Счастливое начало

      Когда Голд и Марта проезжали мимо монастыря, в смутных сумерках девушке показалось, будто на ступеньках прощаются влюблённые. Ей даже померещилось, что мужчина — её бостонский психолог мистер Фолз, а женщина — настоятельница монастыря, Голубая Фея. Но это было настолько неправдоподобно, что девушка постаралась отогнать от себя такие крамольные мысли и даже непроизвольно взмахнула рукой перед лицом.       — Что такое? — встревожился Голд.       Ему не хотелось, чтобы какая-нибудь очередная магическая чехарда снова помешала им.       — Да нет, ничего. Показалось, — мотнула она головой и, глядя на любимого сияющими глазами, с улыбкой провела рукой по его волосам. — Это неважно.       — Как скажешь, дорогая, — протянул Тёмный маг.       Они въехали во двор особняка, вышли из машины, поднялись на крыльцо, вошли в дом… И перенеслись на второй этаж. Правда, не совсем удачно: Марта не знала расположения вещей и слегка не рассчитала с мебелью.       — Можно обойтись и без магии, — укорил её Голд.       — Извини, — улыбнулась девушка, обнимая возлюбленного и прижимаясь к нему. — Мы и так слишком долго ждали. Надеюсь, ничего ценного не пострадало.       — Если ты не пострадала, то нет, — смягчился Голд, увлекая Марту на антикварную кровать, стоявшую у окна.       Когда белоснежные простыни приняли на себя тела любовников, интимную атмосферу разрушил тревожный трезвон телефона. Девушка вывернулась из объятий Голда, перевернулась на живот и потянулась к трубке, которая валялась на полу и истошно светилась и пела.       — Нет, — маг попытался остановить благое намерение Марты, снова мягко обняв и прижав её к постели. — Не бери.       И Тёмный накрыл кисть Марты, которая уже дотянулась до телефона, своей ладонью.       — А вдруг это что-то срочное, — неуверенно возразила девушка.       — Как знаешь, — недовольно пробормотал Голд, но от своих намерений не отказался и продолжил свой ласковый натиск: ловкие руки антиквара знали своё дело, а от его поцелуев, которыми он щедро, но не спеша осыпал её спину, плечи, шею, у неё мутилось сознание, так что становилось не до телефонных разговоров.       — Это нечестно, — предприняла она слабые попытки остановить его. — Если пока мы здесь, что-то случится, я себе этого не прощу.       — А если здесь что-то не случится, простишь? — не желая проявить милосердие, не отступал Тёмный.       — Ты деспот, — вздохнула Светлая, тая под ласками Тёмного мага, но всё же ответила на звонок: — Да, Эвелин? Голд, — она прикрыла рукой трубку и обернулась к своему нежному мучителю, — прервись на секунду.       — Нет, — ответил маг, уложил Марту обратно и особенно ласково провёл языком по её чувствительному местечку на шее, завершив этот недолгий путь неторопливым поцелуем.       — Изверг, — судорожно вздохнула девушка и попыталась вернуться к разговору.       — Да, Эвелин, я здесь. Что-то случилось? Ты плачешь?! Что?! — Марта резко вскочила, едва не выбив Голду зубы. — Я сейчас приеду! Никуда не уходи!       И она слетела с кровати и заметалась по комнате, собирая вещи и пытаясь привести себя в божеский вид.       — Не говори, что ты сейчас уйдёшь, — облачившийся в халат Голд схватил её за руку, когда она уже практически оделась.       — Прости-прости, родной, но я должна, — виновато прошептала Марта, целуя своего Тёмного и проводя ладонью по его щеке. — Я быстро. Честно. Ты даже не заметишь.       — Настолько серьёзно, что не может подождать? — недоверчиво протянул маг, не выпуская руку Марты.       — Серьёзно, но ничего магического, — заверила девушка. — Я мигом. Браслет на всякий случай со мной, но он не пригодится, не волнуйся. Ты же проверял Эвелен: она чиста. Отпусти меня — чем раньше я уйду, тем быстрее вернусь к тебе.       На это Голду нечего было возразить, и он наконец выпустил руку девушки. Она ещё раз поцеловала его и испарилась, оставив его дожидаться её возвращения.       Наплевав на правила не использовать магию без особой необходимости, Марта перенеслась в квартиру над библиотекой в полной уверенности, что застанет подругу там. Но в квартире было пусто. Тогда она бросилась в кафе «У бабушки». И там девушки не было. Начиная впадать в панику, Марта решила просто настроиться на волну Эвелин и перенестись к ней, где бы она ни была. И Светлая к своему немалому изумлению оказалась далеко от города, в лесу, в мрачной пещере, словно созданной для тёмных делишек.       Как только она очутилась в этом жутком месте, ей под ноги упала склянка, изошедшая дымом, который парализовал добрую волшебницу. А перед её взором возникла Эвелин: спокойная и улыбающаяся.       — Привет, — легкомысленно помахала она ручкой. — Так и знала, что ты примчишься, сердобольная моя.       — Эвелин, что происходит? — попыталась пошевелиться Марта, но у неё ничего не вышло.       Рыжая в восторге захлопала в ладоши:       — Прекрасное зелье! Ну давай поговорим.       Теперь сомнений в том, что непрошенная гостья города задумала что-то недоброе, не осталось, но Светлая не хотела в это верить.       — Эвелин, что с тобой? Остановись! Ты же моя подруга, — попыталась она воззвать к совести девушки.       — Подруга? — оскалилась рыжая. — Бывшая.       Последняя реплика будто хлестнула Марту по лицу.       — Я не понимаю. В чём дело?       — Не понимаешь? — подскочила к ней Эвелин. — Отобрала у меня настоящую любовь и не понимаешь?!       — Что? Я? Не может быть! О чём ты говоришь? — у Марты всё поплыло перед глазами. Она не хотела принимать, что всё происходящее — правда. Ей никак не удавалось собраться с мыслями и осознать, что её подруга, которую она знала с детства, может навредить ей.       — О Мартине! — с горечью воскликнула Эвелин. — О Мартине, которого ты забыла через три месяца после того, как он пропал. И быстренько нашла ему замену. Этого своего «хорошего человека» мистера Голда.       — Мартина? — опешила волшебница. — Но он же не пропал. Он бросил меня.       — Ошибаешься, милочка, — прошипела Эвелин, подскочив вплотную к своей бывшей подруге. — Он не бросил тебя. Он умер!       — Умер? — не поверила своим ушам Светлая.       — Умер! Я убила его, — Эвелин явно была не в себе. — Убила! Из-за тебя! Ты во всём виновата! И сегодня за всё поплатишься. Ты тоже всё потеряешь.       И девушка выхватила из-за пазухи нож. Марта ничего не могла сделать с обезумевшей Эвелин, но браслет на её руке уже полыхал, призывая помощь. И Голд его услышал. И тут же поспешил на зов.       Румпельштильцхен переместился и очутился у входа в просторную пещеру. Он видел, что внутри у дальней стены стоит не шевелясь его подопечная, а прямо напротив неё, ожесточённо жестикулируя, — рыжая девица. Увидев огненную шевелюру, маг вздрогнул, и по его позвоночнику прошёл мерзкий холодок. Но нет, это была не Зелина: и фигура, и повадки были другие, да и ростом она была гораздо ниже. А вот по части ярости, пожалуй, даже рыжей ведьме могла дать сто очков вперёд. Румпельштильцхен не стал долго раздумывать, отчего Марте угрожает её лучшая подруга, и запустил в девицу файерболом, который получился на редкость жгучим, — столько гнева вложил в него Тёмный. Нельзя посягать на его территорию! Рыжая без звука отлетела на пару метров от Марты. Манёвр мага оказался весьма кстати: когда Румпельштильцхен бросился в пещеру, он увидел, что возле неё валяется стилет с длинным и тонким лезвием, которое без сомнений рыжая пустила бы в ход. Голд мельком взглянул на поверженную, отшвырнул ногой клинок, взял Марту за руку и со словами: «Ничего не бойся, сейчас мы будем дома», — попытался перенестись. Но ничего не произошло: бордовый дым не окутал их, словно облако, и не унёс подальше от этого проклятого места. Зато из-за спины волшебника раздался чей-то злорадный смех. Голд резко обернулся и увидел в трёх шагах от себя высокого шатена с наглым взглядом пронзительно-синих глаз, который был известен Марте как мистер Фолз. Тёмный попытался отбросить нахала — не вышло, швырнуть в него файербол — тот же эффект: огненный шар просто не возник.       Лжедоктор только расхохотался:       — Что, Румпельштильцхен, не работает твоя магия? Всё так, как он и говорил. Здесь Тёмные силы бесполезны.       Тут он в секунду оказался рядом с Мартой и приставил стилет, который Румпель опрометчиво не подобрал, к шее девушки. Голд был бессилен: он бы не успел его остановить. А потому он лишь задал банальный, но насущный вопрос:       — Кто ты и что тебе нужно?       — Что мне нужно? — задумчиво повторил противник Голда, медленно провёл острием от уха Марты к жилке, бьющейся на шее, и слегка надавил.       Светлая нервно сглотнула, а Тёмный дёрнулся к злодею.       — Тише-тише, — охладил тот пыл могущественного мага, который в эту минуту был совершенно бессилен, и насмешливо посмотрел в его чёрные глаза, в которых плескалась неприкрытая злоба. — Будешь дёргаться — я её убью… Хотя… я и так её убью. И ты будешь страдать. Так же, как я.       — Что тебе нужно? — стараясь сохранять остатки спокойствия, повторил Румпельштильцхен.       — Отомстить, конечно! — снова рассмеялся синеглазый и чуть сильнее надавил стилетом на кожу Марты. Выступила кровь.       Тёмный побелел, но пытался не показывать виду, что он боится, и судорожно просчитывал в уме возможные варианты развития событий. Но итог любого расклада выходил печальным: пока этот сумасшедший угрожает Марте, Голд ничего не может сделать. Вот если бы его магия была с ним.       «Используй мою», — вдруг словно услышал Голд.       «Что?»       «Используй мою, — снова раздалось в его голове. — Голд, не тупи! Иначе этот маньяк убьёт нас к чертям собачьим».       И тут Румпель почувствовал, как Марта сжала его руку. Верно! Этот безумец сказал, что нельзя использовать магию Румпельштильцхена, Тёмного, но про светлую магию речи не было. Может сработать! Должно! Ведь Марта пользовалась его магией, значит, и он так сможет. Странно, но Румпельштильцхен совершенно успокоился, и снова заговорил с синеглазым, который чувствовал себя абсолютным хозяином положения.       — И за что ты мне собираешься мстить? — спросил Тёмный, а между тем внимательно следил за своими ощущениями. Да, в его руку стала перетекать магия Марты, лёгкая, светлая, будто прозрачная. Она наполнила его до краёв и сосредоточилась в ладони свободной руки.       — Помнишь служанку, которую ты убил за то, что она увидела твой драгоценный ножичек? Она была моей сестрой. А я сумел-таки добраться до тебя, даже через столетия! Некоторые связи бывают полезны.       Румпель пошатнулся, и магия, которая уже готова была вырваться наружу и расправиться с убийцей, стала гаснуть. Да, он помнит. Он тогда ещё недолго был под заклятьем Тёмных, и Тьма часто брала верх над его человечностью, которая всё ещё была жива в нём благодаря любви к Бэю. Тьма толкнула его на убийство, опасаясь за свою безопасность, но его это не оправдывало: ведь он поддался Тьме.       — Помню, — сглотнув подступивший к горлу ком, прохрипел Голд.       «Голд», — услышал он обеспокоенное и почувствовал, как его руку снова слегка сжали. Марта! Сейчас нельзя поддаваться чувству раскаяния, на это будет вечность впереди. Сейчас главное спасти её. При этих мыслях серебряная сила в жилах Тёмного снова окрепла и вырвалась наружу мощным потоком убийственного света, отшвырнув мстителя от девушки. Когда Голд подошёл к нему, тот был ещё жив. Он наклонился к своему, как оказалось, давнему врагу, заглянул в его глаза и не увидел в них ничего, кроме разочарования. Разочарования в том, что месть не осуществилась.       — Мне жаль, — прошептал Тёмный, но ответом ему был лишь презрительный взгляд застывших синих глаз.       Марта тем временем отмерла и бросилась к Эвелин: та была жива, но оглушена. Румпельштильцхен едва успел перехватить волшебницу:       — Марта, надо уходить, — мягко остановил он её. — Я вернусь и разберусь со всем позже. Сейчас позволь мне увести тебя в безопасное место, чтобы я мог защитить тебя.       — Да, — согласилась девушка, всё ещё не до конца осознавшая предательства Эвелин и известия о смерти Мартина. — Ты прав. Лучше побыстрее убраться отсюда. Ведь, наверное, за ними кто-то стоял?       И Марта вопросительно взглянула на Тёмного. Он лишь кивнул и уже собрался увести Марту из пещеры, но не успел этого сделать, как внутрь влетели Реджина, Эмма и Голубая Фея. Когда они увидели, что на полу распростёрты два тела, они тут же набросились с упрёками на Голда:       — Что вы с ними сделали? Опять взялись за старое?       — Нет, он здесь ни при чём, — пыталась возразить Марта, но её никто не слушал.       А Голубая наклонилась над телом мужчины, вгляделась в его черты и ошеломлённо выдохнула:       — Нет-нет-нет, милый, только не ты, — она подняла полные боли глаза на Тёмного: — Значит, ты вышел на тропу войны. Ну что ж, давай повоюем.       И Рул Горм выпрямилась, выхватила волшебную палочку из-за пазухи и выставила вперёд подобно шпаге.       — Хочешь потягаться с Тьмой? — тут же оскалился Голд. — Ну что ж, попытай удачу.       И тут же соорудил шаровую молнию из остатков магии Марты, что в нём ещё оставалась. Но молния зашипела и погасла: не было в маге больше желания защищать — только нападать, а на таком топливе её магия долго протянуть не могла.       — Наконец-то ты поплатишься за всё, — в приступе праведного гнева воскликнула Голубая и взмахнула волшебной палочкой.       Но её атака пришлась не на Тёмного. Марта непроизвольно бросилась вперёд и с возгласом: «Нет, стойте!» — встала между Румпельштильцхеном и Рул Горм, закрыв его от магического удара.       У всех на глазах Марта слабо вскрикнула и… просто исчезла. Растворилась в воздухе, рассыпавшись на мириады сверкающих серебряных искр.       Всеобщее замешательство длилось недолго. Первым пришёл в себя Румпельштильцхен и со сдавленным рыком: «Ах ты, Голубая стерва!» — бросился к Рул Горм, которая ещё только пыталась осознать, что в одно мгновение стала убийцей самой Светлой волшебницы в мире. И фея могла стать лёгкой добычей разъярённого Тёмного, если бы не очнувшиеся Эмма с Реджиной, которые посчитали самым разумным убраться с места трагедии и из поля зрения разозлённого мага. Они захватили с собой опешившую Голубую и исчезли в клубах бело-сиреневого дыма.       Голд хотел было их остановить, но, рванув вперёд, запнулся обо что-то, и посмотрел вниз. Прямо в пыли у него под ногами лежал потухший золотой браслет — всё, что осталось ему от Марты. И тут Тёмный рухнул на колени, и, сжав задрожавшими руками драгоценную находку, зарыдал страшными мужскими слезами, задыхаясь, всхлипывая, рыча и до крови кусая губы, пытаясь заглушить болью боль.