Счастливое начало

      Голд уже собрал сумку с вещами, которые могли ему понадобиться в Бостоне, и теперь просматривал документы, что должны были ему пригодиться в большом городе, периодически поглядывая на часы и всё больше раздражаясь. Марта обычно не опаздывала, а тут заставляла себя ждать и беспокоиться, хотя его подарок — браслет — никаких сигналов не подавал, а значит, вроде бы и поводов для беспокойства не было. Наконец дверной колокольчик звякнул, и в торговый зал вошла Марта.       — Мисс Хелл!.. — начал было Тёмный, но тут же осекся: вид у девушки был расстроенный и озабоченный. - Марта, что-то случилось?       — Нет, — после небольшой паузы ответила Марта, будто заставив себя выйти из задумчивости. - Ничего страшного, - улыбнулась она, и ему показалось, что в её улыбке скользнуло сочувствие. — Так зачем вы мне звонили?       — Я уезжаю в Бостон, и до вечера меня не будет, — ростовщик отогнал ненужные мысли, взял с витрины ключи и передал их Марте. - Это ключи от лавки. Запрись здесь и останься до моего приезда. Пока меня не будет в городе, я не услышу зов браслета. А это место я защитил магией, и ты будешь в безопасности.       — Не волнуйтесь, — Марта положила ладонь на предплечье Голда, — и счастливой дороги. Я буду здесь, когда вы вернётесь.       Никаких видений у неё при прикосновениях к Голду не возникало. Она подозревала, что он поставил какую-то защиту против её чар. Они хоть и договорились не применять магию друг против друга, но девушка пока плохо контролировала свой дар, и меры предосторожности со стороны Голда казались ей разумными.       Тёмный попрощался со своей подопечной и в задумчивости вышел из лавки: он уже отвык от того, что его кто-то может ждать, и слова Марты были ему приятны. Но магическая сторона сопротивлялась человеческой и советовала не поддаваться на провокацию, не раскисать, а извлекать из ситуации только практическую выгоду.       Эмма как раз проезжала мимо антикварного магазинчика, когда Голд садился в кадиллак. Она выведала через сеть своих знакомых, что Румпельштильцхен покинул город, и решила ещё раз попытаться переманить мисс Хелл на свою сторону. Она собрала для этого внушительную группу поддержки: мать с отцом, Реджину, Крюка и даже Голубую Фею и Лероя, которых встретила по дороге. Фея, выслушав, куда и для чего направляется Эмма, проявила даже какое-то подозрительно рьяное рвение в наставлении мисс Хелл на путь истинный.       Марта уже собиралась запереть лавку, когда вся эта компания бесцеремонно завалилась в магазинчик, так что места в зале почти не осталось. Девушку это удивило, но она решила сперва узнать, что им нужно, а потом уже делать выводы. К тому же они могли прийти совсем не к ней, а к Голду — лавка-то его.       — Что вы хотели? — вполне дружелюбно завела разговор Марта. — Мистера Голда нет в городе, но, возможно, я чем-то смогу вам помочь?       Эмма выступила вперёд:       — Мы знаем, что мистер Голд уехал, поэтому-то и решили поговорить с вами, без постороннего влияния, так сказать.       — Мы с вами, шериф, уже говорили вчера, и разговор был совершенно бесполезный. И вам не кажется, что посторонний здесь кто-то другой? — сразу ощетинилась девушка, почувствовав, что сейчас её снова будут агитировать против Голда.       — Мисс Хелл, — мягко начала Белоснежка, до сих пор тихо стоявшая за спиной дочери, — вам, вероятно, кажется, что мы на вас слишком давим. Но мы знаем мистера Голда гораздо дольше, чем вы, и поверьте, печёмся о вашем же благе. К счастью, вы просто ещё не сталкивались с его Тёмной стороной, а когда столкнётесь, может быть слишком поздно.       — Вы в городе человек новый, — поддержал жену мистер Нолан, — и пока ещё вас обошли стороной передряги, которые Сторибрук просто притягивает. И частенько их причиной становится Рум… мистер Голд.       При этих словах Марта напряглась, а Белоснежка незаметно, но ощутимо ткнула мужа локтем в бок: спугнёшь же человека.       — Просто будьте осторожны, — вырулил Дэвид на безобидное поле беседы.       — Спасибо, — вежливо улыбнулась Марта Прекрасным. — Я приму к сведению ваши слова и буду предельно осторожна.       Она искренне надеялась, что вся эта тёплая компания теперь удалится из лавки с чувством выполненного долга. Но нет.       — Послушайте, Марта, — вступила в разговор Реджина. — Я понимаю вас, наверное, как никто другой. Я тоже была его ученицей и знаю, как он бывает убедителен, обаятелен и может легко заморочить голову. Результат вы знаете. Я никому не желаю пройти тот же путь, что и я. Вы не хотите признать, что Голд не так хорош, как вам хотелось бы. И это понятно: признавать свою ошибку больно. Но цена за неё может оказаться непомерной.       — Я ценю вашу заботу, мисс Миллс, но я вам уже говорила, что сама буду решать, как мне относиться к мистеру Голду, — теряя терпение, отрезала Марта. — А вы всех жителей города палками в добро загоняете?       Реджина заметно огорчилась:       — Мне жаль, что вы воспринимаете мои слова в штыки…       Но она не смогла закончить мысль, потому что к Марте ринулся Лерой:       — Хэй, дамочка, если он лично вам ничего плохого не сделал, это не значит, что он ангел с крылышками.       — А кто здесь ангел? — склонив на бок голову, спросила Марта тоном, не сулившим ничего хорошего, и фарфоровые чашечки под прилавком, за которым она стояла, тихонько зазвенели. — Уж не феи ли, — она кивнула в сторону Голубой, — на которых гномы горбатятся всю жизнь и которые легко рушат чужие судьбы, даже если это судьбы их подруг?       Лерой и Голубая ошеломлённо переглянулись, но не нашлись, что ответить мисс Хелл. Зато к ней подскочил Крюк, губы которого тряслись от еле сдерживаемого бешенства. Он схватил Марту за запястье и, перегнувшись через прилавок, зашипел ей в лицо:       — Да он тебя, милочка, сожрёт и не подавится! Как же ты не видишь, с кем связалась? Да он же настоящее чудовище, зло во плоти, которому не место на этом свете! Как вообще можно защищать такого монстра?!       Марта вырвала руку из цепких пальцев экс-пирата — браслет на её запястье вспыхнул золотом — и оттолкнула мужчину.       Она уже хотела прикрикнуть на него: «Да что вы себе позволяете?», но её захлестнули такие яркие видения, что на миг даже перехватило дыхание.       Как у всех, это были потери: отец, брат, любимая… Потом — спустя столетия — новая любовь: Эмма. Долгий путь к тому, чтобы быть вместе. Затем — Ад Тьмы и буквальный ад. Отчаяние, потеря только обретённой любимой, самопожертвование, смирение со своей участью. А потом — возвращение. И вроде всё хорошо. Но душу не отпускает застарелая, проросшая через капилляры и каждую клеточку кожи, неистребимая, неутолимая жажда мести.       Но даже не это чёрное чувство задело Марту, а боль. Чужая боль, которую она увидела, прикоснувшись к Крюку. И это была боль Голда. Это было давно, он был другим, но это всё равно был он. Этот смазливый правдоруб, ратующий теперь за добро, унизил Голда, разрушил его жизнь, отобрал любовь, сделал несчастным его сына. Да и позже чуть не убил мага, не единожды, шантажировал, преследовал Тёмного.       Марта уже видела подобный ужас. Сегодня на улице, когда она шла в лавку после телефонного звонка Тёмного, она встретилась с молодой рыжеволосой стройной женщиной, вернее, они не заметили друг друга и столкнулись.       — О, прошу прощения, — сразу начала извиняться Марта. — Совсем не смотрю по сторонам.       — Ничего страшного, — улыбнулась зеленоглазая красавица. — Я сама виновата: такая рассеянная стала. Я вас не ушибла? — участливо поинтересовалась она и положила руку Марте на плечо, будто проверяя, всё ли в порядке.       — Ой, нет, — успокоила её девушка. — Всё хорошо.       Но тут Марту накрыло очередное видение, и «всё хорошо» тут же закончилось.       Брошенный ребёнок («Просто аномалия места какая-то» — успела поразиться Марта), безответная любовь, отверженность, утраченная невинность, всепоглощающая злоба, доходящая до безумия… Но надо же, и ей досталась истинная любовь… И утрата любимого, рвущая душу, и дочь — утешение, врачующее сердце.       Но не это заинтересовало мисс Хелл. Её едва появившаяся симпатия к этой новой знакомой мгновенно исчезла, едва в сознание девушки проникли отголоски боли, которую в своей одержимости причинила Голду эта ныне благочестивая горожанка. Пытки, неволя, издевательства… Она ещё и глумилась над ним, когда умер его сын, принуждала делать жуткие вещи.       «Господи, как он это только вынес?» - Марта чуть не расплакалась.       — Хэй, — услышала она обеспокоенный голос, — с вами точно всё нормально?       — Да-да, не беспокойтесь, — Марта самой себе удивлялась: как она могла после увиденного вообще разговаривать с этой ведьмой. — Всего хорошего, — выдавила она из себя дежурную улыбку.       — До свидания, — радушно попрощалась с ней Зелина, сестра Реджины Миллс, и отправилась по своим делам.       А Марта только утвердилась в мысли, что сделала верный выбор, встав на сторону Голда.       И теперь — новое подтверждение того, что неизвестно ещё, кто здесь Тьма, а кто — Свет. А уж Крюк точно не имеет права давать Марте советы.       Девушка чувствовала, что не может больше сдерживать свой дар, но ей сейчас было всё равно.       — Вон! — рявкнула она и выбросила руку в сторону Крюка. Тот тут же вылетел из лавки, пробив собой витрину, которая с жалобным звоном осыпалась мелкими осколками.       — Вам отдельное приглашение? — обратилась она к притихшим оставшимся визитёрам.       Её глаза горели нехорошим огнём, браслет теперь уже просто полыхал золотым светом, а посуда в лавке тревожно и отчётливо звенела. Эмма первая кинулась на улицу — проверить, насколько серьёзно пострадал Крюк. За ней безмолвно последовали остальные. Только Реджина остановилась на пороге и заявила:       — Это не сойдёт вам с рук, мисс Хелл.       — А что вы можете мне вменить, мадам мэр? Я здесь, Крюк там. Думаю, он просто споткнулся и упал, по пути разбив окно. Может, Голду счёт ему предъявить за порчу имущества?       Мисс Миллс только зло усмехнулась и удалилась, гордо вскинув голову.       «Они и святого из терпения выведут», — устало подумала Марта и одним движением восстановила витрину, даже не придав значения тому, насколько послушной её воле стала её сила.       Вечер уже плавно переходил в ночь, а мистер Голд всё не возвращался из Бостона. Марта с беспокойством посматривала на часы и старалась отогнать тревожные мысли об авариях и несчастных случаях. Чтобы отвлечься от них, девушка решила поближе рассмотреть картины, которыми были увешаны стены лавки. Одна из них отчего-то особенно привлекла её внимание, хотя на первый взгляд ничего особенного в ней не было: простая рама без изысков обрамляла вечерний пейзаж, где среди двух высоких тёмных берегов струилась небольшая лесная речушка, а голые ветви деревьев тянулись вверх, и их силуэты чётко выделялись на фоне желтеющего неба. Этот незатейливый сюжет приковывал к себе взгляд и словно гипнотизировал. Марта смотрела на картину не отрываясь, а потом заметила, как краски в центре полотна стали расплываться, скрутились в спирали, разошлись в стороны, а на их месте возникла чёрная воронка, протянула свои воздушные щупальца к Марте и стала её затягивать. Девушка едва успела вцепиться в прилавок. Браслет на её руке вспыхнул золотым, чем только разозлил её: «Что от тебя толку, если твоего хозяина где-то носит?!»       — Голд, где же ты, когда так нужен? — безнадёжно прошептала Марта, из последних сил сопротивляясь засасывающей её силе.       И тут же она почувствовала, как талию надёжно обхватили знакомые руки, и знакомый голос успокоил:       — Я уже здесь. Ничего не бойся.       И добавил пару каких-то слов, которые девушка не разобрала. Зато вихрь, грозивший её затянуть, сразу улёгся, а картина испарилась со стены.       — Куда ты её?       — Отправил в подсобку.       Марта наконец обернулась к Голду.       — Прости, задержался, — покаялся Голд.       — Нет, ты как раз вовремя, — улыбнулась Марта, глядя в его карие глаза, которые казались неправдоподобно большими из-за непривычной близости.       Его взгляд непроизвольно скользнул на её губы, она ответила на его призыв, и нежный долгий поцелуй затянул их не хуже той магической воронки. Они полностью отдались нахлынувшему чувству, магическая защита Румпельштильцхена ослабела, и на Марту обрушилась вся его человеческая боль, под грузом которой девушка задохнулась и рухнула бы, если бы Голд не держал её так крепко. Она оторвалась от мужчины, стараясь ровно дышать, и следила, как её сердцебиение приходит в норму.       — Марта, что с тобой? — спросил её Голд, обеспокоенно заглядывая в глаза. — Тебе нехорошо?       — Слишком много боли... Невыносимо, — едва прошелестела она.       — Что? - спросил Голд. — Я не расслышал, что ты сказала.       — Ничего страшного, — оправившись от шока, отозвалась Марта. — Просто слишком много потрясений. Поцелуй меня, и всё пройдёт.       И девушка снова приникла к губам Тёмного, растворяясь в целительном поцелуе. Голд ответил ей взаимностью, а потом стал целовать её лицо, шею, ключицы, зарываясь руками в её волосы, нежно проводя пальцами вдоль спины и спускаясь ниже, наслаждаясь тем, как отзывается на его ласки тело женщины, которая стала ему так неожиданно и бесконечно дорога. Ему были приятны быстрые жгучие поцелуи Марты и её нежные прикосновения, но сквозь туман желания он ощутил, что с его магией что-то происходит: его Тьма слабела, а вместе с ней угасала и его сила, пока ещё не критично, но достаточно, чтобы Тёмный почувствовал угрозу. А угроза исходила… от Марты.       — Постой, — Голд оторвался от неё и, взяв ничего не понимающую девушку за руки, взглянул на её ладони: конечно же, они светились мягким серебристым светом.       — Что-то не так? — Марта с тревогой взглянула в глаза Голду.       Тот отстранился от юной волшебницы.       — Ты стала меня лечить, а это ослабляет мою магию, как оказалось.       — Прости, я не хотела, — расстроилась Марта и спрятала руки за спину.       — Значит, ты что-то увидела, — продолжил Тёмный. — Что ты увидела, Марта?       — Я… ничего, — отчего-то соврала та, пряча глаза и оступая от мага.       — Марта, что ты видела? — настойчиво переспросил Румпельштильцхен.       — Боль, — выдохнула девушка, не замечая, как слёзы текут по щекам. — Много боли. Твоей. Я не хотела тебе навредить… Или нарушить уговор… Я просто… Мне очень жаль…       С этими словами Марта отступила к двери лавки и, не поднимая глаз на Голда, выскочила из магазинчика, не дожидаясь, пока маг её прогонит. Тёмный хотел её остановить, но потом передумал, печально посмотрел, как за его подопечной закрылась дверь, позвонил Стивену, чтобы тот присмотрел за мисс Хелл, устало облокотился о прилавок — жизнь снова подложила ему свинью, заставляя опять выбирать между силой и близким человеком — и остановил свой взгляд на графине, в котором так заманчиво играл бликами шотландский виски.       Марта едва добралась до своей квартиры. Не слушая щебетание Эвелин, она по старому проверенному сценарию сразу пошла в ванную, заперлась там, включила воду и разрыдалась, сползая по двери на пол, проклиная себя, Голда и магию. Потом дождалась, пока Эвелин надоест стучаться в дверь ванной, пытаясь выудить оттуда подругу, и она уйдёт спать, кое-как умылась и сама отправилась в постель, надеясь, что сон поможет ей справиться с её несчастьем. И действительно милосердное забытьё пришло на удивление быстро, но долго спать в эту ночь Марте было не суждено. В три часа подруг разбудил настойчивый стук в дверь. Эвелин проснулась первой и, чертыхаясь, отправилась узнать, что и кому понадобилось так поздно.       — Спроси кто, — запоздало проявила бдительность Марта, но Эвелин уже распахнула дверь, и её взгляду предстал Голд во всей красе: элегантный и подтянутый, как всегда, только лёгкий запах виски, блеск в глазах и некоторая неуверенность в осанке выдавали его нетрезвое состояние.       — Вы, должно быть, Эвелин, — Тёмный маг одарил подругу Марты одной из своих самых обворожительных улыбок, от которой даже у словоохотливой рыжей пропал дар речи, и она лишь кивнула. — Мне нужно поговорить с Мартой. Вы позволите?       Девушка отступила вглубь квартиры, Голд, чуть качнувшись, вошёл, опираясь на свою верную трость, инкрустированная золотая рукоять которой просто заворожила Эвелин, и огляделся по сторонам.       — Мистер Голд, что вы здесь делаете среди ночи? — Марта наспех привела себя в порядок и вышла к магу.       Голд отдал трость Эвелин, которая тут же испарилась, поняв, что она сейчас здесь лишняя, и направился к своей протеже:       — Марта, нам нужно поговорить.       — А до утра не подождёт? — спросила девушка, напряжённо наблюдая, как ростовщик неверными шагами пересёк комнату и, не дойдя до неё, опустился на стул. — Вы сейчас... — Марта замялась на секунду, — не в лучшей форме. Вам лучше пойти домой.       — Тёмные не пьянеют, — усмехнулся Голд. — А тебя я сегодня обидел. Я пришёл извиниться и объяснить тебе кое-что.       — Я не обиделась, — солгала Марта. — А поговорить мы можем и завтра.       — Ты совсем не умеешь врать, Марта, — грустно заключил ростовщик и поднял на девушку свои бездонные глаза, в которых была такая печаль, что у неё захолонуло сердце.       Она присела возле мага на корточки, стараясь не касаться его:       — Мистер Голд, давайте будем считать, что вы уже извинились, и ваши извинения приняты. За меня не волнуйтесь, я переживу. Идите домой.       — Ты называешь меня мистер Голд, значит, не простила, — возразил ей маг. — И правильно сделала. А теперь просто выслушай меня. Со мной трудно, я это знаю. Я не могу обещать тебе настоящую любовь, — Тёмный болезненно скривился. — Но я могу обещать тебе заботу и защиту, которая при твоей магии тебе понадобится, поверь. От тебя же я жду только понимания и немного доверия, и ты можешь дать мне это. Если ты видела что-то обо мне, то знаешь, как много для меня значит магическая сила, но это не означает, что ты ничего не значишь для меня. Просто потерпи немного: я найду решение, как сохранить и силу, и тебя.       «Не бросай меня», — пронеслось в голове мага.       Голд протянул руку к лицу Марты, бережно прикоснулся к её щеке и, наклонившись, приник к её губам.       «Я не брошу тебя, Голд», — подумала девушка.       Когда они наконец оторвались друг от друга, она просто сказала с улыбкой:       — Договорились.       И получила в качестве награды благодарный взгляд любимых глаз.