Пиратская жемчужина

Юнатан с ужасом подошёл к перилам и глянул вверх. Там, на первой галерее, стоял капитан и, ехидно щурясь, смотрел на него.  — Не, это я не про Вас! — в страхе прошептал Юнатан, — Это я про другого альфу, того что болтал со мной!  — Вот как, — улыбнулся мужчина.  — Да-да, — закивал юноша.  — Ну, хорошо, а то я уж думал…  — Нет! Капитан скрылся, и Юнатан мысленно поздравил себя с победой: он умудрился не наделать себе новых неприятностей! Он быстро учится и старается сдерживать свою горячность, и, кажется, у него получается! Омега покружился на пятке и весело засмеялся. Этот день закончился просто чудесно, и ничто не испортило радости Юнатана от свободы и океана. Следующий был такой же спокойный. Можно было подумать, что Юнатан не пленник, а почётный пассажир, совершающий вояж по морю. Он стоял на галерее и провожал взглядом лилово-красный закат, когда рядом появился капитан:  — Завтра ты снова увидишь землю.  — Так скоро? — радостно обернулся Юнатан.  — Да. Морские боги благоволили нам, при попутном ветре и хорошей погоде быстро дошли, хотя весной часто бывают волнения и штормы, — Шандор подошёл почти вплотную к юноше, и тот вздрогнул. — Правда, в Ферузе придётся задержаться немного, пока я не найду прибыльное дельце для обратного пути. Идти с пустыми трюмами совсем невыгодно. Благо, наш король наложил эмбарго на целый перечень вещей из-за границы, так что контрабанда — ещё один кормилец пирата, — и Шандор весело рассмеялся.  — Ты всегда думаешь о выгоде?  — Ещё бы! Постоянно.Когда у тебя нет титула и состояния, приходится всё добывать самому.  — Но можно делать это честно! — за эти два дня Юнатан забыл всё плохое обращение и с каким-то тайным трепетом радовался общению с альфой. Быть может, потому что с ним больше никто не общался? А быть может, потому что Шандор не такой уж и плохой. Ну, почему он предпочёл быть бандитом? — Честно жить всегда приятнее, можно быть уверенным в завтрашнем дне. А так тебя когда-нибудь поймают и вздёрнут на виселице.Это ждёт всех разбойников, так велит королевский указ!  — А ты будешь жалеть? — с ухмылкой спросил пират. Можно было притвориться и сказать «да», чтобы ещё больше втереться в доверие к своему похитителю, но иногда Юнатан не мог совладать со своей горячей натурой. Вот и тут он снова выкрикнул прежде, чем успел подумать: — Конечно, нет! Ты похитил меня и угробил мою репутацию! — тут юноша немного испугался пристального взгляда чёрных глаз альфы, но отступать было поздно, иначе он окажется трусом. — Ты не думал обо мне, когда решил шантажировать моего отца, так почему я должен думать о тебе? Мне интересно, во сколько ты оценил мою загубленную жизнь?  — Успокойся, котик, — рассмеялся альфа, — подмоченная репутация — это ещё не загубленная жизнь. Ты останешься жив и даже сможешь удачно выйти замуж, у твоей семьи останется ещё много золота за душой. А я всего лишь хочу получить поместье Калебол со всеми землями, крестьянами и собранными за эти годы налогами. Юнатан растерянно застыл: как Калебол? Это было поместье, где он родился. Где прошли его лучшие детские годы. Вокруг дома росло тридцать гигантских каменных дубов, за которые поместье и получило своё название. Калебол — каменные дубы на древнем языке предков. Их древесина была такой крепкой, что топоры несколько раз тупились, прежде чем справлялись с кряжистыми великанами. В детстве он любил с друзьями лазить по этим деревьям, строить в их кронах шалаши, качаться на ветках и прыгать с одной из них прямо в реку. Там было его детство, его братья, его любимый папочка. Он помнил папу только там — среди дубов — пьющим чай под густой шелестящей кроной и с улыбкой поглаживающим округлившийся живот. Там была и его могила. И этот грязный пират хочет отнять у него самое дорогое?!  — Почему именно Калебол? У нас есть другие поместья. Морэграй гораздо более доходный, на его землях находятся мраморные карьеры, и они приносят просто золотые горы! Калебол — это моё приданое, я там вырос!  — И что, он тебе так дорог? Морэграй — тоже хорошее приданое.  — Ты не понимаешь, там моё сердце! Когда я был маленький, и мне разрешали играть с детьми фермеров и крестьян, мы облазили там все укромные уголки, мы всей бандой носились по полям, сражались с пугалами и стреляли из рогаток в ворон. Там мой брат научил меня рыбачить, а мой отец — держаться в седле.Я знаю там каждую дорожку, каждую травинку, каждое дерево! Справа от дома там растёт старый дубовый великан, его зовут…  — Дядюшка Сэм, — неожиданно закончил за омегу Шандор. — На его ветвях построен деревянный шалаш, я тоже помню его.  — Но… как? — поражённо спросил Юнатан. Это был сюрприз похлеще первого. — Откуда ты знаешь дядюшку Сэма? Ты тоже там вырос? Ты сын одного из фермеров? Но почему тогда я тебя ни разу не видел? Я знаю все семейства, что возделывают наши земли.  — Потому что ты ещё не родился, когда я оттуда ушёл.  — Сколько же тебе было лет?  — Десять.  — Твою семью изгнали с наших земель, да? И теперь ты хочешь сам завладеть ими? — Юнатана ошеломила собственная догадка. Вот в чём, оказывается, дело! — Но, пожалуйста, возьми лучше деньги и купи себе свой собственный дом, какой захочешь! Возьми Морэграй или Дэйвинд, но не Калебол, пожалуйста!  — Нет, — отрезал Шандор. — Мне нужен Калебол, и он будет моим. Серая пелена отчаянья заволокла сердце омеги: он потеряет дорогой сердцу отчий дом. И всё из-за кого? Юноша с ненавистью посмотрел на пирата — из-за этого бездушного жестокого мерзавца! Слабые ростки симпатии были втоптаны в землю, омега снова воспылал яростью и жаждой крови. Он сбежит и тут же сдаст пирата властям. Пусть его вздёрнут на виселице! Есть люди, сердце которых прогнило насквозь, как сердцевина яблока, хотя с виду они могут переливаться румяными боками, но ничто не изменит их сущности.  — Это разбивает мне сердце, но что я могу сделать, — грустно выдохнул Юнатан, опуская глаза. С виду он постарался остаться спокойным, но в душе клокотал огонь, и лишь сизые морские сумерки помогли сокрыть его злость от глаз альфы. Шандор скользнул по нему взглядом и, ничего не заметив, коротко кивнул. Юноша покорно пошёл за капитаном в каюту, умылся и лёг спать, больше не сказав ни слова. Пусть пират думает, что он смирился. Скоро они войдут в порт — а это не открытое море — и Юнатан сбежит! Надо только раздобыть средств, чтобы было чем платить. Юнатан не сомневался, что в этот раз ему всё удастся. Предки его папы происходили из Ферузы, и пусть здесь никто не знает Арчеров, но фамилию Клеман наверняка многие слышали. Ему бы только добраться до какого-нибудь представителя власти, а далее — к родственникам по папиной линии. Уж свою родословную он знал на зубок, генеалогия была одним из предметов, которому обучали юного омегу. Других препятствий не было: омега умел плавать и говорить по-ферузски. Он получил достойное образование и знал помимо родного ещё три языка. Оставалось только улучшить возможность и выкрасть из сундука пирата что-то ценное. С этими мыслями он и заснул. Весь следующий день Юнатан напряжённо всматривался в линию горизонта, где виднелись два впереди идущих торговых судна, и ждал появления земли.И вот, когда солнце уже клонилось к закату, море с небом вдруг разделились тонкой чёрной полосой. От радости омега захлопал в ладоши, он с замиранием сердца стал следить за каждой извилиной суши, что вырисовывалась вдали. И вот уже можно было различить маяки, портовые башни, покачивающиеся на причале корабли. Торговые суда устремились туда. Юнатан с радостью проводил их взглядом. Но их корабль развернулся и пошёл параллельно берегу. Тут у омеги началась паника: неужели Шандор разгадал его планы и не собирается причаливать? Но запасы пресной воды уже на исходе, её хватало только на питьё, в ванне ему было отказано.  — Почему мы уходим от порта?! — в страхе схватился за капитана омега. — Нам же надо туда!  — Кому надо? — усмехнулся альфа, глядя на паникующего юношу. — Ты что решил на берег сойти? Боюсь, придётся тебя разочаровать, но ты останешься на корабле в любом случае.  — Я, конечно, не надеялся, что смогу прогуляться по набережной, — тут же взял себя в руки Юнатан, — но нам же надо пополнить запасы провизии и пресной воды, разве нет?  — Надо, — согласился Шандор, — и мы причалим. Но заходить в главный порт страны — это самоубийство, так что мы найдём менее приметное место для стоянки. И да, придётся тебя снова привязать. А то, боюсь, ты можешь просочиться в окно, хоть там и стоят кресты. Юнатан ощутил себя огретым пыльным мешком — голова помутилась, и стало тошно.Вся его затея разваливалась, не успев начаться. Без свободы передвижений нет даже шанса. Ну, почему, он — такой молодой и слабый — совершенно один в этом ужасном месте и вынужден бороться с непосильными обстоятельствами? И никто-никто не поможет. Все на корабле против него. Юнатан резко отвернулся от альфы, желая скрыть блеснувшую влагу:  — А если я пообещаю сидеть смирно? — с надеждой спросил он.  — Я всё равно скажу «нет». Ты сам преподал мне урок — нельзя недооценивать омег. Даже если они выглядят как полевой цветочек. Юнатан чуть не заскрипел зубами: его горячность и безрассудство снова испортили ему жизнь. Будь он более благоразумным, он бы не хватался за мушкеты, и Шандор по-прежнему оставался таким же беспечным и не осторожным, как вначале. И он бы смог легко убежать. Да что там говорить! Будь он более благоразумным и не ищи приключений на свою пятую точку, он бы сидел сейчас дома, в тепле и безопасности, обсуждая с любимыми друзьями светские сплетни: что нашёл барон Де Бейзак в неприметном бете, женившись на воспитателе своих детей, или догадывается ли граф Элмон, что его любимый омега изменяет ему с собственным портным? А вместо этого он вынужден отстаивать свою честь и свободу в логове пиратов. Юноша тяжко вздохнул и попытался не падать духом. Потекли однообразные дни в заточении. Не было решительно никакой возможности к бегству. Шандор пропадал целыми днями где-то на суше, а Морэ по-прежнему молчал. Хотя уже во второй вечер их швартовки Юнатан умудрился добыть сапфировые пуговицы со своего камзола. В тот день Шандор вернулся на корабль весёлый и выпивший. Он получил оставшиеся деньги за эскорт, и Юнатан даже в своей каюте слышал гул одобрительных криков, встречающих капитана. Тот раздал жалование команде и отпустил на берег, а сам завалился в каюту — разделить вечер с очень лакомым омегой, к тому же полностью находившемся в его власти. Это было так заманчиво — щекотать себе нервы. Но, к счастью, Юнатан не догадывался о мыслях альфы, он строил свои планы. Почуяв, что Шандор необычайно весел, и от него пахнет дорогим виски и табаком, Юнатан решил, что сейчас самое время попытаться добыть ценности из сундука. Он лёг на кровать, высунул из-под покрывала голую ногу с разорванным исподним и притворился, что увлечённо читает «Созвездия северного неба», единственную книгу, которая хоть сколько-нибудь была интересной среди бортовых журналов и атласов побережья, что хранились за дверцами стеллажей. Умывшись, альфа вышел из-за ширмы и тут же уставился туда, куда и предполагал Юнатан:  — Ооо, какая завлекающая картина, — ухмыльнулся Шандор, играя бровями, — ты хочешь меня соблазнить? Что ж я не против, — загоготал радостный пират. Юнатан тут же сделал вид, что страшно возмущен и сконфужен:  — Как ты мог такое подумать? — выпалил он, пряча ногу под простынь. — Просто у меня нет нитки с иголкой, чтобы привести себя в порядок. Вот и приходится ходить как оборванец. Но если бы ты дал мне их, а так же оторванный рукав из сундука, я был бы тебе очень благодарен.  — Да выбрось ты уже свои панталоны! Давай я тебе дам что-нибудь от Морэ, — расщедрился альфа, — клянусь, что чистое!  — Ну, уж нет! Я не хочу носить чужое бельё. К тому же моё из мягкого нежного батиста, оно ласкает кожу, а ваше пиратское не пойми из чего. Пожалуйста, дай мне привести себя в порядок!  — Хорошо, дай-ка вспомнить, где у нас лежат нитки с иголкой. Шандор покружил немного по каюте, потом вышел и вернулся уже с мотком белых ниток и толстой швейной иглой.  — А ещё нужен рукав. Он там, — указал Юнатан на сундук.  — Зачем тебе рукав? — ворчал Шандор, всё же отпирая сундук. — Давай лучше оторвём второй. И будет безрукавка, — засмеялся альфа своей шутке. У него было прекрасное настроение. Но тут началась самая важная часть представления.  — Ой, мой глаз! А-а-а! Мне в глаз мошка залетела! — неожиданно завопил омега, хватаясь ладонями за лицо. — Принеси мне срочно воды! Мне нужно воды!  — Дай-ка посмотреть, — всполошился Шандор, желая помочь юноше.  — Нееет, принеси мне воды! Ааа, мой глаз! — орал Юнатан держась за глаз. — Я сам не могу встать! Шандор побежал к рукомойнику, но вода там уже кончилась. Он сам только что слил последнюю. И ему пришлось идти за водой наверх. Тут-то омега молниеносно метнулся к сундуку, отгрыз десять из двенадцати сапфировых пуговиц со своего камзола и спрятал их под подушкой. Потом он долго промывал глаз, черпая горстями воду, и благодарил Шандора за помощь. Тот ни о чём не догадался, закрыл сундук и предупредил, что вернётся через час с ужином на двоих. Юнатан в благодарность был очень мил и галантен, как будто разговаривал с графом или маркизом, своей ровней, а вовсе не с пиратским капитаном головорезов. Всё потому, что пуговицы, подшитые к внутренней стороне страшной холщовой рубахи, необычайно грели ему душу. Но со свободой всё по-прежнему было плохо. Узел вокруг его ноги не поддавался. Пытаясь его распутать или хотя бы ослабить, омега уже пробовал тянуть за один конец, который, по логике, должен был его освободить, но чуть не остался без ноги: узел затянулся так сильно, что пережал ток крови, и когда Шандор вернулся в каюту, нога уже начала синеть. Конечно, это произошло «случайно», но альфа так хохотал, освобождая нерадивого пленника, что Юнатан не знал, отчего ему было хуже: от затёкшей ступни или от издёвок альфы. Больше он не решался лезть к верёвке. Каждый вечер Юнатан расспрашивал Шандора о делах, и тот с охотой делился с юношей.Через неделю капитан похвастался, что выгодное дельце у него в кармане:  — Сегодня ночью грузим в трюмы, а завтра ночью отходим. Эх, такая хорошая партия… не скажу чего, спать лучше будешь.  — Как? Уже? — в расстройстве прошептал юноша.  — А что тебе понравилось у меня в гостях? — засмеялся альфа, с интересом разглядывая омегу. –Я знал, что ты не останешься равнодушен к моим объятьям.  — Вот ещё! Ты нахал и грубиян, как ты мог такое подумать? — взвинтился оскорблённый пленник. — Просто я потерял счёт времени, сидя здесь в каюте. Я уже и забыл, что значит гулять по берегу, трогать зелёную листву и ощущать ароматы первых цветов…  — А хочешь поехать со мной на праздник? — неожиданно предложил Шандор.— Завтра день Омеги, и будут весёлые гуляния и танцы.  — Разумеется, хочу! — выпалил Юнатан, не веря своему счастью. –Я всё, что хочешь, для этого сделаю!  — Ооо, даже так…  — Не то, что ты подумал! — тут же нахмурил брови омега. — Но я обещаю, что буду очень-очень хорошо себя вести, — и он улыбнулся так ласково, как только умел. Вряд ли ему ещё представится такой шанс. Он понимал, что если ему удастся сбежать в Ферузе, то это позволит спасти репутацию. Его вовсе никто не похищал, он просто решил развеять скуку и отправился погостить к дальним родственникам по папиной линии. Слухи? Какие слухи?! Их распускают завистники! Отец, несомненно, старается держать ситуацию в тайне, и, когда получит письмо от сына, тут же всех убедит, что у них в семье всё хорошо, и Юнатан Микаэле Арчер — сама непорочность, скромность и совершенство.  — Надеюсь, ты понимаешь, что сбежать от меня нельзя? — ухмыльнулся пират, прищурив блестящие глаза. — Если, конечно, не хочешь попасть в притон и стать продажным омегой. Клянусь, на тебя будет выстраиваться очередь! С твоими данными ты будешь работать каждую ночь и обслуживать по десять-пятнадцать посетителей!  — Нееет! Я не такой глупый, как ты думаешь, — завопил Юнатан, покрывая краской. То, что говорил Шандор, было вопиюще страшно и безнравственно. — Я просто очень устал сидеть на корабле, мне хочется движения и человеческих лиц.  — Отлично, тогда завтра обещаю тебе танец, — с улыбкой проговорил альфа, опускаясь на кровать. Естественно, он не такой глупый, думал Юнатан, с утра надевая холщовую рубаху и радуясь покалываниям в правом боку…