Счастливое начало

      Реджина сидела за своим рабочим столом и угрюмо разбирала бумаги, которые требовали её немедленной подписи. Она машинально подмахивала лист за листом, почти не вникая в детали, и остановилась только тогда, когда обнаружила, что её рука выводит «Румпель». Этот проклятый маг занимал сейчас все её мысли. Ясно же как день: что бы он ни планировал, ничего хорошего не выйдет. Тем более что он сам признался, что хочет уничтожить магию. А если Тёмный выкладывает карты на стол, пиши пропало. Не факт, что у него в рукаве не припасено козырей, которые он пустит в ход в самый неподходящий момент. Хотя для того, чтобы избавить этот мир от волшебства, а тем более этот город, момент будет всегда неподходящим. Мисс Миллс уже и забыла, как это — обходиться без такой надёжной и постоянной подмоги, что всегда добавляла уверенности в себе и никогда не предавала, хоть и была нередко источником немалых проблем. И где гарантия того, что уничтожив чужую магию, Румпельштильцхен не оставит толику силы себе — на всякий случай. Реджина не могла поверить, что Голд откажется от своего надёжного костыля, а уж тем более пожертвует собой, лишь бы магия не досталась какому-то чародею. К тому же теперь, когда прошло немного времени, и к мадам мэр вернулась её рассудительность, она стала сомневаться, не был ли её разговор с Мартой очередным фокусом Тёмного. Возможно, Эмма была права изначально. Может быть, никакого чародея нет и в помине? Она проверила персонал больницы: тот санитар, о котором говорил Голд, так и продолжал возить шваброй в подвале госпиталя, где расположилось психиатрическое отделение, и никаких поводов подозревать его в злодейском заговоре, кроме заявлений ростовщика, у Реджины не было. Тогда намерения Голда становятся устрашающе непонятными. Что за игры он ведёт? В любом случае, чтобы выяснить правду и, возможно, как-то повлиять на Румпельштильцхена, что бы он ни затевал, нужно попытаться вернуть Марту, хотя бы ненадолго. Теперь мисс Миллс только утвердилась в этой мысли.       И в тот момент, когда она пришла к окончательному решению, её внимание привлекла какая-то возня в приёмной. Она выглянула в коридор и увидела, что её секретарь преграждает путь в кабинет Лерою, который страстно туда рвётся.       — В чём дело? — строго спросила мадам мэр у обоих участников происходящего.       — Мне надо поговорить с вами, Ваше Величество, — бросился к ней не в меру активный посетитель и осёкся, — то есть мадам мэр. Дело срочное.       Реджина кивнула секретарю, чтобы та пропустила гнома, и ушла в кабинет. Лерой последовал за ней, предварительно окинув девушку победоносным взглядом.       Мисс Миллс села в своё кресло, положила на стол сцепленные в замок руки и выжидательно посмотрела на Лероя.       — Беда, — решительно начал тот. — Румпельштильцхен что-то затевает. Я видел его в лесу.       Реджина поморщилась: в прошлый раз, когда этот инициативный горожанин пришёл к ней с подобными словами, погибла Светлая.       — Что на этот раз? — спросила она, заранее зная, что ничего хорошего ждать не приходится.       — Я видел его только что недалеко от колодца желаний. Опять что-то химичит. В руках у него склянка была, с какой-то гадостью волшебной. Вся дымом изошла.       Это Реджине совсем не понравилось. Она знала, что колодец желаний может вернуть утраченное, но до сих пор мёртвых с его помощью возвращать не удавалось. Значит, Голд хочет вернуть что-то другое. Или избавиться от чего-то. Она, конечно, была его ученицей и научилась у него всему, чему смогла. Но это не означало, что он научил её всему, что знал. Это-то её и тревожило: она не представляла границ его возможностей, не могла взять под контроль ни его действия, ни последствия его действий, от чего не чувствовала себя в городе полноправной хозяйкой. Да и всегда быть настороже довольно утомительно. Вот теперь и Лерой подтвердил её опасения: Голд что-то затевает, а они ничего не могут ему противопоставить. Кроме… Её мысль снова вернулась к Светлой.       — Надо предупредить всех, — напористо заявил Лерой, доверительно наклонившись к Реджине.       — Так, стоп! — выставила она вперёд руку, то ли желая защититься, то ли стремясь сохранить дистанцию. — Никому ничего говорить не нужно. Мы с Эммой сами справимся. Паника нам ни к чему.       И она твёрдо посмотрела в водянистые глаза гнома, словно хотела внушить ему свои мысли. На лице Лероя появилось скептическое выражение, но он, хоть и нехотя, но кивнул, бросил: «Моё дело предупредить», и вышел из офиса.       Как только за Лероем закрылась дверь, Реджина тут же схватила телефон и набрала номер Эммы. Когда ей ответили, она выпалила:       — Эмма, быстро переносись в мой склеп. Нет времени на объяснения. Жду!       И сама растворилась в бордовом тумане.       — Лерой видел Голда у колодца желаний. И я думаю, самое время воплотить наш план в жизнь, — заявила мадам мэр напрямую, как только они прибыли на место.       — Что требуется от меня? — без лишних вступлений спросила Спасительница. Ей не нужно было объяснять, чем чревата активность Румпельштильцхена.       — От тебя – только Свет твоей силы.       И Реджина выхватила из запечатанного магическими знаками сундучка зелье, которое было описано в похищенной ею книге. Недаром она корпела над ним накануне. Ритуал был непростой и требовал полной самоотдачи: неверный порядок смешения ингредиентов или ошибочная дозировка – и все усилия пойдут прахом. Теперь осталось только призвать дух Марты, объединив Тёмную магию Реджины и Светлую — Эммы. И у Сторибрука появится, пусть и призрачный, шанс на спасение.       Потерявшие свое место в лучшем мире и вытащенные Корой из Хоррорбрука Марта и Бэй теперь с полным основанием могли считать себя домашними привидениями особняка Голда. Ведь они практически не покидали его, лишь изредка следуя за его хозяином. Вот и теперь они шли по лесу вместе с ним, теряясь в догадках, что нужно магу. Когда они пришли к колодцу желаний, Марта вопросительно взглянула на Бэя: она ничего не успела узнать об этом месте и не могла предположить, для чего Голду понадобилось приходить сюда.       — Это колодец желаний, — ответил он ей на невысказанный вопрос. — Он помогает вернуть утраченное, но мёртвых возвращать не может. Так что я представления не имею…       Договорить он не успел, поскольку Марта вдруг исчезла: просто растворилась в воздухе. Судя по её растерянному взгляду, который она успела бросить на своего неизменного спутника, произошедшее было неожиданностью и для неё самой.       Марта между тем обнаружила себя в склепе, а прямо перед ней стояли Реджина и Эмма.       — Что происходит? — непроизвольно спросила она, не надеясь на то, что её видят и слышат. Но Реджина заговорила с ней:       — Мисс Хелл, — она на секунду замялась, — это правда, что вы говорили со мной уже после вашей смерти?       Она ждала отрицательного ответа. Тогда Голд привычно окажется виноватым, а опасность, угрожающая Сторибруку, — мнимой.       Но Марта подтвердила, что она говорила с Реджиной и про чародея — тоже, добавив:       — И вы обещали помочь Голду.       Реджина вздохнула:       — Этим мы сейчас и занимаемся. Простите нас.       — За что? — не поняла Марта.       Но мисс Миллс уже бросила под ноги призраку склянку с зельем, Марта почувствовала, будто её изо всех сил ударили в грудь, затем последовала вспышка света. И вот уже Марта дышит, двигается, осязает, ощущает запахи, пусть даже это затхлый запах подземелья.       Реджина перевела дух:       — Мисс Хелл, вы тут всего на сутки, но мы верим, что вы сможете повлиять на Голда. Отговорите его уничтожать магию и убедите поискать иной пусть справиться с чародеем.       — Передайте Голду, — вмешалась в разговор до сих пор молчавшая Эмма, — что мы поможем ему, если это потребуется. Вам он поверит.       И мисс Свон улыбнулась мисс Хелл, хотя улыбка её получилась немного виноватой.       — Хорошо, я попробую, — заверила Марта волшебниц.       И они все втроём перенеслись к колодцу желаний, где и был Голд. Как и говорил Лерой, в руках он держал подозрительную склянку.       Реджина, увидев это, крикнула:       — Остановитесь!       В мгновение ока зелье исчезло из рук мага, а сам он – разъярённый — обернулся, чтобы посмотреть, кто посмел прервать его ритуал. И увидел вездесущих Реджину и Эмму (кто бы сомневался, что они попытаются ему помешать) и… Марту. Его реакция на её появление была мгновенной - в руке возник огненный шар, а черты лица исказила боль:       — Решили поиграть со мной, герои? Ну что ж, вы сами напросились. А тебя ждёт участь хуже прочих.       — Участь хуже прочих, что я не могла к тебе прикоснуться, — прошептала Марта, точно так же, как во время её первого визита к Голду после её смерти.       Боль во взгляде Голда сменилась удивлением и страхом поверить в происходящее.       — Марта? Это невозможно, — пробормотал он, но файербол, тихонько зашипев, сам собой погас в его руке.       — Я знаю, — молодая женщина нерешительно протянула руки к любимому, — но я здесь ненадолго, всего лишь на сутки. Господи, Румпель, я так скучала.       Голд не дал ей расплакаться, притянул к себе.       Несколько секунд они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, словно надеялись прочитать в них всё, что заботило другого, а потом поцеловались - долго, страстно, нежно — и растворились в сиреневой дымке.       Оставшиеся у колодца Реджина и Эмма переглянулись.       — Мы выграли время, — сказала мисс Миллс. — И Голду сейчас не до нас и не до своей лавки, кстати.       — Предлагаешь наведаться туда? — приподняла брови Эмма.       — И отправиться в картину, с которой всё началось.       — Но нам ничего не известно, — резонно возразила мисс Свон. — Надо бы разузнать побольше, прежде чем отправляться в логово ко льву. Мы же чуть не погибли в прошлый раз.       — Откуда такой пессимизм, шериф? — подколола подругу мадам мэр. — Пончики закончились?       — Это осторожность, — возразила Эмма.       — Ну тогда кое-что проверим.       И Реджина перенесла обеих волшебниц в больницу, где они, незамеченные, сумели убедиться, что предполагаемый злодей занимается своим обычным рутинным трудом, наводя чистоту в коридорах лечебницы.       — Ну что же, — промолвила Реджина, — пока он занят делом, мы можем наведаться к нему домой.       — А если это не он? — запротестовала Эмма.       — Да что с тобой сегодня? Какой-то вирус нерешительности подхватила? — возмутилась мадам мэр. — Другого шанса беспрепятственно попасть в лавку к Голду может и не представиться. Мы можем рискнуть и, может быть, всех спасти или ждать, когда нас уничтожат.       — Ладно, давай воспользуемся этой возможностью, — согласилась наконец Эмма. — Голду в ближайшие сутки будет явно не до нас.       И они отправились в пустующий антикварный магазин. Обнаружив злосчастную картину, они открыли портал и добрались до замка. На всякий случай Реджина просканировала магией, нет ли в замке кого-нибудь, кто сможет им помешать, и когда выяснила, что там никого нет, они прямиком направились в зал с книгами в надежде разузнать что-нибудь, что откроет им способ одолеть чародея. Женщины так увлеклись поисками, что гневный окрик: «Что вы здесь делаете?» застал их врасплох. Когда они обернулись на голос, их взгляду предстал давешний старец, который выжидательно и укоризненно смотрел на них.       — Что вы здесь делаете? — гневно повторил он свой вопрос, но ответа не услышал.       Реджина провела рукой перед его лицом, и он безвольно осел на пол, потеряв сознание.       — Странно, что он даже не пытался использовать магию, — пробормотала мисс Миллс, но тут же обратилась к Эмме: — Ну вот, теперь мы взяли «языка». Если нам повезёт, он расскажет всё, что знает о хозяине замка…       — Желательно, чтобы он сделал это до того, как его хватятся, — покачала головой мисс Свон. — И не вспомнил об этом.       — О последнем можешь не волноваться, — заверила подругу мадам мэр.       Эмма не ошиблась: Голду и Марте действительно было чем заняться. И они не теряли времени даром. Всё недополученное друг от друга они с лихвой возместили за эту ночь и всё никак не могли насытиться друг другом. А то, что счастья им было отведено всего 24 часа, делало его ещё ценнее и острее.       Под утро вымотанная Марта, как ни крепилась, всё же задремала, тратя драгоценные минуты, дополнительно отведённые ей на земле. А когда проснулась, увидела, что Голд держит её в объятиях и снисходительно улыбается.       — Почему ты позволил мне заснуть? — обиженно спросила она и ткнула Румпеля в бок.       — Ты так сладко сопела, я не мог прервать твой сон, — засмеялся Голд, потом посерьёзнел, притянул Марту к себе и поцеловал в губы настойчивым длительным поцелуем. — Ну раз уж ты проснулась, предлагаю продолжить наше увлекательное занятие.       — Я не возражаю, — смягчилась Марта и вернула Голду поцелуй с процентами.       Чуть позже, когда они лежали рядом счастливые и измождённые, Марта решилась завести неприятный, но необходимый разговор. Хотя ей ужасно не хотелось разрушать создавшуюся идиллию.       — Я скоро уйду, — осторожно начала она, перевернувшись на живот и глядя в глубокие карие глаза, в которые могла бы смотреть вечно.       Голд помрачнел, но слушал её внимательно, не перебивая, и она взяла его руку в свои, словно заручившись таким образом его поддержкой, и продолжила:       — По ту сторону я встретила одну женщину, Кору, — при звуке этого имени Голд вздрогнул, и его реакция не ускользнула от внимания Марты. Она продолжила как можно мягче: — Именно она помогла мне избежать наказания.       Тут Голд напрягся и всё же перебил Марту:       — Какого наказания?       Та замялась, но ответила:       — За вмешательство в дела живых. Я рассказала Реджине о чародее, и меня должны были отправить в лучший мир, заставив забыть обо всём, — она погладила Голда по щеке. — О тебе. Но Кора спасла меня, переправив сперва в Хоррорбрук, а потом сюда. Кстати, отсюда я снова отправлюсь в Хоррорбрук. Кора сказала, что может отправить меня на землю только однажды.       Голд нахмурился, но Марта поспешила успокоить его:       — Это лучше, чем забыть о тебе. Там вполне можно… — она хотела сказать «жить», но тут же исправилась: — существовать.       — Так, значит, Кора не отправилась в лучший мир?       — Не смогла отпустить дочерей, — вздохнула Марта.       — Не удивлён, что она снова смогла неплохо устроиться, — усмехнулся Румпельштильцхен. — Но меня заботит другое: что Кора потребовала от тебя взамен?       — Рассказать Реджине о том, кто её настоящий отец. Она не хотела, чтобы её дочь оставалась одна.       — Судя по тому, что ты завела этот разговор и так осторожна в выражениях, Кора сказала, что Реджина — моя дочь.       Марта согласно кивнула, сочувственно заглядывая в глаза любимому и стремясь уловить его настроение.       — Но это не может быть правдой, — печально улыбнулся Голд. — Я бы запомнил.       Марта покачала головой:       — Она уверяла, что опоила тебя зельем забвения…       Закончить фразу она не успела: Голд вскочил, накинул на плечи халат и ринулся в подвал в свою магическую лабораторию со словами: «Это легко проверить». Марта, едва одевшись, побежала следом. Действуя стремительно, но чётко, Румпельштильцхен приготовил необходимое зелье, выпил его залпом и на несколько секунд замер, ожидая, пока оно подействует.       — Бессердечная ведьма! — в ярости он стукнул кулаком по столу с такой силой, что посуда, стоявшая на нём, подпрыгнула.       Марта испуганно взглянула на Тёмного.       — Прости, — он подошёл к ней и, крепко обняв, прижал к себе. — Бедная девочка, из-за молчания Коры я обрёк собственную дочь на ужасную участь.       — Но теперь ты можешь хотя бы частично восполнить упущенное, — убеждала его Марта. — Если вы будете вместе, вам будет легче.       Он взял её лицо в свои ладони и заглянул в глаза, надеясь найти в них ответ, как исправить то, что уже случилось. Ответа он не получил, но получил взгляд, полный нежности и понимания.       — Ты и сейчас заботишься обо мне, — мягко улыбнулся он Марте.       — О ком же ещё? — улыбнулась она в ответ. — Пока я здесь, может, рассказать всё Реджине?       — Я должен сам это сделать, — помедлив пару мгновений, отозвался Голд. — К тому же мне не хотелось бы тратить оставшееся нам время. Когда ты уйдёшь, — Голд сглотнул подступивший к горлу ком и продолжил: — я найду подходящую возможность, чтобы рассказать Реджине правду и поддержу её, обещаю. А пока я намерен всё внимание уделить другой женщине.       И Марта не нашла в себе сил возразить ему.       — Может, прогуляемся? — позже предложила бывшая Светлая. — Когда ещё доведётся, - и осеклась.       Когда они неспешно проходили мимо кафе «У бабушки», сопровождаемые изумлёнными, а подчас и испуганными взглядами горожан, Марта резко остановилась:       — Давай зайдём. Так захотелось капучино.       Голд, улыбнувшись, согласился, и они вошли внутрь вмиг опустевшего помещения, в котором осталась лишь отважная хозяйка. Голд галантно усадил Марту за столик, что находился в глубине кафе. Когда они расположились, она заказала свой любимый напиток у подошедшей к ним миссис Лукас, которая благоразумно воздержалась от вопросов. Позже она лишь изредка поглядывала в сторону своих необычных посетителей.       Марта задумчиво сняла пенку с капучино и вздохнула, глядя за окно:       — Счастливчики! Ты посмотри, аптекарь ссорится с автомехаником, и им даже в голову не приходит, что можно просто наслаждаться моментом и жить, а не тратить время на ненужные склоки. Я бы всё отдала, чтобы быть здесь.       — К жизни быстро привыкаешь, — услышала она сдавленный голос Голда. — Это к смерти – нет.       Она перевела на него полный раскаяния взгляд:       — Прости, я не хотела тебя расстраивать.       — Мне всё равно придётся сегодня расстроиться и потерять тебя снова, — возразил Голд и, потянувшись через стол, взял руку Марты в свою.       Он смотрел, как она хмурится, улыбается, заправляет за ухо выбившуюся прядь, потягивает через трубочку свой капучино, чувствовал тепло и мягкость её кожи и понимал, что жить без неё он не хочет.       — Да, чуть не забыла, — обратилась к нему Марта, когда покончила с кофе. — Реджина рассказала мне о твоих планах.       — И что же она могла тебе сказать? — брови Голда удивлённо взлетели вверх.       — Что ты… что ты хочешь уничтожить магию. Это правда?       — И попросила тебя повлиять на меня, так? — он склонил голову к плечу и выжидательно посмотрел на свою визави. Марта не посчитала нужным отпираться и кивнула.       — Ты считаешь, что магия пойдёт Чародею на пользу? Хочешь, чтобы она досталась твоему убийце?       — Но ты же Тёмный, — в отчаянии воскликнула Марта. — Ты же можешь с ним справиться! И избавить город от него.       — Ты, кажется, призываешь меня к насилию? — Голд снисходительно улыбнулся, а потом посерьёзнел: — Только мне это ни к чему. Проще перекрыть источник магии, чем сражаться за его обладание. К тому же я не вижу никакого смысла в этой борьбе. Мне нечего защищать.       — А Реджина? — напомнила ему Марта. — А Генри, твой внук?       Румпельштильцхен невесело усмехнулся, и в его карих глазах мелькнула горечь.       — Да и я могла бы приходить к тебе иногда, — не сдавалась она. — Ведь Реджина и Эмма нашли какой-то способ, раз я здесь.       — Предлагаешь возвращать тебя, чтобы потом терять раз за разом?       Марте не хотелось причинять Голду ещё больше боли, и она предпочла закончить этот разговор, хотя её сердце продолжало ныть от того, что ей не удалось отговорить мага от его задумки, а значит, и обезопасить его не получится.       — Значит, у меня нет шансов переубедить тебя? — последний раз уточнила она.       — Нет, — покачал головой Голд, — но у тебя есть шанс провести оставшееся время на радость себе и мне. Куда бы ты ещё хотела отправиться?       Марта посмотрела на часы — действительно у неё осталось совсем мало времени, и она ответила:       — К морю!       И Голд перенёс их на берег, оставив миссис Лукас плату за кофе и повод для сплетен.       Они шли вдоль кромки моря и молчали: им незачем было говорить. Она чувствовала, как нежно и крепко обнимает её самый дорогой на свете человек, слушала, как волны с шорохом набегают на берег и перебирают гальку, вдыхала воздух, напоённый ароматом сосен, нагретых на солнце, чувствовала, как под ногами хрустят камешки, как бриз ласкает кожу, и тосковала от того, что совсем скоро она всё потеряет. И тут она вспомнила ещё одного человека, который так же всё потерял, как и она. Марта взглянула на Голда, собираясь с духом, чтобы завести ещё один нелёгкий разговор. Лицо Румпеля было сосредоточенным, а взгляд будто обращён внутрь себя. Он явно задумался о чём-то своём, и думы его были невесёлые.       — Голд, — тихонько позвала Марта, — мне надо тебе кое-что сказать.       Он вернулся из задумчивости и внимательно посмотрел своей любимой в глаза:       — Я слушаю тебя.       — В общем, там, за чертой, я встретила одного человека, — начала она издалека, - его душа должна была успокоиться и отправиться дальше, но он решил задержаться, потому что не может оставить кое-кого.       — К чему ты клонишь? — терпеливо спросил Голд. — Кто этот человек, о котором ты говоришь так осторожно?       — Это... Это Нил.       — Нил? — переспросил Голд, помрачнев при звуке этого имени.       — Твой Бэйлфаер, — для чего-то уточнила Марта. Она очень боялась испортить последние минуты с любимым, но скрыть от него знакомство с Бэем было бы нечестно.       — И как он? — спросил Голд.       Марта уже пожалела, что затеяла этот разговор, но иначе она поступить не могла.       — Скучает. Очень, — она старалась подобрать правильные слова, но разве они могут выразить всю безысходность, когда душа рвётся к другому человеку, чтобы разделить его горе, забрать его боль, обнять, утешить, защитить, рассказать о том, как он дорог и неодинок, а вместо этого — стена, пусть даже из облаков, непреодолимая и равнодушная. — А ещё он очень жалеет, что вы мало времени провели вместе. И... он ни в чём тебя не винит.       — Он всегда был великодушен, мой мальчик, — как Голд ни старался сдерживаться, на последних словах его голос дрогнул. И ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы загнать подступившие слёзы назад.       После непродолжительной паузы он нежно посмотрел на Марту:       — Передай ему, что я тоже очень скучаю... и люблю.       Голд крепко обнял и поцеловал Марту. Она прижалась к нему всем телом, каждой клеточкой своей души стремясь запомнить ощущения этой минуты, чтобы забрать с собой, когда придёт пора прощаться.       — Я люблю тебя, — прошептала Марта и растворилась в тёплом вечернем воздухе.       Оставшийся в одиночестве мистер Голд немного постоял на берегу моря, глядя на то, как за горизонт стремительно опускается утомлённое солнце, а затем развернулся и быстро пошёл прочь.