Пиратская жемчужина

Арчеры были одним из богатейших семейств страны. Но лишь немногие знали, каким путём наживал свои состояния старый граф Роджер. Шандор знал. У него был давнишний счёт к Роджеру Арчеру, и каким же счастьем было узнать его слабое место. Семнадцатилетний Юнатан Микаэле Арчер. Гордость престарелого отца. Красив, образован, здоров, с притягательным запахом, — так говорили о нём в обществе. «Жемчужина Арчеров» — неизменно писали о его появлении на балах светские хроники. До Шандора доходили слухи, что отец уже послал его портрет и впитавший аромат платок великому князю Рутении. И что будто бы тот выразил заинтересованность в браке. А это означало, что со временем Юнатан стал бы соправителем целой державы. Впрочем, кое-кто не разделял мнения о талантах младшего Арчера. Любовник Шандора, молодой «весёлый вдовец» Лоранд всегда фыркал, если альфа начинал спрашивать об этом юноше:  — Да он бесцветен как моль! Бледная кожа, бескровные губы, мышиного цвета волосы и невыразительный запах! Что в нём находят другие, я не пойму, — потрясал смоляными локонами омега, и тут же ловил себя в зеркале: белоснежная кожа, жгучие эбеновые глаза и ярко-красные губы, остающиеся такими без всяких красок. Ну, что ещё нужно этому пирату?! Но Шандор как будто не замечал ревности любовника, он продолжал и продолжал расспросы, пока Лоранд не начинал беситься и грозиться отлучением от дома. Тогда Шандор с хохотом заваливал того на кровать и начинал целовать повсюду, где дотянется. Лоранд был бесценным поставщиком информации, так как вращался в нужных кругах и просто обожал светские сплетни:  — Да зачем мне нужен этот девственник? — смеясь, отбивался от лёгких ударов Шандор. — Если у меня есть такой горячий омега, как ты. Брось обижаться, мне просто любопытно.  — От любопытства усатый сдох! От него тебе будут только неприятности, запомни это! А от меня совсем-совсем другое… — Лоранд страстно впивался в губы альфы, и мир в паре возвращался. Шандору действительно не было дела до прелестей младшего Арчера. Он просто собирал сведения о противнике, как хороший военный стратег. Вот и всё. Он видел этого юнца издали — когда тот катался в парке на лошадях, или катал обруч на лужайке около дома — он видел, что омега молод, строен и миловиден, но это альфу никак не трогало. Мало ли на свете миленьких омег? Он не собирался из-за любовного увлечения провалить дело. Так поступают только идиоты. Вот уже девять месяцев подкупленный им лакей в записках беспрестанно докладывал о перемещениях омеги. В перерывах между рейдами Шандор изучал план их имений и городского дома, пытаясь найти слабые места. Но за стенами поместий знатные люди были практически неуязвимы. Постоянно на виду, постоянно под охраной. И единственной возможностью выкрасть омегу была дорога. В тот день Шандору благоволила удача: юный отпрыск задержался дольше положенного и поехал короткой дорогой в сопровождении одного лишь кучера и компаньона. Кучер был здоровенным детиной со свинцовыми кулаками, и в ближнем бою уложил бы всех его ребят, но Шандор сделал ставку на хорошее зрение и шальную пулю. И пуля его не подвела. Да!!! Он ухватил за хвост единственную возможность отомстить старику Роджеру, и он воспользуется ей на полную катушку! Шандор не учёл лишь одного. Запаха. Того невидимого повелителя, что заставляет сердце альф выпрыгивать из груди и разжигает нестерпимое желание оказаться в объятиях омеги. Когда Шандор вытащил Юнатана из разбитой кареты и прижал к груди, он чуть не забыл весь план: его лёгкие обожгла волна умопомрачительного омежьего аромата. Юнатан пах не как обычный человек, он пах как небесное создание, так прекрасно и чисто… Шандор ощутил, как жар блаженства разливается по телу и щекочет чресла. Тут же захотелось зарыться носом в ворох кружева около шеи, и вдыхать-вдыхать этот аромат…  — Эй, бездельники, поторапливайтесь! — зарычал капитан, злясь на самого себя. Он что, маленький альфёныш, в первый раз учуявший сладкий запах омеги?! Шандор большими шагами понёсся к лошади, спрятанной в кустах неподалеку. Он не хотел, чтобы команда заметила его странное состояние. Надо было скорее взять себя в руки, ведь он вовсе не ради утех воровал младшего Арчера. В каюте неуместный приступ желания снова повторился. В закрытой комнате — один на один с пленником — Шандору снова захотелось отойти от своего плана: сорвать этот ворох дорогой одежды, ласкать и целовать его молодую нежную кожу, поджидая, пока омега проснётся… Альфа сам себя ущипнул за руку: «Думай о выгоде, болван, он важный пленник!»  Но всё же не смог заставить себя отправить Юнатана на соломенный тюфяк, что был брошен в дальнем углу каюты. Шандор уложил его в собственную постель и аккуратно прикрыл одеялом. Кровать весьма широка, чтобы поместились двое. Капитан довольно улыбнулся: можно же себе позволить хоть эту маленькую прихоть? Шандор за свою жизнь приобрёл стальную выдержку, он мог держать в узде своё естество, с Юнатаном это бывало безумно трудно, но альфа никак не мог отказаться от соблазна: волосы Юнатана такие мягкие и нежные, каждый вечер он зарывался носом в их густую волну, вдыхал аромат блаженства и безмятежно засыпал, чувствуя себя так хорошо, как никогда раньше. Хотя Юнатан не давал скучать. Только альфа успел растаять в лужицу от его серых глаз и милой улыбки, как парень устроил бунт. Направил на беспечного Шандора его собственные мушкеты! Альфа закипел, как масло в жаровне — он делает для пленника всё, чтобы смягчить неудобства: выдаёт одежду, кормит лучшими яствами, устраивает купание с лучшим куском мыла, — а этот прохвост угрожает и пытается сбежать! Как же сладостно было рвать на лоскуты его леггинсы и видеть испуганные глаза этого высокородного сноба. Никто не смеет идти наперекор капитану! Тем более какой-то омега! Пришлось его привязать. И мушкеты надо закрывать на ключ. Но Шандор не мог заставить омегу спать на полу. Точнее, он не желал терять Юнатана из своей постели, хотя ярость клокотала в груди и нагоняла горячку: — Погладь меня по груди немного, — потребовал пират. — Я сегодня так разозлился на тебя, и ты должен загладить свою вину. А омежья ласка меня всегда успокаивала. Шандор скосил глаза на парня: тот явно был зол и рассержен, но… подчинился. Его глаза стали как свинцовые тучи и метали молнии, альфа был уверен, что Юнатан хочет убить его в этот момент, но с довольным видом закрыл глаза — его самолюбие торжествовало! Снова потекли безмятежные будни. Шандор проводил весь день наверху с командой, обучая младших морскому делу, помогая ставить паруса и выправлять курс с помощью секстанта, а вечером спускался в свою уютную каюту, чтобы обнять тёплого душистого омегу и зарыться носом в его русую макушку. Да, теперь тот целый день лежал в постели, отвернувшись к стенке, но альфу это не трогало — надо было меньше бузить! Однако на третий день он застал Морэ за поглощением обеда, предназначенного пленнику. И это были не объедки.  — Что здесь происходит? — грубо развернул бету Шандор. — Почему ты подчищаешь чужую тарелку? Тот в страхе прожевал не шедший в горло кусок и замычал. Морэ скривил скорбную мину и отвернулся от тарелки, изображая омегу, а потом покрутил пальцем у виска. Типа, совсем пленник умом тронулся — от еды отказываться.  — И сколько это продолжается? Морэ показал три пальца.  — Три дня?! Паршивец малахольный! Дай сюда, я сейчас с ним разберусь! И Шандор с дребезжащим от злости подносом отправился в каюту.  — Какого спрута ты творишь? Ты решил уморить себя голодом? — Шандор брякнул подносом о стол и направился к кровати. — Вставай и отвечай! Юнатан лежал в углу кровати, свернувшись калачиком и закутавшись в простынь. Он не сразу отреагировал на вопросы пирата, отчего тот ещё больше разозлился. Шандор схватил вялую тушку омеги и развернул к себе, в упор уставившись на пленника:  — Ты почему не ешь? Решил себя уморить?!  — Я не хочу… — тихо пробормотал Юнатан.  — Не ври, такого не бывает! Молодые здоровые люди всегда хорошо едят!  — У меня нет желания, — повторил омега, отворачивая голову, — я целый день лежу в кровати, даже не встаю. Мне скучно и одиноко. Кусок в горло не лезет.  — Ты сам в этом виноват! Не надо было совершать глупостей!  — Я поступил ужасно глупо, я признаю это… Но то, как ты поступил со мной — жестоко и унизительно. Хотя ты понимаешь, что я не смогу сбежать с этого корабля, ты привязал меня, как какого-то телёнка в хлеву. Стоит ли удивляться, что я буду в слезах и унынии? — Юнатан грустно вздохнул и снова отвернулся к стенке. — А раньше я танцевал на балах, играл в обручи, катался на лошадях и рыбачил с братьями в нашем загородном поместье. Там была жизнь, а здесь отчаянье… Шандор с тревогой посмотрел на юношу. Сейчас — при пристальном взгляде — он рассмотрел, что Юнатан снова какой-то бледный. Исчезли тот румянец и жизнь, что были несколько дней назад. Взгляд потухший. Волосы спутаны. Хотя утром после «бунта» капитан всё же достал Юнатану гребень — красивый гребень из слоновой кости, добытый им в качестве трофея — вот он, по-прежнему лежит на краю сундука нетронутый. Но Шандор не хотел признавать, что поступил жестоко:  — Ты мой пленник! И я решаю, как тебя содержать! Захочу, и посажу в трюм — к крысам!  — Да, я уяснил это… — прошептал Юнатан, подбирая ноги к себе, — я не пойду против тебя.  — Вот и правильно, — смягчился Шандор. — Вечером ты съешь весь ужин, понял?!  — Да. И капитан довольный ушёл наверх. Небольшое затруднение с пленником решено. Скоро он съест весь ужин, затем завтрак и к следующей ночи румянец вернётся. Ведь нет ничего лучше для здорового цвета лица, чем хорошая еда, свежий воздух и крепкий сон. Шандору нужно было вернуть живого сына, и он вернёт живого! Иначе сделка тут же потеряет в цене. Ведь только это же его волнует, правда? Но вечером произошло непредвиденное. Когда капитан через пару часов спустился в каюту, решив сам проследить за тем, чтобы пленник поел, он обнаружил того без чувств. Юнатан, как бледная восковая кукла, лежал в кровати и не реагировал на голос и лёгкие похлопывания по щекам. Тут Шандор испугался…