Счастливое начало

      Марта шла по утреннему городу, и её совсем не расстраивал моросящий дождик, сыпавший из серых туч, нависших над притихшим и погрустневшим Сторибруком. Она до сих пор, как, похоже, и Голд, не могла привыкнуть к тому, что их счастье надёжно и реально, а потому воспринимала каждый спокойный день как подарок судьбы. И этот день обещал быть именно таким, ведь совсем скоро Марта придёт наконец в лавку, где она теперь работала помощницей антиквара, и снова увидит причину своей неиссякаемой радости.       Марта улыбнулась, когда вспомнила, как отреагировал Тёмный, когда она завела разговор о том, что хочет устроиться на работу. В тот день они закатили праздник в честь Дня рождения Голда. На самом деле они не знали настоящую дату, вернее, даже если Тёмный её и помнил, он давно уже не отмечал её, а может, не хотел вспоминать. Так что Марта просто взяла инициативу на себя и устроила для них маленький почти семейный праздник на двоих. Когда с изысканным ужином, заказанным в одном из лучших ресторанов Бостона, было покончено, они расположились на уютном диване гостиной с бокалами красного вина в руках, нежась в обществе друг друга и глядя на умиротворяющее пламя, пляшущее в камине. И тогда-то Светлая спросила, не будет ли Тёмный против, если она снова пойдёт работать. Она хотела забыть о том, через что ей пришлось пройти, чтобы обрести своё нынешнее счастье, а потому она не придумала ничего лучше, как вернуться к привычному для многих обычных смертных образу жизни.       Её предложение несколько удивило Голда.       — Ты правда считаешь, что если будешь каждый день с утра пораньше отправляться куда-то, где станешь проводить треть дня, чтобы под вечер возвращаться домой уставшей, не имея сил ни на что, что могло бы порадовать тебя, это сделает тебя счастливой?       — Мне кажется, что немного рутины сделают моё существование более осязаемым и упорядоченным, что ли, — попыталась объяснить свои мотивы Марта.       Но, судя по лицу мага, он всё равно относился к её идее скептически, хотя и не высказывал прямо своих сомнений.       — Только не возвращайся в библиотеку, — поставил он единственное условие, а потом неожиданно предложил: — Может, ты захочешь помогать мне в лавке? Раз уж тебе так не терпится стать полезным членом общества. Заодно освежишь свои магические навыки, расширишь кругозор.       Идея Марте понравилась, но её смущало только одно: если они постоянно будут вместе, не надоест ли она ему? Она не решилась высказать ему напрямую свои опасения, но этого и не потребовалось. Будто отвечая на её мысли, Голд сразу уточнил:       — Кстати, предупреждаю: я буду частенько отсутствовать. Лавка не единственная моя забота, а я подзапустил дела. Надо навёрстывать упущенное. Деньги пренебрежения не терпят. Так что тебе придётся, дорогая моя, присматривать за магазином. Но там ты, по крайней мере, будешь в безопасности, в отличие от местного книгохранилища. Хотя я бы предпочёл, чтобы ты сидела дома. Мне было бы спокойнее.       — Тут я тоже в безопасности, — догадалась Марта.       — Неужели ты думала, что после случившегося я не приму меры?       И Тёмный с ласковой усмешкой приобнял волшебницу и потрепал её по плечу.       — Так теперь ты будешь моим начальником? — уточнила Марта, отставляя бокал на журнальный столик и поуютнее устраиваясь в объятиях своего будущего босса.       — О, я не слишком придирчив, — заметил маг, — и не требую многого: приходи вовремя, ничего не путай и не разбивай — вот и всё.       — Боюсь, ты уволишь меня за опоздания. Пунктуальность не мой конёк, — покаялась Светлая.       — Как же ты собиралась в другом месте работать?       — Ну в другом месте чужие люди, пришлось бы себя пересилить.       — А я, значит, свой, и со мной пересиливать не нужно?       — Ты же не уволишь меня за опоздания?       — Если я стану их причиной, то нет, — усмехнулся Голд.       Сегодня Марта снова опаздывала, третий раз за неделю. Она могла бы ездить на работу вместе с Голдом, но он жалел её, не будил с утра пораньше, а ей самой не хватало силы воли, чтобы встать вовремя. И сейчас она летела в лавку, снова кляня свою неорганизованность на чём свет стоит. Конечно, Голд её никак не накажет, разве что пожурит немного, но она всё равно чувствовала себя неловко, а потому в качестве извинений прихватила в кафе «У бабушки» стакан с кофе, чёрным без сахара, как он любил. Хотя Марте не нравилось, что Голд в его-то возрасте пьёт такой крепкий напиток, она никак не решалась поговорить с ним о том, что её это тревожит. Сегодня, решила она, всё-таки надо завести этот неприятный разговор. Её совсем не радовала перспектива, всего месяц назад вернувшись в мир живых, переживать из-за того, что у любимого случится сердечный приступ. Она знала, что сердце у него теперь новое, но всё же живое и уязвимое. И если прежнее сердце не выдержало магической жизни своего владельца, где гарантии того, что его новый орган не постигнет та же участь?       Как только Марта влетела в подсобку, уже заготовив слова раскаяния, они тут же улетучились у неё из головы. Кофе выскользнул из рук, но она этого даже не заметила. У неё перед глазами было распростёртое на полу лавки тело Голда и склонившийся над ним парень с кинжалом Тёмного в руках — это чернёное причудливо изогнутое лезвие невозможно было ни с чем спутать.       — Нет! — хрипло выкрикнула Марта, вытянула руку, призывая кинжал, и в ту же секунду нож оказался у неё на ладони. А мгновение спустя покусившийся на Голда злоумышленник был отброшен разъярённой Светлой к дальней стене, пробив собой дверь антикварного шкафа, который не взяли ни древоточцы, ни время, ни пожары. Сверху на потерявшего сознание преступника упала не менее ценная и древняя ваза, усеяв его грудь фарфоровой крошкой. Но волшебницу не заботили ни судьба шкафа и вазы, ни участь мерзавца. Она бросилась к Голду. На первый взгляд казалось, что он не пострадал, но небольшая дыра в жилете и кровь, пропитавшая вокруг неё тёмную ткань, говорили об обратном.       Марта знала историю кинжала, но её пугало не то, что у него может появиться новый хозяин, а то, что может умереть прежний. Она постаралась справиться с эмоциями, подавить свой страх за Голда, поднесла руку к ране и попыталась вызвать свечение. Девушка помнила о том, что ранение кинжалом может стать для Тёмного смертельным, но гнала прочь дурные мысли, не позволяя им взять верх над надеждой. К счастью, ей удалось разбудить свою магию, несмотря на то, что в душе царили тревога и смятение. Она возблагодарила небеса и приступила к лечению.       В тот же миг подсобка наполнилась сиреневым туманом, и рядом с магами возникла Реджина — серьёзная, воинственная, с файерболом в руке. Увидев поверженного Голда, заплаканную, но сосредоточенно ворожащую Марту и разгром у дальней стены, мисс Миллс верно оценила обстановку, опустилась на колени напротив Марты и, вытянув свою руку над рукой Светлой, подключилась к излечению. Когда рана Тёмного и ткань жилета затянулись, а от пятен крови не осталось и следа, женщины наконец облегчённо выдохнули и благодарно улыбнулись друг другу. Но они не успели обменяться ни единым словом, а уж тем более оценить результаты своих усилий. Их поверженный противник пришёл в себя, завозился в углу, потом пронзительно закричал, в один миг обратился из юнца в древнего старца, испустил дух и рассыпался в прах.       — Это ведь был тот самый старец… — удивилась Марта.       — Лжестарец, — поправила её Реджина, — который прислуживал Чародею.       — Да, и пудрил мне мозги речами о моём высоком предназначении.       — И поделом ему, — заключила Реджина, а потом изумлённо добавила: — Но в нём не было магии. Как он вообще мог добраться до кинжала Тёмного?       — Никак, — получила она ответ и обернулась на голос.       Голд уже не лежал, а сидел на полу своей лавки и смотрел на своих спасительниц весёлым взглядом блестящих почти чёрных глаз.       — Но я же призвала его, — как-то жалобно возразила Марта, всё ещё до конца не придя в себя после нынешних потрясений.       Голд поднялся на ноги, галантно предложил свою помощь Реджине, затем протянул руку Марте и, придерживая за талию, бережно поднял её на ноги, да так и не выпустил из рук. Он продолжил:       — Ты призвала то, что увидела. Кто тебе сказал, что ты можешь призывать только кинжал Тёмного, и ничего больше?       — Какой полезный навык, в хозяйстве пригодится, — фыркнула Марта и тряхнула головой, будто отгоняя остатки дурных мыслей.       — Значит, это фейк, — заключила Реджина.       — Конечно, — пожал плечами Румпельштильцхен.       — И тебе ничего не грозило? — угрожающе уточнила мадам мэр.       — Ну отчего же? — не согласился Тёмный. — Когда тебя протыкают кинжалом, это довольно неприятно. Восхищает его упорство, он так долго выслеживал меня, чтобы завладеть подделкой.       — И ты знал, что он его стащил и придёт к тебе? — спросила Марта.       — Знал, — признался маг. — И ждал его. Кстати, он и без кинжала мог доставить довольно много неприятностей. Страх смерти – один из самых сильных страхов и может толкнуть человека на невероятные поступки.       — Так чего он хотел от тебя? Силы?       — Бессмертия, которое ему мог дать статус Тёмного. Чародей заставлял его служить себе, возвращая его молодость и продлевая жизнь снова и снова. Когда Чародея не стало, над его слугой нависла угроза реальной смерти. И он пришёл ко мне за тем, что ему было нужно.       — Откуда ты об этом знаешь? — наивно спросила Марта.       — Живу давно, — улыбнулся ей Тёмный и легонько щёлкнул по носу, как в тот вечер, когда она узнала о своём даре и пришла к нему, чтобы он научил её пользоваться магией. В ответ Румпельштильцхен получил несильный удар рукояткой поддельного кинжала и лёгкий упрёк:       — Больше так не делай. Знаешь, как я испугалась, — и Марта наконец отложила нож и крепко прижалась к магу.       — Знаю, прости. Ничего обещать не могу. Но от таких угроз лучше избавляться сразу.       — Так, — деловито заявила Реджина, — простите, что прерываю ваши телячьи нежности. Всё это безумно мило, и я рада, что все живы, но я не могу попусту тратить время. Я вообще с городского совета примчалась тебя спасать, — адресовала она Голду свой укор.       Тот выпустил из объятий Марту, подошёл к Реджине и, взяв её руки в свои, сказал с теплотой:       — И я очень признателен тебе за это. Я действительно рад, что ты у меня есть.       — В следующий раз хоть предупреждай, что тревога ложная, а то сердечников в этом городе прибавится, — отозвалась польщённая Реджина и обратилась к Светлой: — Марта, если захочешь посчитаться с нашим милым Тёмным за потраченные нервы, позови меня. Я с удовольствием помогу.       — С радостью, Реджина.       Женщины обменялись улыбками, мадам мэр мягко высвободила свои руки, неловко чмокнула Румпельштильцхена в щеку и, напустив на себя важный вид, растворилась в сиреневом облаке.       — Вы хорошо ладите, — заметила Марта.       — Вы тоже, как я успел заметить, — с нежностью в голосе отозвался Голд. — Мне понравилось, как вы работали сегодня в команде. И твои магические способности были на высоте. Так что я могу закрыть глаза на то, что ты снова опоздала, — с шутливой укоризной заявил Тёмный, притягивая Марту к себе.       — Вот и спасай тебя после этого, — с фальшивой обидой отреагировала Светлая. — В следующий раз не стану, будешь знать.       — Станешь, — уверенно возразил Тёмный. — Хотя, надеюсь, следующий раз будет не скоро.       — Я надеюсь, что его вовсе не будет, — вздохнула Марта и приникла к нему.       — А пока всё спокойно, нас ждёт инвентаризация, — неожиданно сменил тему Голд. — На сегодня – два стеллажа рядом с антикварным шкафом, который ты сегодня так изящно уничтожила.       — Уволюсь к чёртовой матери, — буркнула Светлая, неохотно отстраняясь от своего мужчины.       — Буду только рад, — парировал Голд. — Станешь меня встречать по вечерам горячим ужином.       — Не уволюсь, даже не надейся, — ответила Марта и отправилась на трудовые подвиги.       Прошло три месяца с тех пор, как Голд вернул Марту. Она уже не работала в лавке, предпочитая в свободном режиме навещать Голда в его магазине. Её манила таинственная атмосфера этого места. Она любила рыться в многочисленных вещах, наполнявшим мир её любимого, и находить среди них какой-нибудь очередной артефакт с богатой историей. Но ей недоставало терпения, педантичности и рационализма антиквара. Так что, к радости Тёмного, она теперь сидела дома, осваивала кулинарное искусство, практиковалась в магии, занималась хобби, которые забросила ещё в прошлой жизни, да к тому же они с Реджиной и Эммой затеяли организацию благотворительного фонда широкого профиля под эгидой местной мэрии. Кроме того, Голд и Марта подобрали для себя новый дом, где могли бы начать действительно новую жизнь, оставив в прошлом страхи и невзгоды, так что она ещё взвалила на себя хлопоты по обустройству их общего гнёздышка. Голд иногда пытался настаивать, чтобы она сбавила обороты и не брала на себя слишком много, но Марта будто боялась чего-то не успеть или пыталась наверстать упущенное, так что буквально загоняла себя, доводя до полного изнеможения.       В это воскресение Голду удалось убедить её, чтобы она остановилась и провела один спокойный день в его обществе. Но, видимо, вселенная была против, потому что, несмотря на выходной, к Голду целый день косяком тянулись посетители, которых ростовщик, пребывая в благодушном настроении, почему-то не спешил выставлять.       Когда в очередной раз раздался звонок в дверь, Голд был занят на кухне. Хотя он всячески поощрял кулинарные экзерсисы Марты, воскресные обеды оставил за собой.       — Милая, открой дверь, — попросил он. — У меня руки в муке.       — Нет, это невозможно! Не дом, а проходной двор! — всплеснула та руками. — Сначала Лерой с этой своей яхтой, потом Вейл с частной практикой, затем Аврора со срочными вопросами об организации детского дома, Джефферсон с какими-то тёмными делишками, о которых я даже знать не желаю… Рабочих дней никому не хватает. Теперь ещё кто-то. Господи, неужели спокойное воскресенье без посторонних – это так много!       Голд подождал, пока Марта выговорится, затем выдержал паузу и, улыбаясь, спросил:       — Так мы будем открывать или пошлём всех к чёрту?       — Отличная мысль, — буркнула Марта, но потом смягчилась: — Ладно, но учти, что чувствую я себя примерно вот так.       Она взмахнула рукой, и на ней вместо бордового шёлкового платья оказалась классическая форма горничной.       — Уместнее был бы костюм дворецкого, — отпустил замечание Голд.       — Мне не пойдёт, — парировала Марта, обнажила в убийственной улыбке все тридцать два зуба и отправилась открывать новому посетителю.       — Не могу не согласиться, — задумчиво пробормотал Голд, пристально глядя на удаляющуюся волшебницу, усмехнулся и крикнул ей вслед: — Будь милой!       — Буду, — услышал он в ответ, хотя тон Марты обещал как раз обратное.       Пока Марта шла ко входу и отпирала замок, она успела успокоиться, убедить себя в том, что пришедший ни в чём не виноват и не заслуживает холодного приёма, а потому действительно решила быть милой, кто бы за дверью ни находился. Если он, конечно, не попытается её убить.       Она распахнула дверь, стараясь улыбаться как можно любезнее. И это у неё прекрасно получилось, хотя она просто поражалась, как ей вообще это удавалось. Ведь на пороге стояла Белль, которая до сих пор формально была женой Голда. Марте не нужно было даже прикасаться к этой женщине, чтобы узнать, кто это. Она слишком много места занимала в видениях, связанных с Голдом, и причинила ему достаточно боли, чтобы её образ никогда не изгладился из памяти Светлой. Но она взяла себя в руки и даже вида не показала, что знает Белль, решив принять те правила, которые ей предложат в разговоре, хотя сердце Марты защемило, когда она подумала, что сейчас её счастье стало хрупким как никогда. И даже мысль о том, что между ней и Голдом доказанная настоящая любовь, не могла отогнать сомнения и страх потерять его. Она едва выдавила из себя:       — Чем могу помочь?       Ей не нравилось ни то, что Белль красива, ни то, что у неё такой сияющий взгляд бирюзовых глаз, ни то, что она так уверена в себе и доброжелательна. Ей всё казалось фальшивым, хотя Марта и ругала себя за предвзятость, но ничего не могла с собой поделать. К удивлению Светлой, Белль не стала сразу заявлять свои законные права на пребывание в этом доме, а задала вполне нейтральный вопрос:       — Мистер Голд дома?       Ну что ж, если она хочет сохранить своё инкогнито, Марта ей подыграет. И волшебница продолжила проявлять чудеса вежливости и вместе с тем делать вид, что она не знает, с кем имеет дело.       — Да, - ответила она. – Я его сейчас позову. Проходите. Как передать мистеру Голду, кто его спрашивает? Как ваше имя?       Марта с какой-то странной внутренней дрожью, которую не могла объяснить даже себе, ждала, как представится её визави: мисс Френч (ведь она отреклась от Голда, когда он стал ради неё героем) или всё же миссис Голд (по документам она до сих пор оставалась его официальной супругой). А кем тогда приходится Голду Марта? Любовницей? Сожительницей? Никем, несмотря на то, что они пережили?       — Меня зовут… — начала Белль, но закончить не успела.       Её опередил хозяин дома. Когда он произнёс: «Белль» за спиной Марты, она даже вздрогнула и испуганно взглянула на него. И невозможно было понять, что её напугало: резкий звук, звучание имени соперницы, которое, произнесённое вслух, будто и её присутствие сделало более реальным и опасным, или то, что она оказалась совершенно неспособна считать реакцию Румпельтшильцхена на возникшую ситуацию. Он казался совершенно спокойным и даже будто отстранённым.       — Румпель! – воскликнула Белль. – Как хорошо, что ты дома. Мне так много надо тебе рассказать и показать. Там в машине мои чемоданы. Я столько всего привезла! Помоги мне, пожалуйста, донести их до дома. А может, у нас теперь, кроме горничной, есть ещё и садовник, например? – улыбнулась она. – Дополнительная мужская сила пригодилась бы.       И молодая женщина, бросив на Марту благосклонный взгляд, от которого той стало ещё хуже, развернулась и направилась к автомобилю.       Марта боялась взглянуть на Голда, пыталась унять сердцебиение и старалась не утратить связь с реальностью. Тут она почувствовала, как он осторожно и нежно погладил её по спине, и подняла на него взгляд. Он ободряюще улыбнулся, глядя на неё своими чудесными карими глазами, будто одновременно хотел подбодрить и в то же время получить от неё поддержку. Марта постаралась выдавить из себя улыбку и надеялась, что она вышла не слишком фальшивой.       — Я вернусь через пять минут, — сказал ей Голд, переступил порог, и Марта закрыла за ним дверь. Эти пять слов, произнесённые самым будничным тоном, странным образом успокоили Марту и напомнили ей о том, что Голд никогда не обманывал её доверие. Так отчего в этот раз должно быть иначе?       Хотя Марта немного успокоилась, она не могла отказать себе в том, чтобы посмотреть на эту встречу. Она со стыдом понимала, что это ребячество, незрелое поведение, что это, может быть, недостойно, но ничего не могла с собой поделать. Она встала у одного из окон, выходящих во двор, так, чтобы её не было видно, и смотрела на Голда и Белль, не в силах оторваться, пока они не закончили разговор. За это короткое время эмоции, которые овладевали Мартой, с невероятной скоростью сменяли друг друга. На место ревности, когда Белль потянулась рукой к щеке мага, пришло облегчение, когда Марта увидела, что он ласки не принял. Новая волна ревности и даже какой-то обиды, когда Голд взял Белль за запястья и ласково, как показалось Марте, увещевал её, уступили место почти детской радости, когда Белль вырвала свои руки из его. Желание вступиться за Голда, когда Марте показалось, что женщина слишком агрессивно что-то выговаривает ему, и заменившее его недоумение, когда Голд снова стал что-то ей объяснять, спокойно и по-деловому. Снова ревность, когда Румпельштильцхен приобнял жену за плечи, и тут же вспышка радости, когда он усадил её в машину. И абсолютное счастье, когда Голд наконец развернулся и уверенно пошёл назад, домой, к ней. Но счастье быстро сменилось тревогой: а вдруг он просто отправил Белль в гостиницу, пока они с Мартой не выяснят отношения между собой и не расстанутся? Вдруг именно сейчас он думает о том, как бы помягче сообщить Марте об их разрыве и о том, что он возвращается к жене? Светлую так захлестнул страх, что она едва не попалась на месте преступления. Ему необязательно знать, что она подсматривала. Если их ждёт тяжёлый разговор о расставании, она ему помогать не станет.       Марта метнулась на диван, схватила в руки первый попавшийся журнал, открыла на случайной странице и сделала вид, что полностью погружена в чтение. Но буквы перед глазами расплывались, а стук сердца едва ли не заглушал шаги приближавшегося к ней мужчины.       Он присел на подлокотник дивана, обнял её за плечи и заглянул в журнал.       — Читаешь? — с лукавой улыбкой спросил Голд.       — Угу, — лаконично ответила Марта, боясь, что голос выдаст её волнение.       — Ну и как, интересно? — маг нежно провёл по её мягким пепельным волосам и прижался щекой к её виску.       — Очень, — ответила она, не отрываясь от журнала, хотя никак не могла сосредоточиться на тексте. Всё ждала, когда он заведёт разговор, которого она так боялась.       Тут Голд взял издание из её рук и, перевернув, вернул:       — Так гораздо удобнее, — подколол он Марту. — Не знал, что тебя интересует игра на бирже.       Светлая отшвырнула журнал и обернулась к нему, подобрав под себя ноги и воинственно глядя на него снизу вверх.       — Да, я подсматривала. Жалко, подслушать не могла. Любопытство не порок, — пожала она плечами. — И о чём вы говорили? Или это тайна?       — Любопытство не порок, — улыбнулся Голд и протянул ей открытую ладонь. — Можешь узнать, о чём мы говорили.       Марта заколебалась: ей достаточно было положить свою ладонь на его, чтобы узнать все детали, но это казалось ей неправильным.       — Думаю, я обойдусь без подробностей, — наконец сказала она.       — Даже если просто всё видела, то уже знаешь, что тебе не о чем беспокоиться, верно?       То ли от сказанного, то ли от того, что Голд был рядом и, похоже, совершенно не собирался никуда от неё уходить, у Марты будто камень с души свалился. Она поняла, почему так говорят: с сердца будто спала удушающая тяжесть, и стало так легко, что захотелось петь, кричать, делать глупости, обнять весь мир, но для начала хотя бы любимого человека. Теперь она даже не понимала, как вообще могла сомневаться в нём и допустить мысль о том, что он захочет и сможет разрушить их счастливый и уютный мир на двоих.       — Не знаю, — протянула Марта. — Чем докажешь, что я могу быть спокойна?       — Ну во-первых, в самое ближайшее время мы с Белль сможем наконец развестись. Теперь, когда она здесь, всё должно пройти довольно легко.       Тут Марта удивлённо приподняла бровь:       — Мне кажется, здесь мысли читаю не я, а кто-то другой. А что во-вторых?       Мужчина усмехнулся, наклонился к ней, обхватил ладонями её лицо и, приподняв, нежно и крепко поцеловал в приоткрывшиеся навстречу ему губы. Нескоро оторвавшись от неё, он негромко спросил:       — Во-вторых достаточно убедительно?       — Не очень, — покачала головой Марта, пытаясь унять трепет в груди, который и так всегда вызывал у неё проникновенный низкий голос Голда, а сегодня и вовсе действовал на неё завораживающе.       — Значит, надо повторить, — прошептал он ей на ушко.       — И лучше полную версию, — отозвалась она, обнимая его за шею, приникая всем существом и растворяясь в откровенно ласкающем её тёплом взгляде карих глаз, который прогонял из её души все тревоги.       И серебристая дымка перенесла их наверх, в их спальню, которой суждено было в который раз стать свидетельницей магической любви.