Счастливое начало

      Когда на следующий день Реджина пришла в офис, секретарь отчего-то шёпотом сообщила, что её ждёт посетитель. Мисс Миллс даже не нужно было говорить, кто это. Она догадывалась и не ошиблась в своих догадках. Когда она вошла в кабинет, сразу увидела Голда, по-хозяйски расположившегося в одном из кресел.       — Доброе утро! — встретил её ростовщик. — Опаздываете. Присаживайтесь.       Реджина усмехнулась, но послушно опустилась в своё кресло, приготовившись выслушать своего гостя.       Несколько мгновений они молчали. Голд просто сверлил хозяйку непроницаемым взглядом, пока та не выдержала и не спросила:       — Зачем вы пришли?       — Хотел узнать, — спокойно начал маг, — вы действительно верили, что если вернёте Марту на сутки, это заставит меня отказаться от уничтожения магии?       — Но разве вы не хотели бы, чтобы у вас был шанс видеть любимую?       Голд вдруг весь подобрался, перегнулся через стол к Реджине так, что та даже немного отшатнулась, и, глядя ей в глаза, почти зло проговорил:       — И терять её снова и снова? Вы правда считаете, что потерять дважды легче, чем единожды?!       Реджина не знала, что сказать, а Румпельштильцхен опустился обратно в своё кресло, притушил вспыхнувший было огонь ярости во взгляде, и уже спокойнее продолжил:       — Поздравляю: вы добились как раз обратного. Теперь я убеждён, что с магией лучше покончить раз и навсегда. Спасибо, что помогли мне.       И, бросив на притихшую Реджину красноречивый взгляд, Голд поднялся со своего места и не торопясь направился к двери.       — Стойте! — попыталась его остановить пришедшая в себя мадам мэр. — А если…       Голд обернулся и посмотрел на мадам мэр, которая вскочила с кресла и нервно теребила лацкан своего пиджака.       — А если мы найдём способ одолеть чародея, а потом — вернуть Марту насовсем, вы повремените с решительными действиями?       — Мы? — будто бы заинтересовался маг.       — Мы с Эммой, — уточнила Реджина.       — Не уверен, что у вас что-то получится, — скептически приподнял бровь Тёмный.       — Дайте нам шанс, — с излишним энтузиазмом выпалила мадам мэр. — Обещаю, что мы вам поможем.       — И вы пойдёте на что угодно, лишь бы магия осталась в этом мире, даже на сделку со мной?       — Да, — нехотя кивнула Реджина.       — Тогда по рукам. У вас есть одна попытка. Больше ждать я не стану.       И Голд, церемонно кивнув мисс Миллс, покинул её офис.       Реджине ничего другого не оставалось, как кинуться к своей неизменной подруге и помощнице Эмме и вместе с ней отправляться в логово к Чародею. Благо, что накануне они имели довольно полезную беседу со своим пленником, который сперва оказался весьма высокомерным типом, но быстро стал более сговорчивым. Мадам мэр даже поморщилась при этом воспоминании.       Когда Реджина и Эмма выбрались из картины с этим приторно-праведным старцем, мисс Миллс никак не могла понять, что её смущает в этом волшебнике. Пока Эмма усаживала его на стул и пристегивала наручниками, Реджина всё пыталась разобраться, что с ним не так. Наконец её осенило: он же никакой не волшебник, в нём нет ни капли магии. Решив проверить своё предположение, она подошла к пленнику и, приведя его в чувство, пристально взглянула ему в глаза. Ну, так и есть: абсолютно рядовой гражданин без малейшей магической искры. Подчиняясь неожиданному порыву, она потянулась к бороде, крепко взялась за неё и потянула. Старец испуганно дёрнулся, и белоснежные волосы остались в руке, а на Реджину из-под седых лохм смотрел рассерженный юнец. Мадам мэр решила завершить дело, сняв с него и парик.       — Так-так-так, — недобро протянула она, — и кто же у нас здесь такой грозный?       — Вы не знаете, с кем связались, — завёл артист по привычке старческим голосом, в котором должен был звучать праведный гнев, а потом взял и пнул Реджину, так что она вскрикнула и схватилась за голень.       Это только разозлило мисс Миллс, и она, отойдя на приличное расстояние, разожгла в руке файербол и прошипела:       — Так давай, расскажи нам, с кем мы связались. Или нам придётся заставить тебя это сделать.       — Реджина, не стоит тратить на него магию, — примирительно произнесла Эмма. — Он и так всё расскажет. Правда ведь? — обернулась она к бывшему старцу.       — С какой стати?       Эмма подошла к нему, наклонилась ближе и доверительным тоном почти прошептала:       — Потому что тебе не захочется страдать от боли. От физической боли.       — Вы не посмеете, — юнец продолжал хорохориться, но в глазах его плескался ужас. — Вы же герои.       — Конечно, — включилась в игру Реджина, не гася файербол. — И наша задача – борьба со злом. А ты и твой хозяин – зло. Если расскажешь всё честно, мы тебя отпустим с миром, а если нет, то заставим рассказать, а потом уже подумаем, отпускать ли.       Помощник Чародея почти поверил им, что они способны пойти на крайние меры, но потом в его взгляде мелькнуло ликование.       — Ничего вы со мной не сделаете, — засмеялся он. — Меня хватятся, а ваш план добраться до моего хозяина не сработает.       — Кто же тебя хватится? — удивлённо подняла вверх брови Эмма. — Ведь твой хозяин драит полы в больничке.       — Ну, он же не всегда драит полы, ему хватает времени и на более глобальные планы.       — Ага, значит, это всё-таки он, — кивнула Реджина.       Пленник прикусил язык, но было уже поздно. Он сболтнул лишнее.       — Ну что ж, раз уж начал, продолжай, — почти по-доброму сказала ему мисс Миллс, а Эмма положила руки ему на плечи и почти по-дружески крепко сжала.       Но экс-старец упорствовал, так что применение силы к нему уже казалось неизбежным, но тут Реджина совершенно не по-королевски хлопнула себя по лбу:       — Эмма, как же я забыла! У меня же есть "сыворотка правды". Его даже принуждать не придётся: сам всё выдаст как миленький.       Мисс Миллс сделала пас рукой, будто из воздуха достав пузырёк, в котором был прозрачный порошок, осыпала им юнца и, выдав злорадную улыбку настоящей Злой Королевы, сказала:       — Теперь ты нам сам всё расскажешь, дружок.       И экс-старец действительно рассказал всё что знал, но знал он, к сожалению, немного. Он только подтвердил то, о чём и без него рассказала Реджине и Эмме Марта. Не добившись от него ничего толкового, мадам мэр и шериф освободили его и переправили обратно в картину, предварительно напоив зельем забвения.       — Мелкая сошка, — вздохнула Реджина.       — По крайней мере, мы точно узнали, от кого нам ждать подвоха, а раз мы знаем врага в лицо, то сможем найти на него управу, — ободряюще улыбнулась подруге Эмма. — В конце концов, у нас с тобой есть сила Тёмной и Светлой магии, и вместе мы сильнее его, я уверена.       — Так и что делать будем? — спросила мадам мэр.       — Думаю, наш козырь — элемент внезапности. Ведь этот странный недоволшебник всё забыл, так?       — Несомненно.       — Значит, он не расскажет о нас своему хозяину, а мы можем нагрянуть к нему хоть сейчас.       И вот это «сейчас» теперь, после прихода Голда, как раз наступило. Реджина и Эмма решительно направились в больницу, вооружившись всеми знаниями о собственной магии, которая им была доступна, и прихватив парочку мощных зелий универсального действия. Но когда они заявились в больницу и спустились в подвал, своего врага они там не обнаружили.       — Чёрт! — не удержалась Эмма. — Он, наверное, что-то почуял и заблаговременно смылся.       — Подожди паниковать, — запротестовала Реджина. — Сейчас мы всё выясним.       И они узнали у администрации лечебницы, что у санитара, которого они искали, просто выходной — никакой магии. Эмма, по своим каналам уже выяснившая его адрес, на всякий случай, предложила нанести ему визит, но дома его не оказалось.       — Наверняка у себя в замке, — сказала Эмма Реджине.       — Значит, нам пора его навестить. Нечего тянуть кота за хвост. Тем более что Голд меня очень беспокоит, — вздохнула мадам мэр.       И волшебницы направились в антикварную лавку. К их немалому изумлению, ростовщика на месте не оказалось, но это, возможно, было даже к лучшему: не нужно было никому ничего объяснять. Так что они открыли портал и отправились на долгожданную встречу со злодеем.       Стоило Реджине с Эммой оказаться в замке, как в них полетели энергетические шары. Фактор неожиданности сработал, но не для Чародея, а для них самих. Они, конечно, предполагали, что их здесь не ждут с распростёртыми объятиями, но к такой встрече оказались не готовы. Кто же знал, что зелье забвения не сработает, и старец, желая выслужиться перед Чародеем, расскажет ему о том, что к нему могут нагрянуть воинственные жительницы Сторибрука? Чародей подготовился к визиту. Но, как оказалось, не слишком тщательно. К удивлению всех участников неожиданно развернувшейся баталии, грозное оружие Чародея не достигло своей цели, а отрикошетило от волшебниц. Зато файербол Реджины почти попал в злодея, которым, как и говорил Голд, оказался санитар из больницы. Он в самый последний момент сумел увернуться, быстро придя в себя после первой неудачи. Следующий ход был снова за ним, но опять не возымел успеха, чем привёл мага в замешательство. Этим воспользовалась Эмма: она, не полагаясь на магию, выхватила из кобуры пистолет и выстрелила в него. Пуля от волшебника отскочила, словно резиновая, а он, вновь ощутив свое превосходство, расхохотался:       — Этим меня не возьмешь!       И тут же почувствовал, как его ткани разрывает холодная сталь, проникающая в живую плоть. И услышал над ухом голос Тёмного: тот воспользовался тем, что Чародей был занят гостьями из Сторибрука, и подобрался к нему со спины.       — Зато это с тобой справится. Ты был прав: Эмма и Реджина помогли мне добраться сюда, но, как я и говорил, силу ты не получишь, — почти прошипел Румпельштильцхен, наслаждаясь своей расправой над врагом.       Он вытащил кинжал из тела Чародея, провёл над ним ладонью, чтобы задержать в мире живых, и обернулся к опешившим волшебницам, что держали в руках зелья массового поражения, которые они собирались пустить в ход и которые теперь оказались совершенно не нужны:       — А что вы хотели с ним сделать? Отправить на курорт, запереть в психушке? Поверьте, участь, что ему уготована, гораздо лучше, чем то, что могло бы с ним произойти. После его «подвигов» даже геенна огненная оказалась бы недостаточным наказанием.       Реджина и Эмма хотели было возразить, но он нетерпеливым жестом остановил их:       — Вы сами взялись помочь мне. Намерены нарушить ваше слово?       И он выжидательно посмотрел на Реджину.       — Нет, — покачала она головой, а потом удручённо спросила: — И что вы намерены сделать?       — От вас требуется только перенести нас к озеру Сторибрука и провести ритуал, которым вы возвращали Марту на сутки, остальное я беру на себя. А этот милый Чародей тоже сыграет свою роль, хоть раз в жизни сделав благое дело.       — Марте ваши методы не понравятся, — вздохнула Реджина.       — Ей необязательно сразу узнавать всю правду, а когда она будет здесь, я смогу с ней договориться.       — Она не захочет жить за счёт чужой жизни, — с сомнением покачала головой Эмма.       — А вас не смущает, что эта тварь хотела жить за счёт её жизни, за счёт моей жизни и, вполне вероятно, вашей?       — Убийство не поможет вам стать счастливым, мне ли не знать, — вздохнула Реджина.       — Зато Марта поможет, — яростно возразил Голд. — Может, хватит тратить время на болтовню? Что вы выбираете? Мне убить его и отправить в Ад, а после и самому отправляться следом или сохранить ему подобие жизни там, где он не достанет никого, и вас в том числе, и вернуть с его помощью жизнь другому человеку? Реджина, разве не вы говорили, что готовы на что угодно, лишь бы вернуть мисс Хелл?       — Это нечестно, — попыталась отбиться мисс Миллс, но Голд был неумолим: ради возвращения Марты он был готов на всё.       — Давайте покончим с этим, — без особого энтузиазма, но твёрдо заявила Реджина, поняв, что бессмысленно его переубеждать, тем более что и она понимала, что пока Чародей здесь, опасность не миновала. Он от своего плана не откажется.       — Хорошо, — кивнул Голд, подхватил своего поверженного противника. — В таком случае будьте любезны вывести нас отсюда и переправить к озеру Сторибрука.       Реджина и Эмма повиновались.       — У вас же есть ещё зелье? — обратился Голд к Реджине.       — С чего вы взяли? — удивилась Эмма.       — Процесс приготовления весьма и весьма хлопотный. Лучше сделать про запас, я прав? — обратился он к мадам мэр.       — Да, — через силу проговорила та.       — Тогда будьте любезны, принесите его, — деловито распорядился Голд. — А мы с Эммой и нашим бездыханным другом подождём вас здесь.       Когда мисс Миллс вернулась, Голд опустил тело Чародея на землю, подошёл к воде и сделал надрез кинжалом на ладони. Едва капля крови коснулась воды, как на озеро опустился туман, и вскоре из его клубов выплыла лодка, в которой был рулевой и один пассажир, вернее, пассажирка, при взгляде на которую выражение глаз Голда смягчилось, а на губах появилась тень улыбки.       Стоило лодке причалить, тут же призрак Светлой был переправлен на берег, а Голд подошёл к паромщику и со словами: «Наша сделка состоялась», сделал пас рукой. Рулевой занял место пассажира, а на его месте оказался Чародей, приведённый Голдом в сознание, но с парализованной с помощью силы всех Тёмных волей. И лодка снова исчезла в тумане, увозя паромщика бывшего, который устал за тысячи лет от бремени своих обязанностей и охотно принял предложение Голда занять в Хоррорбруке место Марты, и паромщика нынешнего, которому пришлось смириться со своей участью, поскольку выбирать ему не приходилось. Отныне он был никому из живых не опасен.       Тем временем Эмма и Реджина повторили ритуал, которым воскрешали Марту на сутки. Она снова оказалась в мире живых, совершенно такая же, какой была в тот день, когда её убили. Она проводила взглядом лодку и с изумлением посмотрела на Голда и волшебниц, стоявших у озера.       — Что происходит? — не удержалась она от вопроса, который вынуждена была задавать чаще всего.       — Ничего страшного, — ответил ей подошедший Тёмный. — Просто ты возвращаешься домой.       С этими словами он достал из кармана пальто браслет Марты и надел ей на запястье. Она тут же ощутила, как каждую клеточку её вновь обретённой плоти, каждую каплю вновь бегущей по сосудам крови наполняет знакомая, утерянная, но возвращённая, прозрачная, лёгкая, серебристая мощь Светлой магии. Затем он притянул к себе своё сокровище, одной рукой крепко обхватил за талию, будто опасался, что Марта растворится в воздухе, второй подхватил под затылок, зарываясь пальцами в шелковистую светлую шевелюру, и, не отрывая взгляда от любимого лица, жадно впился в желанные губы. Марта не менее страстно ответила на его поцелуй, изо всех сил обнимая своё вновь обретённое счастье. И тут же от воссоединившихся магов пошла радужная волна, подобная ударной, которая широкими кругами разошлась по всему лесу и накрыла город, едва не сбив с ног Реджину и Эмму, бывших рядом, и ни о чём не подозревавших горожан, которые находились в Сторибруке.       Когда магическая волна схлынула, а любящие оторвались наконец друг от друга, Реджина осмелилась спросить:       — Вы на это рассчитывали? На поцелуй истинной любви?       — Да, — ответил Голд, не выпуская из объятий Марту, которая совсем не горела желанием выбираться из них.       — И после всего, что случилось с вами, вы были уверены, что это сработает? — поразилась мадам мэр.       — Иногда вера в чудо — единственное, что у нас есть, дочь моя, — назидательно заметил мистер Голд, к которому с возвращением Марты вернулись и уверенность в себе, и непоколебимая самонадеянность, и ироничность.       — А если бы не сработало? — всплеснула руками Реджина.       — Но всё же сработало. Уже поздно волноваться, — присоединилась к убеждениям Марта. — А теперь, надеюсь, вы нас простите: у нас полно дел, правда? — обратила она к Румпельштильцхену сияющий взгляд.       — Правда, — мягко произнёс Тёмный, а потом сказал Эмме и Реджине: — Благодарю вас, дамы. Встретимся в Сторибруке.       И с этими словами чета магов исчезла, унесённая серебристо-бордовым облаком.       Когда они исчезли, Реджина обернулась к Эмме:       — Ты слышала, как он меня назвал?       — А в чём дело? — удивилась мисс Свон.       — Он назвал меня «дочь моя»! Это неслыхано!       Эмма поспешила успокоить подругу:       — Да нет, не может быть. Тебе, наверное, померещилось.       — Нет, — Реджина уверенно тряхнула чёрными локонами, — я не ослышалась. Он точно сказал именно это. И я непременно выясню, с чего такая фамильярность.       — Может, это просто фигура речи, или Голд оговорился. Трудно себя контролировать, когда такое происходит, — примирительно сказала мисс Свон, обнимая мисс Миллс за плечи.       Та лишь недоверчиво посмотрела на неё:       — Это Румпельштильцхену трудно себя контролировать? Не поверю.       — Ну если тебя это так беспокоит, спроси его об этом, но завтра, — ободряюще улыбнулась подруге Эмма.       — Ах, да, — горькая насмешка тронула губы мадам мэр. — Сегодня Голду вряд ли до разговоров с назойливыми горожанами, вроде меня.       — Да и нам отдых не помешает, правда? — улыбнулась шериф.       — И то верно, — вздохнула успокоившаяся Реджина и улыбнулась той в ответ.       — От этого Чародея была хоть какая-то польза, — обнимая любимую женщину, объяснял ей Голд, как им удалось вернуть её. — Когда мы ходили за тобой после того, как ты пыталась избавиться от магии...       — Не напоминай, — вздохнула волшебница.       — Не буду, — улыбнулся маг, нежно целуя её в висок. — Так вот, в тот раз Эмма и Реджина заходили в замок, и моя милая дочь стащила одну любопытную книжицу. О возвращении из мира мёртвых. И там была одна лазейка: человека можно вернуть, если причина его гибели — магическая. А более магическую вещь, чем волшебная палочка феи, сложно придумать.       — Значит, можно вернуть и Бэя?       — Можно, — помрачнел Тёмный, — но это будет сложнее. Поцелуй истинной любви здесь невозможен. Эмма уже любит другого, Генри слишком мало знал его, чтобы успеть по-настоящему полюбить, а мой поцелуй тоже не сработает — слишком много разного между нами было. А ты... — тут маг слегка запнулся, но справившись с эмоциями, продолжил: — ты видела его после того, как снова ушла отсюда?       — Да, — кивнула Светлая, — в Хоррорбруке. Но мы найдём путь, чтобы его вернуть, правда?       — Правда, — подтвердил Тёмный и крепче прижал к себе вновь обретённую любовь и свой шанс на возвращение сына.       — Ты же поможешь Реджине попытаться вернуть Робина? — не унималась Марта.       — А ты, я смотрю, обо всех готова позаботиться, — прищурился Голд и легонько чмокнул её в нос.       — Она хороший человек, только несчастна, — убедительно произнесла Марта.       — И когда же ты успела её так хорошо узнать? — притворно удивился Тёмный.       — Если ты не помнишь, мы с ней провели весьма познавательный вечер.       — Это когда вы обе напились и плакались друг другу о своей несчастной доле? — поддел Марту маг. — Как же, помню-помню.       — Ну прекрати, — она погладила его по щеке. — В конце концов, она твоя дочь. А за своих Румпельштильцхен всех на куски порвёт, разве нет?       — Порву, непременно, — благодушно подтвердил Тёмный и вздохнул: — Как ты выражаешься? А ещё Светлая.       И он нежно поцеловал её. Больше они в этот вечер бесед не вели, предпочтя более приятное занятие.