считая себя человеком и не зная ровным счётом ничего о себе и своём родном доме. О том, как совершенно странным образом попала в Средиземье, встретила Гэндальфа с Фродо в первый день, и как в последующие дни старалась приспособиться к местному быту, ежедневно чувствуя себя чужой. И наконец о том, как мы с Сэмом случайно подслушали разговор Гэндальфа с Фродо о кольце, и о том, что Саурон охотится за мной и моими силами. Лица мальчиков постоянно менялись в зависимости от того, какой момент моего откровения они слушали. Шокированные, испуганные и недоумевающие.  — Я пойму, если вы не поверите. — этими словами я закончила свой рассказ и наконец выдохнула. Непросто было рассказывать такое. — Я бы тоже на вашем месте не поверила.  — Нет, твой рассказ многое объясняет. — задумчиво произнёс Мерри. — Например то, почему ты так плохо справляешься с собственными силами.  — И то, почему ты так странно разговариваешь. — Пиппин наконец смог сдавленно улыбнуться.  — Ребята… — впервые за несколько часов я попыталась улыбнуться. У нет слов описать, как же я была благодарна им всем за их поддержку. — Спасибо вам. Правда. Вы самые крутые друзья и соратники, о которых только можно мечтать.  — «Крутые» это хорошо, или плохо? — спросил Пиппин. Лица остальных говорили о том, что они тоже не понимали.  — Это значит замечательные. — я встала и обняла каждого из них, даже Арагорна, хотя сначала он сказал, что не стоит. Для меня объятия всегда были высшей степенью доверия и признания кого-то другом, поэтому это довольно редкий жест с моей стороны. После всего пережитого они уж точно были мне близкими друзьями. Их поддержка в ту ужасную ночь — это то, что я запомнила на всю жизнь.

***

Следующие три дня мы двигались в сторону Ривенделла так быстро, как только было возможно. После того, как я рассказала ребятам в лесу всё правду, мне стало легче, но не намного. Я всё также переживала за Фродо и думала лишь о том, жив ли он там вообще. Меня даже не особо волновала красивая природа вокруг из-за того, насколько я была погружена в это. Меня беспокоило то, что целых несколько дней мы ничего не знали о нём и его самочувствии и не имели возможности навестить. Могло случиться всё что угодно, и неизвестность пугала меня. Больше всего я боялась, что когда мы придём, первой услышанной фразой будет: «Он мёртв». Когда мы наконец пересекли мост в Ривенделле к нам навстречу вышел высокий мужчина среднего возраста с серьёзным лицом и длинными волосами. Как я поняла по последнему пункту и острым ушам — он был эльфом. И следом за ним вышел сам Гэндальф.  — Добро пожаловать в Ривенделл. — сказал нам эльф, подходя ближе.  — Лорд Элронд. — с уважением ответил ему Арагорн и, по-видимому, добавил что-то на эльфийском. Услышав имя эльфа, я едва не выдала что-то вроде: «Ого, так вот вы какой!» Благо, умение держать себя в руках ко мне вернулось пару дней назад.  — Я рад, что вы все целы, мои дорогие хоббиты. — улыбнулся Гэндальф.  — Не все. — произнесла я, пытаясь вновь прогнать чувство вины из себя. Маг вопросительно посмотрел на меня, хотя, очевидно знал, о чём я хотела спросить. — Он выжил? Вы его спасли?  — Да, Алиса, Фродо Бэггинс жив. — ответил он с улыбкой. — Стараниями лорда Элронда ему уже ничего не угрожает. Услышав то, что я хотела услышать уже несколько дней, я наконец успокоилась. Теперь можно было не бояться. Фродо живой, и скоро мы вновь увидим его. Мы в Ривенделле, в безопасности. Кольцо доставлено в пункт назначения. А значит, думала я, никаких опасностей больше не будет. Это было самой лучшей новостью за несколько месяцев.  — Рад снова видеть тебя. — вежливо произнёс Элронд, глядя на… меня? — Алиса, дочь Ариэн. Ты меня не помнишь, но мы знакомы. — добавил он, явно прочитав в моих удивлённых глазах немой вопрос.  — Эм… я тоже рада познакомиться с вами, Э… — я тут же осеклась, поняв, что чуть не проявила неуважение к правителю эльфов, пытаясь назвать его по имени. — То есть, лорд Элронд. — умница, Алиса, возьми с полки пирожок. После этого владыка Ривенделла наконец пригласил нас к себе, и мы последовали за ним. Оглядываясь по сторонам, я была поражена тому, насколько же прекрасны владения Элронда. Огромный замок с близлежащими домами прямо у подножия горы с прилежащими зелёными садами, и шумными водопадами, стекающими с гор. Казалось, что прямо сейчас с небес на эту долину прольётся свет, а сопровождать эту картину будет плавное ангельское пение. Если Шир был прекрасен своей простотой и уютом, то долина Ривенделл — красива величием.  — Какая красотища! — протянула я, остановившись посмотреть на цветущее дерево, очень похожее на японскую сакуру. Японскую культуру я очень любила, поэтому встреча с этим деревцем отозвалась каким-то приятным теплом в душе. Должна признаться, когда-то я была анимешницей, и даже мечтала съездить в Японию, если однажды доведётся путешествовать. Увы, этого так никогда и не случилось, но Средиземье было ничем не хуже страны Восходящего солнца, а во многом даже лучше.  — Я бы на твоём месте на отставал. — повернувшись ко мне лицом, бросил мне Гэндальф. — Если ты, конечно, заблудиться не хочешь. Поняв, что ребята отошли достаточно далеко, я тут же ускорила шаг и постаралась нагнать их. И всё же правильно Гэндальф сделал, что окликнул меня. Не знаю, сколько бы я плутала по многочисленным длинным коридорам, если бы отстала от остальных. Повсюду ходили эльфы. Такие прекрасные и величественные, но все они казались одинаковыми и частенько даже сложно было отличить мужчину от женщины. Всё дело в том, что у всех у них были примерно одинаковые острые черты лица, но от этого не менее изящные, и у всех были длинные шикарные волосы. Будто с обложек журналов сошли, честное слово. За ужином мы практически не разговаривали. Так было, пока Мерри и Пиппин не решили разбавить здешнюю атмосферу задорной песней из Шира. Я бы обязательно спела её тогда вместе с ними, если бы знала слова. Заметив, что Элронд ничего не говорит по этому поводу, и лицо его не выражает негодование, мне стало понятно, что он ничего не имел против такого. Возможно, ему это даже в радость было, новые песни послушал, а не то, что за свою очень долгую жизнь слышал уже много раз. После того, как мы все наконец плотно покушали, я и Сэм хотели навестить Фродо, но к сожалению, нам сказали, что пока к нему заходить нельзя. Сэмуайз сначала долго ругался, мол как это так, его хозяин болен, а ему нельзя к нему зайти. Но к счастью, он сразу затих, когда один из эльфов лекарей сказал ему, что если потревожить больного, то можно навредить его здоровью, после этого мы пошли обратно к ребятам.