Легенды Альтеры

Об одном хочу лишь попросить тебя…

***

      Темнота, что окутала Колдрок ещё несколько часов назад, постепенно стала привычнее для глаз. Площадь у лавки Мей пустовала, лишь в очень редкие моменты по ней пробегали совсем уж отчаянные искатели приключений, которым вечно не хватает экстрима. Осторожно открыв дверцу балкона, дабы не нарушать прекрасную и так необходимую сейчас ночную тишину, Ирис переступила на холодную плитку босыми ногами. Бледнолицая луна, что украдкой освещала город, скользя светом по крышам домов и просачиваясь сквозь занавески на окнах, сейчас будто молчаливо слушала песни ветра, шелест листвы и журчание ручьёв и рек. Сев на ограждение балкона, алхимик свесила ножки и поболтала ими вперёд-назад, неуверенно глядя в сторону Заброшенного квартала. Со второго этажа можно было даже заметить ту самую дорогу к Заоблачному алтарю, но дольше пяти секунд девочка не могла смотреть на неё спокойно, переводя взгляд на фонтан, который в свете луны становился ещё более прекрасным: магические кристаллы начинали светиться, от чего вода окрашивалась в нежно-голубой как чистая лагуна. Верно сказать, что об этом сравнении Ирис могла только догадываться — всю жизнь девочка посвящала учёбе, исследованиям и науке. Печально вздохнув, она задумалась.       Нельзя сказать, что её жизнь не начинала налаживаться — всё было относительно хорошо и, наверное, в порядке вещей. Кан Чоль оказался неплохим парнем, хотя первое впечатление о нём было не самым хорошим. Часто язвит, шутит ниже пояса, а в некоторых случаях матерится похлеще Бролина.       Ирис, разумеется, старательно упускает то, что кузнец никогда не сквернословит.       В меру строгий, не сильно-то и порядочный, он заботится о девочке больше, чем она сама о себе. Например, запрещает ей спать в домах Заброшенного квартала, частенько берёт с собой еду и воду и иногда насильно заставляет есть, ворча, что та может испортить себе желудок. Конечно, алхимик поначалу дёргалась и кричала, что она уже взрослая и не нужна ей ни его забота, ни его помощь, но когда он коротко и как-то по-своему загадочно называет её «Мелкой», Ирис… передумывает. Просто так складываются обстоятельства, не подумайте, ей совершенно не нравится ничего из вышеперечисленного.       Ну, может быть, самую малость.       А вот Арон был другим, вспоминает девочка, закрывая глаза. Такой тёплый, солнечный, считавший её уже взрослой и самостоятельной. Он ей чем-то напоминал Жасмин, оставшуюся где-то в будущем. Такая маленькая частица её несостоявшейся семьи. Сквозь смех и слёзы, с кучей ярких и весёлых воспоминаний, — однажды Ирис непременно расскажет о них Кан Чолю.       Или нет.       — А помнишь, — сказала девочка в небо, словно ассасин мог её услышать, и прикрыла малиновые глаза.       Несомненно жаркое утро Колдрока. Жители города и искатели приключений старательно стремились найти хоть какой-то клочок тени, коей в то время было не так уж и много. Например, под излюбленным Ириской дубом сейчас была сильная толкучка. Сидя на стуле и болтая недостающими до земли ножками, девочка наблюдала очередную склоку волшебницы с вызывающим декольте и явно пытающегося скрыть пылающие щёки за белоснежной чёлкой клирика. Можно было, конечно, перевести взгляд и понаблюдать за тёрками воина и разрушителя, но что из этого было хуже механик так и не решила.       К слову, в лавку к торговке Мей было не протолкнуться — все буквально стояли в очереди за бутылкой, стаканчиком, да хоть капелькой освежающего лимонада. Лучницы Аделин, что обычно печально смотрела вдаль, и след простыл, клирик Жерман, конечно, стоял на посту, но соблазн сбежать куда-нибудь к речке вместе с Кевином или Рупертом с каждой минутой становился всё больше и больше. Геральдист, разумеется, как человек предусмотрительный, разбирал библиотеку в прохладном подвале, забыв про надобность делать гербы всяким искателям приключений. И лишь Ирен неизменно стояла на своём посту, в редких случаях бегая туда-сюда по делам — скоро ведь праздник, она работает на износ.       От изучения окрестностей Ирис отвлекла вставшая рядом лучница, русые волосы которой неприятно лезли в глаза девочки. Незнакомка, недовольно цокнув, начала завистливо глядеть на пробегающих по самому пеклу кали в весьма откровенных нарядах, коим жара была нипочём, кидая в их сторону не самые приятные фразы. Услышав это, ещё один недальновидный клирик начал читать нравоучения, от которых уши всех окружающих постепенно начали вянуть. Ещё откуда ни возьмись возникали споры и драки. Лишь предусмотрительный ассасин милой внешности залез повыше на дерево, принимая ставки о том, кто же будет победителем в следующей бойне.       Вдруг что-то из-за спины неожиданно схватило Ирис за плечи с пугающим криком «Бу-у-у-у!». Упав со стульчика, девочка зашипела от боли, поднимая глаза. Перед ней стояла привычная фигура её «дорогого» друга, который явно пребывал в прекрасном расположении духа.       «Ты чего?» — обиженно спрашивает Ирис, глядя на Арона исподлобья.       Немного придя в себя, она добавляет:       «Солнечный удар что ли получил — механиков средь бела дня пугать.»       Ассасин удивлённо посмотрел на неё, а после насмешливо ухмыльнулся.       «Ты вправду испугалась?»       Девочка, злобно взглянув на него, набрала побольше воздуха, задыхаясь от возмущения.       «Вовсе нет. Если не веришь — я тебе это докажу. И вообще… — Ирис встала с земли, отряхивая коленки. Задето её самолюбие, гордость и ещё что-то, из-за чего в уголках глаз появились слёзки, — Ты злой, жестокий и плохой, не буду я алхимиком, найду себе нового напарника, а ты оставайся один!» — вскрикнула она, гордо вскинув голову и убежав в сторону Серебряного Ручья.       Рядом стоявший клирик, конечно же, начал нудно читать морали о том, что детей обижать нельзя, волшебница, что минуту назад с ним спорила, сейчас активно кивала головой, стряхивая иней с пальцев. Общими силами и руганью, немного даже угрозами с насилием, но им удалось надавить на совесть ассасина, которого буквально пинками заставили идти вслед за Ириской.       Впрочем, задача эта оказалась несложной — девочка бегала небыстро, и вскоре Арон заметил её промелькнувший силуэт и блеснувшие на солнце зелёным хвостики. Но перехватить её в пути так и не удалось — споткнувшись о камень, парень шумно упал. Потребовалось время, чтобы выпутаться из зарослей откуда-то взявшегося плюща, и, поднявшись на ноги, ассасин огляделся, предполагая, куда же Ирис могла уйти.       «Должно быть, это Сердце леса, » — сказал парень вслух и негромко выругался. Ну, только там ему не хватало вылавливать механика. Недавно именно там появилось большое количество монстров, не удивительно, что девочка решила туда побежать. Она всё же старается на благо людей.       Если бы он знал, что это не совсем-то и так…       Буквально сорвавшись с места, Арон помчался прямиком по каменной кладке. Вокруг зеленеют деревья, солнце одаряет своими обжигающими лучами всё живое. Будто что-то бьёт в висках, голова кружится в водовороте обрывающихся на полуслове мыслей, продолжение которых в совершенно другом конце. Сердце бешено стучит, грозясь разорвать грудную клетку, разломать все рёбра к чертям и оставить после себя лишь обломки, кровь и пустоту.       Затуманенным взором он замечает, что бежит по мосту через небольшой ручей, навстречу воротам. Сердце пропускает удар, руки машинально достали лезвия. Рванув с удвоенной скоростью, Арон наносит удар монстру, что зажал ослабленную, в синяках, ушибах и царапинах Ирис, грозясь одним ударом пришибить девчушку. Тот, конечно же, тут же отвлекается от жертвы и, не успев толком развернуться, падает в бок.       Всё ещё туманным взором ассасин смотрит на механика, видит дорожки слёз на её щеках, слышит, как она всхлипывает, и эти всхлипы постепенно перерастают в рыдание. На дрожащих ногах Арон подходит к Ирис, падая рядом с той на колени и прижимает к себе, крепко обнимая, скрывая собственные слёзы в её макушке, пахнущей машинным маслом и медикаментами.       «Прости меня, » — тихо шепчет на ухо напарнице парень, не сумев проглотить образовавшийся ком в горле, не найдя в себе силы скрыть дрожь в голосе.       «И ты меня, » — через, казалось, бесконечность раздался приглушённый писк девочки, после чего она начала сильно кашлять.       Постепенно сердце затихло, вернув привычную спокойность и здравый ум. Мысли утихомирились, дрожь во всём теле прошла, оставив после себя лишь лёгкий озноб, да и тот вскоре прошёл под лучами знойного солнца. Картинка перед глазами постепенно вернула свою чёткость, взгляд смог сфокусироваться. Устало вздохнув, ассасин встал и, легонько тронув Ирис за хрупкое плечо, проговорил хриплым от долгого молчания голосом.       «Ты как? Идти можешь?»       Девочка, взглянув покрасневшими глазами на него, неуверенно кивнула. Приняла помощь и встала, пошатнувшись, словно колосок в залитом золотом поле.       И они пошли, немо глядя друг на друга, неуверенно улыбаясь. Придя в себя, Ирис начала что-то говорить, чтобы хоть как-то разбавить угнетающую тишину. Арон, впрочем, беседу с охотой поддержал. И вот уже от недавнего кошмара осталось лишь пара ссадин да синяков. Уже в Колдроке ассасин купил им по большому мороженому, и они вместе под руку шагали по мостовой, не замечая глядящих на них как на сумасшедших прохожих, не слушая байки торговки Мей об их якобы отношениях. Просто живя сегодня и живя сейчас. Улыбаясь.       Алхимика будто окатило ледяной водой. Вместе с осознанием того, что, чёрт, ничего уже не будет как прежде. Просто ни-че-го. Она больше никогда не увидит яркую, искреннюю улыбку Арона, не услышит его голос, не сплетёт ему венок из благоухающих полевых цветов, не заставит его надеть. Она больше не будет делиться своими научными открытиями, не сможет хотя бы на мгновение, хотя бы чуть-чуть его обнять. Она не почувствует этот запах выпечки с утра, который намертво въедался в ниндзя, когда тот пёк что-то вкусное, а он никогда не пошутит насчёт её маленького роста, сравнительного небольшого возраста, хоть это далеко и не так. Не вплетёт в итак уже зелёные волосы траву с колосками пшеницы, не скажет, как же её глаза похожи на спелую-спелую малину. Она ему больше не сможет петь колыбельные, потому что Арон страдал бессонницей, и лишь пение могло его усыпить. И внутри что-то болезненно оборвалось, повиснув на тонкой нити надежды. Надежды, что ещё не умерла. Госпожа Ириска могла поклясться, что слышит гул своего камешка. Прислушавшись, она смогла различить звук воды в фонтане, что с шумом вновь и вновь прогоняется по нехитрому механизму, трель сверчков в ночи, тихую брань очередного пьяницы и дыхание. Не своё дыхание.       Обернувшись, девушка увидела Кан Чоля, что ровно, размеренно дышал. Девочка взглянула в его глаза, наклоняя голову чуть набок. Такие же серые, с лёгкой зелёной крапинкой. В них блестела жизнь.       «Интересно, а мои так же горят?» — пронеслось в голове Ирис. Она вновь стала терять грань между реальностью и плодом её фантазий, возможно, даже прошлым.       Но такого допустить было нельзя и, собравшись с мыслями, девочка с лёгким шлёпаньем босых ног о плитку спустилась внутрь балкона, подходя ближе к напарнику. Тот осуждающе на неё смотрел, немо отчитывая.       «Ты опять вместо сна смотришь на этот Заоблачный Алтарь?»       «Ну сколько можно, Госпожа Ириска?»       «Мы уже не раз говорили с тобой на эту тему. Вновь лекций хочешь. Или, может, сразу к клирикам?»       «Ирис, просто прекрати, пожалуйста.»       И девочка улыбнулась. Так искренне, так по-доброму, как ей когда-то улыбался Арон. И он уже так не улыбнётся. А она может. И она улыбается, глядя на монаха, а после её улыбка сменяется мольбой. Она тихо, неспешно подходит к парню, и аккуратно, словно боясь отпугнуть, обнимает. Обнимает до хруста косточек, нежно шепча, чтобы её всё же услышали:       — Пожалуйста, можно я попрошу тебя об одном одолжении?       Кан Чоль, так и не проронив ни слова, кивает, и у Ирис словно падает камень с души. Он осторожно, словно обращается с фарфоровой куклой, проводит по её волосам, распутывая маленькие узелочки, в которые из-за ветра они успели спутаться. И улыбается, так светло и чисто, говоря о том, что пора бы уже идти спать. Алхимик, вздохнув, послушно идёт.       Ведь завтрашний день обещает быть долгим, верно?

***

      

Отпусти меня, не хочу тебя. Больше не держи, не живи во лжи, отпусти меня! Отпусти меня, не хочу тебя. Я устала врать, я устала ждать и верить ни во что. Отпусти меня, уничтожь меня, вычеркни меня из остатков памяти своей. Только отпусти меня… Эля Чавес — Отпусти меня.