Счастливое начало

      На следующий день Марту разбудил будоражащий аромат свежесваренного кофе. Сам напиток она не любила, но запах обожала: он напоминал ей о беззаботных днях детства, когда мама по утрам варила кофе, и весь дом наполнялся этим соблазнительным ароматом.       Она умылась, оделась и спустилась вниз, где Голд, бодрый и весёлый, деловито готовил завтрак.       — Доброе утро, — поприветствовал он её. — Мой руки и садись. Завтрак почти готов.       — Доброе утро, — ответила Марта и вздохнула: — Меня никто и никогда не кормил завтраками. Ну кроме родителей.       — Мы это исправим, — улыбнулся Голд, расставляя перед ней приборы.       Марта пила мелкими глотками апельсиновый сок, предупредительно налитый для неё любимым мужчиной, смотрела на его хлопоты, таяла от непривычной заботы о себе и боялась поверить, что теперь так может быть всегда.       И, как оказалось, правильно боялась: их идилию нарушили. В дверь позвонили, и она пошла узнавать, что за ранний визитёр к ним пожаловал. Открыв, она увидела на пороге Реджину:       — Доброе утро, мисс Хелл, — сказала мадам мэр. — Мистер Голд дома? Мне нужно кое-что выяснить у него.       — Доброе утро, — ответила Марта, удивлённая столь официальным обращением. — Проходите.       — Голд, это к тебе. Реджина, то есть мисс Миллс.       Румпельштильцхен вышел в коридор, на ходу вытирая руки о кухонное полотенце. Реджина решила, что они достаточно давно знают друг друга, и начала без предисловий:       — Вы вчера назвали меня «дочь моя». С чего бы такая фамильярность? Или это такая фигура речи?       — Это не фамильярность и не фигура речи, а правда, — спокойно ответил Голд.       — Правда?! И вы так невозмутимо об этом говорите? И давно вы узнали? Как вы могли скрывать такое? — сыпала упрёками Реджина.       — Мисс Миллс, вообще-то это я должна была рассказать вам, — вмешалась Марта. — Ваша мама, Кора, просила меня об этом, потому что вы могли меня слышать даже тогда, когда я была призраком.       — Мама? — опешила Реджина. — Но она же в лучшем мире.       — Думаю, тебе лучше присесть, — заметил Голд, взял мгновенно присмиревшую Реджину за плечи и, доведя до дивана, бережно усадил.       Марта опустилась рядом с ней, а маг налил воды и протянул мадам мэр стакан.       — Мне бы чего-нибудь покрепче, — она как-то сразу сникла и устало провела ладонью по лицу.       — Сейчас утро, — мягко укорил её Голд, но стакан из рук забрал и вернул уже с виски.       Реджина с благодарностью приняла его, но пить не торопилась, только обхватила стакан обеими руками, будто ища в нём поддержки, и обернулась к Марте:       — Так значит, мама?...       — В Хоррорбруке, — уточнила та. — Но не волнуйтесь: совершенно добровольно. Подозреваю, что она может перемещаться между теми мирами. Она даже потустороннюю магию сумела приручить, так что за неё не волнуйтесь.       Марта в успокаивающем жесте положила на спину Реджине ладонь, которая засветилась мягким серебряным светом. Голд это заметил и одарил любимую благодарным взглядом, получив в ответ ободряющую улыбку.       — А вот она за вас волновалась, — продолжила Марта, - поэтому и попросила меня рассказать вам о том, что Голд — ваш настоящий отец. Она не хотела, чтобы вы оставались в одиночестве. Может, вы дадите вам обоим шанс?       Реджина внимательно посмотрела Марте в глаза, потом перевела взгляд на антиквара.       — Не думаю, что после того, что между нами было, это возможно, — скептически, но беззлобно заметила она.       — Всё возможно в этом мире, - возразила Марта, — и я тому — живой пример. Я, пожалуй, вас оставлю. Меня заждался мой чудесный завтрак.       И Марта, ещё раз ободряюще улыбнувшись любимому, поднялась наверх, захватив с собой поднос с едой.       В комнате тут же повисло неловкое молчание, которое нарушил Голд. Он сел рядом с Реджиной, туда же, где только что сидела Марта, осторожно взял мисс Миллс за руку и сказал:       — Я, разумеется, не претендую на то, чтобы занять место твоего... настоящего отца.       — Да, которым я пожертвовала ради вашего заклятия, — ощетинилась Реджина и посмотрела на Голда с укоризной.       — Я понимаю твои чувства, — маг игнорировал недоверчивое фырканье мадам мэр и продолжил: - Но здесь уже ничего исправить нельзя.       Реджина уткнулась в стакан с виски, будто хотела увидеть там что-то невероятное и потрясающее, а Голд пытался подобрать слова, чтобы мисс Миллс не закрылась от него окончательно.       — У тебя есть, наверное, все основания злиться на меня, но я сам узнал об этом всего пару дней назад. Твоя мать постаралась, — горько усмехнулся Румпельштильцхен и поморщился: — Иначе я бы никогда…       Неожиданно он забрал из рук Реджины стакан и опрокинул напиток в себя.       Она хотела было защитить Кору от упрёков Румпельштильцхена, но знала, что он прав, а потому сдержалась. Реджина смотрела на этого человека, которого знала страшно сказать сколько лет, и в её душе боролись два чувства. С одной стороны, она была твёрдо убеждена, что он испоганил её жизнь, заставив быть марионеткой в его многолетней затейливой игре, хотя она не могла не признать, что и сама не слишком-то противилась своей роли до определенного момента. С другой стороны, она знала, как трепетно он относился к собственному сыну, вряд ли к дочери он отнёсся бы иначе и уж точно постарался бы оградить её от страданий. Тут она отчего-то вспомнила о том, что именно Голд поддержал её, когда Робин с лжеженой и сыном должны были уехать из Сторибрука, именно он нашёл те самые необходимые слова, которые помогли ей тогда пережить разлуку. Даже до сих пор, ей казалось, с ней были то его рукопожатие и взгляд, полный понимания и сочувствия. Почему бы и ей не ответить ему тем же? Хотя бы попытаться.       — Может, Марта права, и всё действительно возможно в этом мире, — слабо улыбнулась она Голду, но эта тень улыбки была и для неё, и для него большим шагом навстречу друг другу. — Нам ведь необязательно сразу бросаться в объятия друг другу, верно?       — Нет, необязательно, — усмехнулся Голд. — Можно пока просто заключить мир и перестать видеть друг в друге врагов.       — Кстати, о врагах, — вдруг осенило Реджину. — Когда мы в последний раз отправлялись к Чародею, ты ведь уже знал, что я твоя дочь?       Голд не ответил, но этого и не требовалось.       — И всё же позволил нам с Эммой так рисковать! - вновь закипела Реджина. - Всегда думала, что за своих Тёмный глотки всем перегрызёт. Надо же, ошиблась!       — Нет, не ошиблась, — спокойно возразил маг. — Разве вы с Эммой пострадали?       — Нет, но... — и тут мисс Миллс наконец поняла, почему магия Чародея оказалась против них бессильной: они просто были под защитой. — Так значит, ты...       — Не думаю, что это обязательно афишировать, — перебил её Голд. — И если ты не против, давай просто сменим тему. Я хочу вернуть тебе кое-что.       Он взмахнул рукой, и из бордового облачка возникла до боли знакомая ей книга. Та самая, которую она выкрала из замка и с помощью которой надеялась вернуть Робина.       — Интересный способ наладить отношения — вернуть украденное, — дёрнула плечом Реджина.       — Позаимствованное, — поправил её маг. — Хотя должен извиниться. Я хотел использовать её, чтобы убедить тебя помочь мне.       — То есть шантажировать? — не удержалась от язвительного замечания Реджина.       — Каюсь, — склонил голову Голд. — Теперь в этом нет необходимости. Держи, тем более что мне она больше не нужна. Я узнал всё, что мне было нужно.       Реджина взяла её и, обхватив руками, прижала к себе, как самую большую ценность. Это не ускользнуло от внимания мага.       — Если хочешь, я могу помочь тебе вернуть Робина.       — Как ты узнал?       — Это ясно как день. Зачем ещё тебе понадобилась бы эта книжица?       — Твои услуги дорого обходятся, - скептически заметила мадам мэр.       — Своим я делаю хорошие скидки, - в тон ей возразил антиквар. - Ну что? Мир, для начала?       — Мир, - согласилась мисс Миллс, пожала протянутую ей руку и удалилась из особняка Голда.       Когда за Реджиной закрылась дверь, Голд услышал, как по лестнице спускается Марта. Она подошла сзади, обняла его и положила голову ему на плечо.       — Ну что, поговорили? - тихо спросила она.       — Поговорили, — кивнул Голд, накрывая её руки своими. — Нас с ней ждёт долгий путь. Она гордячка, но добра, как ты заметила. Думаю, правда всё ещё возможно.       — Вы справитесь, я уверена, — улыбнулась Марта. — Кстати, спасибо за завтрак. Он был идеальным.       — На здоровье, — ответил Голд и улыбнулся ей в ответ.       Когда Реджина приехала в мэрию, её там уже поджидала Эмма, чтобы узнать, как прошла встреча подруги с мистером Голдом. Как только мадам мэр вошла в кабинет, шериф тут же набросилась на неё с вопросами:       — Ну что? Поговорили? Что ты выяснила? Правда, что Голд твой отец или он просто обмолвился от избытка чувств?       Реджина устало покачала головой:       — Нет, не обмолвился. Он действительно мой отец. Мне лучше присесть.       — Конечно-конечно, — засуетилась Эмма, переживая за подругу, усадила её в кресло, а сама села напротив. — Есть доказательства?       — Ты хлопочешь так же, как Голд и Марта хлопотали вокруг меня. Все сегодня на удивление заботливы, — улыбнулась Реджина. — Не поверишь, но об этом сказала моя мама, Кора.       — Так она же...       — Нет, она не в лучшем мире. По крайней мере, по словам Марты, которой у меня нет оснований не верить. Не смогла нас отпустить, как я понимаю.       — Так, может, и Нил не отправился дальше? — пробормотала Эмма и уставилась на Реджину широко распахнутыми глазами, словно желая от неё услышать ответ.       — Этого я не знаю, — разочаровала та мисс Свон. — И не знаю, что мне делать. Как относиться к тому, что Румпельштильцхен - мой отец? Я всю жизнь считала Генри своим отцом, и он был лучшим отцом в мире. А теперь? Как мне быть? Мы столько лет враждовали с Голдом, а теперь оказывается, что он самый близкий мне по крови человек.       — К сожалению, я не могу тебе ничего посоветовать, — грустно улыбнулась Эмма. — Ты же знаешь, у меня у самой всегда были семейные трудности. Только недавно стало всё налаживаться, да и то это заслуга, скорее, родителей, чем моя. Но думаю, вам стоит хотя бы попытаться. Уж что-что, а защищать и заботиться о своих Голд умеет. Этого у него не отнять.       — Значит, поживём — увидим. Спасибо за поддержку!       И Реджина крепко стиснула руки Эммы в своих и улыбнулась ей самой искренней улыбкой, на какую была способна.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась в ответ Эмма.       Вечером Голд и Марта бродили по побережью и вышли на то же место, где прощались в последний раз, казалось, навсегда. Так же шумело море, с шорохом набегая на берег, так же пахло соснами, так же бриз ластился к лицу. Когда солнце скрылось за горизонтом, быстро посвежело и волшебница поежилась, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Она обхватила плечи, растерла их, пытаясь разогнать кровь и хоть немного согреться, и тут же ощутила на плечах тяжесть его мягкого чёрного пальто, а на талии - объятия любимых рук, которые, казалось, согрели бы лучше любой одежды. Она обернулась назад, увидела направленный на неё нежный взгляд любимых карих глаз и с внезапной остротой осознала только сейчас, что благодаря Голду может снова дышать, видеть, слышать, осязать, чувствовать жизнь каждой клеточкой, быть рядом с любящим и любимым человеком. Не каждому суждено такое счастье. И уж точно не каждому выпадает второй шанс и даётся вторая жизнь.       — Это надо отметить, — вслух сказала она.       — Ты о чём? — уточнил Голд.       Волшебница развернулась к магу и обвила его шею руками.       — Моё возвращение, практически второй день рождения. Его надо отметить. В нашей жизни, и в этой, и в прошлой, совсем нет праздников. Это неправильно.       — Хорошо, куда ты хочешь сходить? Выбор у нас здесь невелик.       — Здесь невелик, зато за пределами Сторибрука вполне можно найти какой-нибудь скромный ресторанчик. Или нескромный.       — Главное, чтобы это было не караоке, — усмехнулся Тёмный маг.       — В каком смысле? — насторожилась Светлая.       — Не обижайся, но ты очень... своеобразно поёшь, — отвёл Голд взгляд в сторону.       — Так ты меня слышал?! — попыталась возмутиться Марта. — И даже вида не показал.       — Ну прости, — он примирительно поцеловал её. — Но всё же больше не пой.       — Хорошо, — обиженно буркнула волшебница. — В таком случае колыбельные нашим детям будут твоей обязанностью.       — Непременно, — безропотно согласился Тёмный маг.       — Между прочим, танцую я лучше, чем пою, — решила реабилитироваться Марта.       — С радостью это проверю сегодня же вечером, — согласился Голд.       Они бросили последний взгляд на море, развернулись и пошли прочь, в свою новую счастливую жизнь.