i'm in ur mind

low roar – tonight, tonight, tonight

      - Вы говорите, что не близки с Антоном, так? – спрашивает мужчина, внимательно глядя на перебирающего пальцами парня, и дожидается короткого кивка в ответ, чтобы продолжить. – Всё-таки вернемся к пакету. Вы знаете его содержимое?       - Толстый блокнот с адресами наркодилеров и точек продажи контрабандного оружия, пара дисков, – кто вообще использует диски в наше время? – договоры с клиентами о расправе, счета, вещественные доказательства – где-то на последней странице блокнота записан адрес помещения, отданного под склад, где Антон хранил запасы оружия под продажу, - отчеканивает Толя, всё так же пусто смотря в одну точку.       Следователь в удивлении вскинул брови; его как будто этому учили, как будто заставляли повторять всё раз за разом, без передышки.       - У вас хорошая память?       - Да.       - Может, вспомните что-нибудь ещё, что могло вас как-то удивить или что-нибудь, что было помимо пакета? – следователь нетерпеливо начал отстукивать подушечками пальцев хаотичный ритм по столешнице.       - Нет.       - Вы ничего не скрываете, Анатолий? – недоверчиво покосился мужчина, неотрывно наблюдая за каждым движением и взглядом парня напротив.       - Зачем? – Толя впервые за время всего допроса смотрит прямо на него, а не куда-то в пустоту, пытаясь понять, что происходит; взгляд переводит резко, почти пугая следователя. – Можно вопрос?       - Конечно.       - Антон мертв? – губы Толи еле шевелятся, а язык произвольно отказывается отталкиваться от нёба, чтобы произнести эти слова.       - С чего вы взяли?       - По другой причине вы бы меня не держали двое суток здесь, выжидая, когда я перестану молчать. У вас на руках все доказательства, и если бы был Антон, вы бы приехали задолго до того, как я позвонил вам, - Толя пожимает плечами и снова отводит взгляд, а в голове тысячи картинок, воспоминаний смешиваются в одно цветное, непонятное, яркое; надо выделить что-то одно, зацепиться, вспомнить детали, чтобы не забыть, не забыть ничего из того, что произошло за последние две недели.

две недели назад

      - Я убиваю людей, - коротко и ясно пояснил Антон, когда вышел из ванной, и указал на снайперскую винтовку рядом со входом в туалет. - Вот этим.       Толя старается дышать ровно и одновременно пытается понять, какого хрена, в принципе, происходит прямо сейчас у него дома. Неделю назад он был обычным парнем в очках с парочкой друзей, а сегодня у него в ванной смывает кровь со своего тела его же друг-убийца! Класс, лучше расклада не придумаешь. О, это что, сумка с оружием за дверью? Черт возьми, Раут, это точно оружие!       - Ну, слава богу, я-то думал, ты упал и коленку поцарапал… Ты что, серьезно меня за дурака держишь?! – воскликнул Толя и потёр виски. – Господи, насколько нужно быть идиотом, чтобы подумать, что, глядя на тебя и свою ванную в крови, а ещё на кучу оружия, которое ты разбросал рядом, я не пойму, что ты убийца? Твою мать, Раут…       - Толя, успокойся, - Антон хочет подойти ближе и обнять парня за плечи, но Борисов пятится назад и прижимается спиной к стене. Конечно же, сам Антон не в восторге от такого расклада. – Ты умом тронулся, Борисов? Если бы я хотел тебя грохнуть, я бы сделал это ещё вчера. Просто свернул бы тебе шею в темноте, ты бы даже ничего понять не успел.       - Какого хрена ты вообще ко мне приперся? – даже не дослушав и всё так же прижимаясь к стене, начал снова негодовать Толя.       - У тебя безопаснее всего.       - Раут, ты убиваешь людей, в моей квартире, с учетом твоего нахождения здесь, в принципе безопасно быть не может. А если тебя найдут те, кто хочет твоей смерти? Меня же тоже убьют!       Антон вздыхает, трёт лоб и смотрит на Толю:       - Послушай, мне нужна поддержка. В том смысле, что мне нужен человек, которому я смогу доверять.       - Ага, и ты решил выбрать меня? – саркастично подметил Толя, пытаясь “держать марку” и не выдавать то, что он пиздец как волнуется, и ему кажется, будто прямо сейчас он обделается и наложит целый кирпичный завод возле этой стены. – Ты же понимаешь, что я – самый хуевый выбор из всех твоих знакомых? Почему не Кирилл?       - Он уехал сегодня, - вздох, - я очень надеюсь, что ты ошибаешься и не являешься самым хуевым из тех людей, которым я доверял и доверяю, потому что в противном случае мне придется тебя убрать.       Толе бы радоваться, что ему доверяет чертов снайпер Антон Раут, да что-то его слова про незапланированное устранение Борисова из своей жизни как-то не особо вдохновляют на какие-либо поступки в отношении всей ситуации, что сейчас развернулась. Он от нервов чешет челюсть и пытается смотреть куда угодно, лишь бы не Антону в глаза.       - Знаешь, я только проснулся и я не очень хочу разбираться в этом всём, - пытается перевести тему Толя и аккуратно уходит в кухню.       - Нам надо с этим разобраться, Толь, - говорит ему вслед Раут.       - Да-да, конечно, - бормочет невнятно тот. – Можно я побуду один хотя бы пару часов?       Разбираться в этом не хочется, думать об этом тоже не хочется, хочется быстро напялить куртку и сбежать, как трус, вниз, куда-нибудь далеко, без уверенности в том, что Антон его точно не найдет. Последнее – очень сомнительная мысль, Толя вряд ли даже успеет метр отбежать от дома, Антон, вероятнее всего, расценит этот побег как способ сдать его, а разбираться долго не будет: пристрелит – и всё, он, вероятно, хороший снайпер, верно? Так себе, конечно, способ закончить жизнь. Толя заваривает себе зеленый чай и, вздыхая, садится на стул, пытаясь не думать о том, что в его ванной следы чьей-то чужой крови.       Антон на самом деле убирается в ванной и даже улыбается, когда Борисов наконец-то отходит от утреннего состояния и шутит про то, что сам изобьет Раута, если увидит хоть каплю крови на ковре в прихожей. В самой ванной стало ещё чище, чем было до этого и у Толи проскальзывает неприятная предсказуемая мысль о том, что его другу это приходится делать не в первый раз. Кроме шуток Толя больше ни слова не говорит Антону, запирается в комнате и сидит там, пытаясь отвлечься на игры, мемы и видео на ютьюбе. Это немного помогает, поэтому он пишет Рауту смс-ку и просит его зайти – так по-задротски.       - Расскажи мне, - липкий страх вперемешку с холодным потом прокатывается по спине, оставляя ощутимый, неприятный след на коже; Борисов не хочет знать, какие вещи делает Антон, насколько эти вещи плохие, но ему нужно это знать, чтобы точно знать, насколько он в опасности.       - Я убиваю людей.       - Я это уже слышал, - Толя не поворачивается к нему.       - Я наёмник, одиночка, - Антону тяжело это дается, потому что ранее ему не приходилось ни с кем делиться подробностями о роде своей деятельности. Обычно он отмалчивался или говорил, что подрабатывает грузчиком в ночную смену. – Киллер, проще говоря. Работаю на плохих дядь, и эти плохие дяди дают мне большие деньги.       - Почему ты пришёл весь в крови? Такое бывало? – быстрые вопросы – простой способ избежать длинных ненужных объяснений с кучей оправданий.       - Нет, - Антон чувствует себя так, будто он на допросе, но перед ним только спина его друга. – Я хотел прекратить этим заниматься и начал собирать все данные на моих боссов, на закладчиков наркоты, на братков, убивал одного за одним больших шишек, но меня сдали. Пришлось работать руками.       Толя вздрагивает после этих слов.       - Ты убил кого-то ещё вчера?       - Нет, но сильно ранил. Вряд ли этот человек дожил до утра.       - И ты собираешься продолжать убивать людей во имя якобы благой цели?       Толя переводит дыхание и всё ещё боится повернуться; он тяжело вздыхает и ему кажется, что он приютил змею под сердцем, разрешив Антону остаться здесь. С одной стороны, он помогает, пусть и не особо близкому другу, но с другой стороны – покрывает преступника и находится в шаге от пропасти, в которую его тянет Раут одним лишь своим присутствием.       - Толь, - снова говорит Антон. – Как бы я сам ни был против, но мне нужно закончить то, что я начал.       - Ты думаешь, что поступаешь хорошо?       Раут долго молчит и спустя некоторое время встает; отвратительный скрип дивана эхом отбивается от стен и бьет по ушам. Антон подходит к Борисову со спины, и в голове Толи мигом проносится сцена, в которой его душат, а он даже не может закричать, потому что руки его друга слишком сильные, и у самого Толи остается буквально пара мгновений, чтобы подумать о том, что он сделал не так. Но этого не происходит.       Когда Антон наклоняется, почти мягко обвивает своими руками шею Толи и его губы останавливаются так близко к его уху, что горячее дыхание ощутимо опаляет кожу, тот вздрагивает.       - Если бы ты верил в Рай и Ад, то куда бы ты попал?