Счастливое начало

      Когда слёзы закончились и внутри Тёмного осталась лишь гулкая глухая пустота, он медленно поднялся на ноги и огляделся, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающих предметах. А между тем в его мозгу пульсировала только одна мысль: «Всё потеряно. Снова. Навсегда». Но тут эту мысль перекрыла другая. Что-то в словах его мстителя зацепило его, словно заноза, вошедшая в палец: вроде и не видно, но саднит нестерпимо, и надо вытащить, чтобы избавиться от досадного ощущения.       Румпельштильцхен стиснул виски ладонями, стараясь сосредоточиться. Что же? Что же? Ах да, вот оно! «Всё так, как он и говорил». За ним явно кто-то стоял, кто-то безжалостный и хитрый. Ясно же, что этот горе-мститель один не смог бы провернуть такое дело. Месть — плохой советчик, а тут, чтобы справиться с двумя сильными магами, нужна совершенно холодная голова. И именно этот неизвестный кукловод дёргал за ниточки синеглазого. Румпель посмотрел туда, где лежало тело несостоявшегося убийцы Марты: жаль, что от него теперь ничего не добьёшься. Тут маг услышал слабый стон, донёсшийся из угла пещеры. Ну конечно же! Эта рыжая бестия тоже была заодно с этим одержимым местью. Мистер Голд подошёл к девушке, подхватил её на руки, вынес из пещеры, где его чары были бессильны, и переместился наконец в свою лавку.       Положив пленницу на топчан в задней комнате магазинчика, он провёл рукой над рассечённой кожей у неё на голове, и рана тут же затянулась, а рыжая девица открыла глаза. Когда она увидела сидящего напротив неё Тёмного мага, она судорожно дёрнулась, приподнявшись на локтях, но вскочить с кровати не смогла. К месту её пригвоздили чары Румпеля и тяжёлый бесстрастный взгляд его тёмных глаз.       — Очнулась, дорогуша? — услышала Эвелин голос мага, и от его ледяного тона её захотелось оказаться в сотнях километров от этого злополучного Сторибрука. — Ну что ж, рассказывай, кто надоумил тебя заманить Марту в ловушку? Кому понадобилась её смерть?       — Смерть? Нет, я не желала ей смерти, — возразила Эвелин.       — Да неужели? А не твой ли это ножичек? — с этими словами Голд достал стилет, который едва не пустили в ход рыжая со своим подельником.       — Нет-нет, я не хотела её смерти, — продолжила его пленница, — умереть должны были вы, а она должна была страдать, — девушка широко улыбнулась, — за Мартина, которого она отняла у меня.       — Стоп! Не интересно, — прервал её Румпельштильцхен, всеми силами стараясь не превратить её во что-нибудь особо мерзкое и не развеять в пыль. — Кто за тобой стоит?       — Возмездие, — пожав плечами, сказала рыжая, но продолжить не смогла: маг резко вскинул руку и свёл пальцы вместе. Тут же дыхание девушки прервалось, будто на горло лёг раскалённый обруч и стал сдавливать шею всё сильнее и сильнее. И когда Эвелин от боли и удушья почти потеряла сознание, Голд ослабил магическую хватку, и девушка упала на подушку, жадно хватая ртом воздух и рукой потирая шею.       Румпельштильцхен наклонился над ней и процедил сквозь зубы:       — Начнём сначала, дорогуша! Кто тебя подучил завести Марту в пещеру?       Эвелин оскалилась и будто выплюнула слова:       — Я же сказала, возмездие. Она должна была ответить за всё.       Голд повторил пытку. И ещё раз. И ещё. Он делал это автоматически, стараясь не подключать сердце, чтобы не убить ненароком эту гадину, пока не добился своего. Когда боли стало гораздо больше, чем одержимости и упрямства Эвелин, а смерть показалась желанной наградой за откровенность, девушка сдалась. Она открыла было рот, чтобы выдать Румпельштильцхену то, что ей известно, но ответа маг так и не услышал. Рыжая внезапно уставилась на Голда распахнутыми от ужаса глазами, напряглась всем телом, выгнула спину и вспыхнула, сгорев за секунды в синем пламени. Румпель едва успел отскочить, чтобы его не обожгло магическим огнём.       — Что за чёрт? — озадаченно пробормотал Голд.       — Ох, нет, это всего лишь я, — услышал он пренебрежительное.       Мистер Голд обернулся на голос и остолбенел: перед ним стоял уборщик, который, казалось, появился на свет вместе со своей неизменной шваброй в руках и меланхолично вымывал полы в психиатрическом отделении Сторибрукской больницы. Только теперь он был не в голубой униформе клининговой компании, а в строгом чёрном костюме, который оживляли лишь синий галстук и того же тона носовой платок, выглядывавший из бокового верхнего кармана пиджака.       — Не может быть! Тебе-то зачем мне вредить? Что-то не припомню, чтобы перешёл тебе дорогу. Кто ты, чёрт бы тебя побрал?       — Я-то? Всего лишь Чародей, — ответил лжеуборщик.       — Чародей? — не поверил своим ушам Тёмный. — Но вы же носители Светлой магии. Зачем же тебе убивать Светлую? Что-то не сходится. Может, проверим, какой ты чародей? — с этими словами Румпельштильцхен запустил файерболом в непрошеного наглого гостя, но тот лёгким движением руки откинул от себя огненный шар, и тот отрикошетил в кушетку, прямо туда, где несколько минут назад лежала Эвелин.       — Да, не в форме ты сегодня, Тёмный. Учись контролировать свои эмоции. Хотя тебе это скоро не понадобится, - весело хрюкнул противник Голда, вольготно разваливаясь на стуле возле стола, заваленного рабочими инструментами антиквара.       — Зачем тебе убивать Светлую? — повторил свой вопрос Тёмный, не в силах пока понять, какую игру ведёт этот странный Чародей.       — Всё дело в силе, конечно же, — улыбнулся его враг. — Магия Светлой, к сожалению, от меня ускользнула. Зато у тебя собрана вся мощь Тёмных, а ты совершенно не умеешь ею пользоваться, сидишь тут в своей лавке, рухлядь перебираешь, с девочкой развлекаешься... Ох, извини, развлекался.       Румпельштильцхен при этих словах побелел и готов был вцепиться мерзавцу в горло, но ему нужно было узнать мотивы этого залётного мага и как с ним справиться, и он сдержался. Лишь возразил:       — Но ты не сможешь её использовать. Она же тёмная.       — Тёмная, Светлая. Как же это скучно, — возразил Чародей. — Нет Светлой и Тёмной магии. Всё зависит от точки зрения. Есть только сила, которая может дать власть. Просто Светлым быть выгоднее, чем Тёмным: людишки легче доверяют, управлять ими проще. Маги сами создают свою судьбу и выбирают сторону. Ты вот выбрал не ту, — тут гость улыбнулся, — поддался слабости. А мог бы править миром. Ну мы это исправим. Отдашь свою силу, и можешь отправляться к Марте и к своему обожаемому Бэю.       Румпель только стиснул зубы и прожигал своего врага ненавидящим взглядом.       — Конечно, ты захочешь мне отомстить, но будь уверен, ты дойдёшь до такой степени отчаяния, что сам расстанешься с магией.       Тут Голд всё же не выдержал и прошипел:       — Не дождёшься! Я сперва разделаюсь с тобой.       — Боюсь, тебе будет не до этого, — рассмеялся Чародей. — И будь уверен, ты сам придёшь ко мне. Эмма и Реджина тебе снова помогут. Да, кстати, к тебе ещё гости.       И сказав это, Чародей растворился в клубах синего дыма.       И действительно Голд услышал звон дверного колольчика, решительный цокот женских каблуков. Штора в подсобку приподнялась, и вошла Реджина.       — Мадам мэр, вы смелая женщина. Рискнули сюда прийти после всего, что случилось, — язвительно приветствовал мисс Миллс ростовщик.       — Голд, я понимаю, что вам сейчас не до визитёров. Я тоже недавно потеряла любимого, — тут голос Реджины дрогнул, а в глазах блеснули слёзы, но она сдержалась и продолжила, подойдя к Румпелю вплотную и положив руку ему на плечо: - Вам сейчас тяжело, и все слова совершенно бесполезны, и моё присутствие вас раздражает. Но вы должны знать, что мне очень жаль, что так всё случилось. Марта… — Реджина запнулась, — была очень светлым человеком, и мы все очень сожалеем, что она… ушла.       — Все? — спросил Голд, в упор глядя в глаза гостьи. — И Голубая?       Реджина вздохнула и отступила на шаг:       — Вы сейчас в отчаянии и вините весь мир в случившемся, я понимаю. Но вы должны отпустить её.       — Кого?       — Ту девушку, которую вы подобрали в пещере.       Голд удивлённо приподнял брови.       — Да, я возвращалась, — призналась Реджина, отвечая на его немой вопрос. — Хотела… поддержать вас, — тут Румпельштильцхен усмехнулся, но мадам мэр игнорировала его реакцию. — И я видела, как вы перенеслись с ней, сюда, надо полагать.       Тут её взгляд упал на кушетку, на которой были явные следы магического воздействия.       — Вы, что... вы её убили?       — Нет, вы всё неправильно поняли, — попытался оправдаться Румпельштильцхен.       — Ну конечно, вы принесли её сюда, а теперь я вижу на этой кушетке явные признаки файербола, уж меня-то вы не проведёте, — мгновенно перешла от утешения к нападению Реджина. — Учтите, мистер Голд, никакое горе не может оправдать убийства, и вам придётся за него ответить.       И мадам мэр исчезла в бордовом тумане прежде, чем Румпельштильцхен успел что-либо сказать. Теперь его будут обвинять и в этом грехе – он же местный общепризнанный злодей, ему не поверят. Если бы здесь была Марта. И Румпельштильцхен тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками.       Марта. Он ещё чувствовал в руках отголоски магии Светлой, а её самой уже не было рядом. Он сумел продраться к своему сознанию через бастионы горя и понял, что ни за что не позволит добраться до её волшебства. Магия никуда не исчезает. Только трансформируется. Значит, и магия Светлой всё ещё в этом мире, и если этот гнусный Чародей до сих пор не нашёл способ её заполучить, то и не заполучит. Тёмный поднялся и переместился на место недавней трагедии. Здесь уже ничто не напоминало о произошедшем. Тела лжедоктора мистера Фолза, разумеется, тоже не было: Чародей прибрал за собой. Маг прислушался к своим ощущениям. Магия Марты — лёгкая и звонкая — всё ещё ощущалась в воздухе. Он достал из кармана браслет, произнёс нужное заклинание, и волшебные силы Светлой серебристым потоком устремились к своему новому вместилищу. Голд сумеет надёжно спрятать его.       Между тем Марта обнаружила себя в каком-то удивительном месте, где не ощущались ни пространство, ни время. Да и себя она не чувствовала. Она сразу поняла, что с ней случилось, только не знала, где находится. Она огляделась: на другом берегу призрачного озера, у кромки которого она стояла, высился чёрный замок, к которому вёл мрачный каменный мост, а за её спиной шумел призрачный лес.       — Привет! — услышала она дружелюбный голос.       Марта обернулась. На раскидистой коряге, которая, казалось, лежала здесь с сотворения мира, сидел мужчина, которому на вид было лет 40, и улыбался, глядя на новенькую. Она взглянула ему в глаза, и у неё зашлось бы сердце, если бы она его до сих пор имела: они так напоминали отцовские.       — Привет, — отозвалась Марта. — Где я?       — В лучше мире, — грустно усмехнулся призрак.       — Что-то не похоже, — усомнилась она.       — Ну это своего рода перевалочный пункт. Если ты захочешь, забудешь всё что было, и пойдёшь дальше.       — Вы не захотели, — догадалась Марта.       — Нет, — улыбнулся её собеседник. — Есть кое-кто, от кого я не могу уйти. Кстати, раньше меня звали Бэйлфаер.       — Марта Хелл, — представилась она.       Кто бы мог подумать, что она встретит здесь его Бэя.       — Я знаю. Извини, руки не подам. Здесь это невозможно, — снова улыбнулся он, а потом печально добавил: — Здесь многое невозможно. А вот перейти на «ты» - вполне. Мы же почти родственники. Жаль, что у вас с папой не сложилось. Он заслуживает счастья.       Душа Марты заныла: «Голд там совсем один. В отчаянии. Снова».       Бэйлфаер понял её состояние:       — Прости. Должен тебя предупредить: легче не станет. Но ты можешь отправиться дальше — просто дойдёшь по мосту до замка, а там тебя направят куда нужно.       — Нет, — отказалась Марта. — Я не могу. Я не могу оставить его.       — Вот и я тоже. Хотя и знаю, что не в состоянии никак поучаствовать в их жизни, а не могу бросить: ни его, ни Эмму, ни Генри.       — Голд мне говорил, что ты отправился в действительно лучший мир. Он слышал об этом от Эммы.       — Я ей соврал, — пожал плечами Бэйлфаер.       — Приврать - это семейное, что ли? — пожурила его Марта.       — Точно, — не стал отпираться Бэй.       — Если ты знаешь, что происходит... — она запнулась, — там, значит, это можно как-то увидеть? — спросила Марта о том, что занимало её сейчас больше всего.       — Хочешь увидеть папу? — понял Бэй.       Марта кивнула.       — Не советую сейчас, — в его голосе прозвучала неприкрытая горечь. — Будет слишком больно.       — Но ты же сказал, что легче не станет, — резонно заметила Марта.       — Ну да, — улыбнувшись, согласился Бэй.       — Так как?       — Через озеро, — указал призрак на сверкающую водную гладь.       Тут их уединение нарушили: из леса вышла миниатюрная брюнетка с решительным взглядом чёрных глаз и королевской осанкой, затянутая в пышное тёмно-синее с золотистой искрой длинное платье. Она доброжелательно раскланялась с Бэем, окинула цепким взглядом новенькую и направилась прямиком к озеру.       — Кто это? Я будто знаю её, — неожиданно даже для себя Марта перешла на шёпот.       — Кора, — пояснил её добровольный гид. — Мать Реджины и Зелены. Постоянно приходит сюда, чтобы посмотреть, как они там. Тоже не может отпустить.       Марта с любопытством смотрела на Кору: она слышала её историю от словоохотливых горожан Сторибрука, да и в её видениях она изредка мелькала. Удивительная женщина без сердца, любящая, но жестокая, с безграничным честолюбием и неограниченными претензиями, калечащая и искалеченная.       Тем временем Кора подошла к самой кромке озера и наклонилась над водой. Сначала она просто напряжённо всматривалась в зеркальную поверхность, но потом, видимо, наконец увидела то, что ей было нужно. Марта поняла это по тому, как смягчился её взгляд, а на губах заиграла одновременно счастливая и печальная улыбка.       Марта едва дождалась, когда Кора получит свою порцию радости от этой полувстречи с дочерьми и удалится, и решительным шагом направилась к озеру. Бэй не спеша последовал за ней. Она подошла к воде, наклонилась к ней и так же, как Кора, стала вглядываться в спокойную гладь. Но не видела ничего, кроме отражения чёрного замка и облаков. Она в отчаянии обернулась к сопровождавшему её призраку:       — У меня не выходит, — со слезами в голосе воскликнула она.       — Не волнуйся, — утешал её новый друг. — Всё получится. Просто представь его себе, постарайся услышать его голос, вспомнить прикосновения, взгляд, сосредоточься.       — Вы и учите похоже, — не смогла сдержать тёплой улыбки Марта.       Бэй усмехнулся и слегка поклонился.       — У вас очень много общего, — печально вздохнула Марта, и перед её внутренним взором будто во плоти встал образ её любимого.       Она опустила глаза и уловила на воде знакомый силуэт. Чем больше она всматривалась, тем отчётливее видела Голда. Конечно же, он был в лавке, в своём не слишком надёжном, но любимом убежище. Его вид подействовал на Марту удручающе: теперь она до конца осознала значение фразы «убит горем». Как бы ей хотелось утешить его, обнять, защитить. Она непроизвольно сделала несколько шагов вперёд, не заметила, как зашла в озеро, которое оказалось создано не из воды, а соткано из воздуха, и оказалась уже по другую сторону: прямо в антикварном магазине Тёмного. Бэй, оставшийся наверху, только удивлённо охнул.       Не веря тому, что она снова рядом с любимым, Марта бросилась к нему, чтобы обнять, но пролетела сквозь него. Конечно! Она же призрак! Она бросила взгляд в стоявшее здесь зеркало — разумеется, себя она не увидела. Значит, и он её не видит. И не слышит.       Марта заплакала бы, если бы могла, но ей оставалось лишь мучиться тем, что она не может прикоснуться к Голду и каким-то образом дать знать, что она здесь, совсем рядом, и никогда не покинет его. Хотя он так близко, он недосягаем. Она в отчаянии громко чертыхнулась.       Голд поднял голову от какого-то механизма, который он терзал, напрасно надеясь отвлечься от тяжёлых мыслей, и прислушался.       Марта замерла.       Антиквар провёл рукой по лицу, словно бы отгоняя наваждение, и пробормотал: «Нет, не может быть. Её больше нет».       — Голд, — тихо позвала Марта, ни на что не надеясь.       Он насторожился.       — Голд! — громче позвала она. — Я здесь!       Он посмотрел в ту сторону, где стояла бывшая Светлая, но ничего не увидел и закрыл лицо руками:       — Господи, я схожу с ума. Может, это и к лучшему.       Марта бросилась к нему:       — Нет, ты не сходишь с ума, — быстро и как можно убедительнее заговорила она. — Я действительно здесь. Это правда я, Марта!       Голд сначала не поверил ушам, а потом бросился вон из комнатки. Марта лишь печально проводила его взглядом: конечно, он не поверил, в это очень трудно поверить. Она уже хотела уйти, хотя пока и не представляла себе, как это сделать. Но тут вернулся Голд, неся в руках стеклянную колбу, внутри которой светился какой-то сиреневый порошок. Тёмный вытряхнул на ладонь немного снадобья и изящным пасом руки рассеял его в воздухе. И тут же увидел её — нездешнюю, прозрачную, — но это была она, его Марта.       — Боже, — черты его лица исказило горе, а прекрасные глаза наполнились слезами, хотя ему казалось, что никаких слёз у него уже не осталось. — Это ты.       — Ты меня видишь? — удивилась Марта.       Тёмный лишь кивнул и судорожно вздохнул.       — Какой ужас, что я не могу обнять тебя, мне так жаль, — удручённо сказала она. — Мне бы так хотелось утешить тебя.       — Это невозможно, — усмехнулся Голд.       Она хотела было спросить его, как он, но поняла, что это бессмысленно. Как могут быть дела у человека, который в очередной раз потерял? Между ними повисло молчание. Кажется, Марта начала понимать, о чём говорил Бэй: они не могли быть вместе, у них теперь не было ничего общего, и эта встреча только растравляла свежие, ещё сочащиеся болью раны оставшегося в мире живых.       — Мне, наверное, пора, — виновато улыбнулась она.       — Да, конечно, — смиренно согласился он с ней и продолжил чуть погодя: — вероятно, тебе не стоит сюда приходить. Я рад, что ты не исчезла, но не стоит тратить время на меня. К тому же меня скоро здесь не будет. Пообещай, что пойдёшь дальше, Марта, и не станешь оборачиваться назад, — вдруг горячо заговорил Голд.       И Марта, опешившая от такого натиска, дала обещание, которое не собиралась выполнять.       — Ты собираешься уезжать из Сторибрука? — удивилась она напоследок.       — Можно и так сказать, — улыбнулся Голд, но его улыбка вышла невесёлой, хотя Марта и не заметила этого, убитая тем, что встреча с Голдом оказалась не умиротворяющей, а неловкой.       — Прощай, — задумчиво проговорила она.       — Прощай, — прошептал Голд и тепло улыбнулся призраку, который на его глазах растворился в воздухе.       Марта снова очутилась на берегу облачного озера и опустилась прямо на гальку, которая должна была быть жёсткой, но на самом деле была никакая. Бэй подошёл, сел рядом и участливо спросил:       — Тяжело?       — Невыносимо, — отозвалась Марта и тут же предупредила: — Только не надо о том, что ты так и говорил.       — Хорошо, не буду, — вскинул он руки, будто сдавался на милость победителя. — Ну и как он?       — Убит горем, — процитировала Марта фразу, которая пришла ей на ум, как только она увидела Голда. - Но хуже того, что он может меня слышать и даже видеть, но нам теперь не о чем говорить.       — О таком я ещё не слышал, - озадаченно протянул Бэй. - Хотя я тебя и предупреждал, что будет плохо, но такого не ожидал. И что теперь делать будешь?       — Останусь, конечно, хотя обещала ему, что пойду дальше.       — Соврала, значит, — подколол её Бэйлфаер.       — С кем поведёшься. Похоже, это заразное, — нервно рассмеялась Марта.