Пиратская жемчужина

Это было очень тяжело — пират оказался совершенным бесчувственным чурбаном! Юнатан уже третий день голодал, съедая из всего меню лишь кусок чёрного хлеба, а этот тугодум даже ухом не вёл. Не то, что его отец — тот был гора-а-аздо проницательней в этом деле — уже к вечеру начинал бегать, встревоженный состоянием любимого сыночки. Это было сильное оружие, поэтому Юнатан использовал его лишь трижды, чтобы отец не потерял доверия. Но каждый раз притворство срабатывало! А здесь Юнатан стонал, вздыхал, закатывал глаза и изображал умирающего лебедя каждый раз, как только капитан заходил в каюту, а тому было хоть бы хны. На третий день омега уже начал раздумывать, а не съесть ли ему половину похлёбки или хотя бы вон то маленькое аппетитное крылышко перепёлки? Ведь это совсем мало, а Шандор и не заметит. Да и его немой прислужник не расскажет. Хотя лучше бы рассказал, этот пень с глазами быстрее бы отреагировал! Но потом Юнатан справился с упадническими настроениями и решил идти до конца — никаких полумер! Есть один шанс, что всё получится, и тысячи шансов — всё проиграть. Поэтому, когда Шандор после обеда ворвался злой и с подносом, Юнатан чуть не осветил улыбкой всю каюту. Наконец-то! Пришлось срочно прятать лицо в подушку, а то он бы себя выдал. Когда альфа развернул пленника к себе, Юнатан уже вошёл в роль и с талантом актёра королевских театров изобразил сплин, тоску и обиженную невинность. Весьма достоверно изобразил, ведь после двух с половиной дней голодовки хоть кто загрустит. Но этот толстокожий изверг, похоже, не до конца пронялся — не бросился сразу его отвязывать и проводить экскурсию по кораблю — и пришлось применять тяжёлую артиллерию… Омега «упал» в обморок. Когда тебя трясут и шлёпают по щекам, очень сложно не сморщиться и не отпихнуть грубияна, но Юнатан стойко сдерживал дыхание и даже не двигал глазами под тонкой кожей век. Руки безвольно повисли, голова откинулась назад, губы приоткрыты — всё, как учил старший приятель. По взволнованному голосу альфы юноша понял, что спектакль удался:  — Эй, ты чего? Давай, приходи в себя! — Шандор потряс омегу за плечи. — Решил меня душегубом сделать? Юнатан никак не реагировал. Хотя очень хотелось открыть глаза и посмотреть на встревоженного злодея. Лёгкий сумрак в каюте только помогал омеге играть свою роль: он скрывал небольшие огрехи игры и придавал лицу Юнатана нужную бледность. Шандор всерьёз забеспокоился…  — Ох, святые небеса, с этими неженками всегда одни проблемы! — прорычал альфа, хватая с тумбы графин с водой. — Арчер, ты нужен мне живой! И с этими словами он набрал полный рот воды, а затем со всей силы лёгких выдал её обратно, орошая лицо ничего не подозревающего юноши. Юнатан тут же«очнулся» от обморока:  — Кха-кха, зачем ты это сделал? — простонал он слабым голосом, брезгливо утираясь оставшимся рукавом рубашки. — Зачем плеваться водой? Мне и без этого гадко.  — Слава Двуединому, очухался! — Шандор открыл окна в каюте, и в комнату ворвался освежающий вечерний воздух. — Сейчас тебе станет лучше.  — Мне станет лучше, если я сам смогу подойти к окну, — намекнул на освобождение от верёвки Юнатан. Но капитан не уловил намёка. Он вышел из каюты, чтобы через десять минут вернуться с подносом, полным еды. Рот Юнатана непроизвольно наполнился слюной — так хотелось есть, но он сделал вид, что совсем не заинтересован содержимым подноса. Он отвернул голову от альфы и уставился в стену.  — Так, развернулся сюда, — скомандовал Шандор, подходя к кровати. Он снова надел маску грубоватого пирата. — Сейчас ты съешь всё это до последнего кусочка, понял?  — У меня нет аппетита, — прошептал Юнатан. Но прозвучало как-то не очень убедительно.  — А у меня нет никакого терпения! Будешь есть! Шандор взбил подушки и приставил их к изголовью, а потом, не спрашивая у омеги, усадил того в кровати. Юнатан решил больше не сопротивляться и ожидал, когда капитан поставит поднос на его колени. Но неожиданно Шандор сам взял ложку и зачерпнул ею похлёбку:  — Открывай рот, — скомандовал он. — Ты ж умрёшь без нянюшек-прислужников и сорвёшь мне весь план. Совсем не приспособлен к жизни.  — Ммм, — промычал омега, стараясь не закатывать глаза от удовольствия: до того вкусной казалась похлёбка. Пусть пират так думает, что без нянюшек он и вправду умрёт.  — Никогда ещё пленники не доставляли мне столько хлопот.  — А я не просил меня похищать.  — А я не разрешал тебе открывать рот!  — Так как же я буду есть, если не открывать рот?  — Молчи и жуй! — гневно подёргивая глазом, скомандовал Шандор. Он впихнул ещё одну ложку похлёбки в бестолкового омегу.  — Угу, — кивнул головой Юнатан, позволяя себя кормить. Он решил послушаться пирата — игра в голодовку ему самому порядком надоела — и съел таким образом всю тарелку. Шандор был доволен. Далее последовал черёд индюшачьей грудки с гарниром. Тут уже капитан позволил Юнатану самому орудовать приборами, но зорко следил за каждым кусочком, отправленным в рот. Омеге было крайне неуютно от такого пристального внимания, ведь надо было очень постараться сделать безразличный вид, типа, он вообще есть не хочет — так… делает одолжение! Хотя на самом деле — не будь в каюте капитана — жадно впился бы зубами в грудку, наплевав на вилку и нож.  — Шпашибо жа ужин, — дожёвывая последний кусочек, довольно прошамкал Юнатан. Он решил быть вежливым.  — На здоровье, цыплёнок, — с улыбкой кивнул Шандор.  — Я не цыплёнок, я довольно высок для омеги и не страдаю сухоткой, — возмутился омега. Он считал себя — и абсолютно обоснованно — весьма привлекательным.  — Да таких дохляков, как ты, я в жизни не видел!  — Это потому что я постоянно лежу в постели, — в лоб намекнул Юнатан и вытянул ногу с верёвкой, — вот если бы я мог прогуливаться и разминаться, то стал бы гораздо-гораздо более бодрым. И тебе бы не пришлось напрягаться.  — Напрягаться или нет — решаю я! — рявкнул Шандор, заграбастывая пустой поднос. — А ты будешь делать то, что я скажу. И ты будешь привязанным столько времени, сколько надо. Понял?!  — Угу, — грустно кивнул омега, расстроенный провалом попытки освобождения: пират был совершенным толстокожим извергом. Шандор ушёл. И не появлялся до тех пор, пока каюту не затопили сизые ночные тени. Масляные лампы не горели, и в открытое окно задувал холодный морской ветер. Делалось неуютно. Но Морэ, с тех пор как пленник попал в опалу к капитану, вообще перестал замечать омегу. Он забирал ночную вазу и уходил, делая вид, что не слышит просьб Юнатана. Вот и в этот раз притворился, что ещё и глухой. Хотя омега точно знал, что нет. Чем он вызвал такую нелюбовь беты, Юнатан придумать не мог. Ему и так было паршиво оттого, что его игра не удалась. Разжалобить похитителя оказалось гораздо труднее, чем отца. И Юнатан от нечего делать всё прокручивал и прокручивал эти невесёлые думы в голове. А тут ещё ночная прохлада. Она пробиралась под тонкую простынь и холодила кожу. Омега подобрал ноги и свернулся калачиком, но даже так не удавалось расслабиться и заснуть. И когда пришёл Шандор, Юнатан даже обрадовался. Альфа зашёл в каюту и, стараясь не шуметь, закрыл окно. Он не зажигал ламп, потому что думал, что омега спит. Он тихонько разделся и, против обыкновения, аккуратно улёгся в кровать. Через пару минут послышалось знакомое мерное посапывание — альфа заснул. Юнатан, всё это время боящийся шелохнуться, с облегчением выдохнул и придвинулся вплотную к горячему телу альфы. «Боже, как низко я пал», — с секундной грустью подумал парень, — «но это ради моего выживания!» — успокоил себя он и прижался спиной к широкой уютной груди пирата. Тот, не просыпаясь, обнял омегу и сладко выдохнул ему в волосы. По телу разлилось приятное тепло и умиротворение. Шандор был отличной «печкой». Юнатан полежал так минут пять и осмелился засунуть холодные ступни между икр мужчины — тот не проснулся. Зато Юнатан через пять минут согрелся, расслабился и крепко уснул: завтра он придумает новый план, и всё у него получится! Юность так самонадеянна. А утро началось с сюрпризов.  — Вставай, креветка! — радостно пробасил над ухом альфа. Юнатан, привыкший, что капитан уходит после утреннего колокола, резко дёрнулся и наткнулся попой на крепкое бедро альфы. Тот сидел на кровати и уже какое-то время рассматривал спящего пленника. «Ой,» — Юнатан вдруг смутился и попытался залезть под простынь, но альфа не дал:  — Дай мне твою ногу, красавчик, — сказал он, скинув с покрасневшего юноши его «защиту».  — Зззачем? — пролепетал ничего не понимающий спросонья омега.  — Затем что я хочу её пощупать, — загоготал Шандор, сверкая белыми зубами. Ему было так потешно наблюдать за смущением парня, он даже потянулся рукой к щиколотке, чтобы полюбоваться, как Юнатан весь собрался и приготовился биться за свою честь. — Да не бойся ты, святоша, я просто хочу снять верёвку. Я кое-что придумал для тебя, ты же всё равно не убежишь с корабля.  — Уф, — выдохнул от облегчения омега. Он не стал спрашивать, с чего вдруг пират так решил именно сегодня, хотя вчера был против. Похоже, его план всё-таки сработал! — Ты же понял, что на корабле, кишащем пиратами и голодными крысами, я — твоя лучшая защита? — Юнатан согласно кивнул, и Шандор развязал сложный морской узел, секрет которого омеге так и не поддался. –Я подумал, почему бы тебе не гулять по галерее? Прогулки делают тело бодрее. Да и мне меньше напрягаться. Шандор встал и кинул на кровать к Юнатану какое-то тряпьё.  — На, надень это.  — Что это? — удивился юноша. — Чьё это?  — Это я одолжил у Морэ. Он, конечно, немного крупнее тебя, но так даже лучше. Будешь больше похож на бесформенный куль.  — Но я вовсе так не хочу!  — Значит, сиди в кровати! Хватит уже того, что моих ребят будет отвлекать твой запах. А если ты выйдешь к ним при параде, да в камзоле с сапфировыми пуговицами, боюсь, их преданность мне может пошатнуться. Юнатан без слов стал натягивать холщовую рубаху. Если такова цена свободы передвижений, то он её заплатит.  — Вот и умница, всегда бы так. Шандор отвернулся и стал смотреть в морскую даль, а Юнатан вылез из кровати, ловко натянул на себя широкие штаны и завязал пояс. Он был похож на придорожное чучело, что распугивает ворон на полях, Морэ, по всей видимости, отдал самую старую и убогую свою одежду. Даже крестьяне в его имении одевались лучше.  — Отлично! — наоборот, одобрил капитан его вид. — Сейчас ещё голову закроешь, и вообще красота будет. Он достал из недр сундука отрез белой материи, которую ловко обмотал вокруг головы Юнатана. Материя закрывала плечи и шею, а спереди оставляла открытыми только глаза. Было похоже на головной убор восточников.  — Я же так дышать не смогу! — пожаловался бедный пленник.  — Сможешь! А без повязки ты превратишься в варёного рака. Весеннее солнце очень обманчиво: ты думаешь, оно нежно ласкает кожу, а на самом деле — медленно поджаривает! Ты мне с обмороком от солнечных ожогов не нужен.  — Ясно, — кивнул Юнатан. Это был весьма резонный довод, с которым он был согласен. Они вышли из каюты и оказались в небольшом коридоре. Стены здесь были до половины обшиты красным деревом и до половины — зелёным сукном. Симметрично друг напротив друга располагались масляные светильники в высоких стеклянных колбах. В центре коридора была лестница. Она вела куда-то наверх. Шандор строго-настрого запретил пленнику по ней подниматься. А также заглядывать в любую из двух дверей справа и слева от неё. Похоже, это были тоже чьи-то каюты. Но Юнатан пока и не стремился узнавать что там. Вдруг они принадлежат каким-нибудь безнравственным альфам? Ему и одного капитана хватало. С одной стороны коридорчик заканчивался окном, за которым в ярких солнечных брызгах мерно покачивался океан, а с другой стороны — узкой дверью. Вот к этой двери они и направились. Шандор с силой дёрнул её — и в коридор полился слепящий свет. Дверь вела на галерею (*), почти полукругом опоясывающую корму корабля. За руку с капитаном они вышли на свежий воздух, и Юнатан почувствовал огромное переполняющее его счастье! Щурясь от яркого солнца, он с упоением вдыхал солёный морской воздух — этот воздух, казалось, пьянил и кружил голову, — он окидывал взглядом необъятные морские просторы: везде, куда достигал глаз, было только серебрящееся море, бездонное синее небо и тонкие перистые облака.  — Красиво? — вдруг возник над ухом голос альфы.  — Что?.. Да, это потрясающе! Я никогда не плавал так далеко в море, только на лодке вдоль берега. Кажется, что море бесконечно! Капитан довольно улыбнулся:  — Можешь гулять по галерее утром и днём. Но не забывай про свои обещания. Иначе придётся переселить тебя в трюмы.  — Я обещаю хорошо себя вести! — тут же выпалил Юнатан, боясь лишиться всего этого великолепия. Шандор кивнул и оставил омегу одного. Юноша два часа не мог поверить своему счастью. Он радостно бегал по галерее туда-сюда, справа и слева рассматривая эту громаду. Он никогда не плавал на корабле, и теперь всё ему было интересно: он скользил взглядом по гигантским стрелам мачт, вонзающимся в небо, он любовался величественными облаками парусов, он изучал бесчисленные сети канатов, опутавшие их, — это всё было ново и удивительно! По временам он видел маленькие фигурки людей, ловко карабкающихся по этим канатам, и улавливал разнообразные запахи альф, что жили своей жизнью где-то там вверху. После обеда он сберёг весь свой хлеб, чтобы крошить его чайкам. Они постоянно следовали за кораблём и так смешно с криками боролись за каждый кусочек «подаянья». Юнатан разговаривал с птицами на правом борту, когда увидел боковым зрением, что на крюке для каната прямо напротив него кто-то сидит. Он тут же повернул голову и увидел молодого загорелого альфу. Буквально в трёх метрах от него был человек! В простой рубахе, подвёрнутых до колена штанах и босой. Он жадно пялился на него и раздувал крылья носа, втягивая его аромат.  — Ты кто такой? — не слишком учтиво спросил Юнатан.  — Я Рокс, парусный мастер, — широко улыбнулся он, обнажая альфьи клыки. — А ты наш пленник, жемчужина Арчеров? Наш капитан говорит, что слухи нагло врут, поэтому ты прикрываешься тряпкой?  — Что значит врут? — возмутился омега, что этот невежа подразумевает?  — Ну… капитан говорит, что ты страшноват на лицо: зубы, как у старого мерина, и нос, как жёлтая слива. А ещё, что ты волосатый и кривоногий. Но одного у тебя не отнять — ты изумительно пахнешь. Я не помню, чтобы другие омеги пахли так чисто и нежно. Наверно, поэтому тебя зовут жемчужиной…  — Как ты смеешь говорить это мне? Я кривоногий и волосатый? — гневно закричал Юнатан. Его почему-то задело, что капитан так о нём отзывается. — Да сам он страшный, как морское чудище, а ещё хам и мужлан!  — Разве я разрешал приближаться к пленнику, Рокс?! — загрохотал сверху зычный голос капитана. Рокс сразу встрепенулся, и, бросив «Прощай», быстро полез по канатам вверх на палубу. Юнатан отпрыгнул от перил и зажал рукой рот, он боялся, что Шандор и его услышал. Но было тихо. И через несколько минут омега пошёл дальше гулять по галерее. Ах, вот какой этот пират двуличный! В каюте пожирает его глазами, заявляя, что не зря его назвали «Жемчужиной Арчеров», а команде рассказывает совсем другое?! Где это у него зубы, как у старого мерина? Да Юнатан столько намучился с благовременным выдиранием молочных зубов, чтобы новые росли ровно и красиво, что ему даже кошмары снились! И он их всегда чистил зубным порошком из толчёной яичной скорлупы, мяты и белой глины. Все делали комплименты его прекрасной улыбке! Потом он остановился и с негодованием себя одёрнул:  — Мне не должно быть никакой разницы, что думает обо мне этот грязный вонючий альфа!  — Так вот как ты обо мне отзываешься? — послышалось над его головой.