Пиратская жемчужина

— Постооой! — завопил ведущий, которому доверили руку Юнатана, и он её упустил. — Постооой! Куда ты?! Юноша будто не слышал, он нёсся прочь. Зато слышал Шандор. Он забрался уже на середину столба и замер. С высоты открывался приличный вид на толпу, и поэтому, как только непутёвый олух потерял его пленника, Шандор тут же повернул голову в сторону крика и вонзился взглядом в омегу. Тот протискивался сквозь толпу в направлении коновязи. Умный парнишка. Затевая авантюру с гуляниями, Шандор бесспорно знал, что Юнатан попытается сбежать. Его горячая непокорная натура не могла смириться с пленным положением. И Шандора это заводило — дразнить и провоцировать благовоспитанного мальчика, внутри которого боролись воспитание и дерзость. Если бы тот не сбежал, альфу бы это даже огорчило. А теперь, когда он его догонит, у него будет хороший повод отшлёпать нарушителя. Шандор улыбнулся. Он в один прыжок скатился со столба и принялся натягивать сапоги.  — Что, сбежал от тебя твой красавчик? — загоготал тот альфа, что начал задираться к Шандору. — Пентюх долгогривый!  — В другой раз я выгрызу твой кадык, гнида! — рявкнул пират на обидчика, — а сейчас клыки марать некогда. И он, схватив камзол, бросился по следу Юнатана. Толпа кидала проклятия в спину неотёсанному грубияну, нахально расталкивающему народ, но альфе было всё равно. Он итак дал хорошую фору своему «первоцвету», и теперь он должен его догнать. Юнатан будет только его! Мальчишка-конюх, приставленный следить за лошадями, флиртовал с омежкой на другом конце загона, он даже не заметил, как Юнатан увёл у него мерина. Но Шандору было не до пряток, он с ноги отворил загон и схватил под уздцы подходящего молодого жеребца.Тот попытался вырваться, но хватка альфы была железной, и конь заржал, бешено вращая глазом.  — Эээй, ты кто такой?! — спохватился очнувшийся конюх. — Стой!  — Вот так, приятель, будь послушным… — Шандор похлопал животное по шее, заскакивая к нему на спину, — Нооо!  — Вооор! — завопил парнишка, уворачиваясь от конских копыт. — Люди добрые, коня уводят! Но было уже поздно. Шандор перемахнул через ограду и направил жеребца по следу беглого пленника. Тот был разгорячён, кровь пульсировала в его жилах, усиливая будоражащий запах омеги — и Шандору не составляло труда брать след.

***

Юнатан изо всех сил пришпоривал коня. Ему нужно было оторваться. Он не сомневался, что капитан кинется вдогонку, как только спустится со столба. Это была неизвестная дорога. Не та, по которой они сюда ехали. Но ему было всё равно, куда она ведёт, лишь бы подальше от этого преступника. По бокам проплывали виноградники, в скорости сменившиеся на луга и перелески. Время перестало ощущаться, только бешеный гул крови в ушах. Сколько он так скакал? Минуту, две, десять? Казалось, что целую вечность. Животное стало уставать и сбавило темп. Юнатан, боясь загнать лошадь, пошёл крупной рысью, постоянно оглядываясь. Но прошло достаточно времени, а страшный силуэт пирата до сих пор не вырисовывался на горизонте. Неужели он оторвался? «Не может быть», — Юнатан помотал головой, — «так просто от погони не уйти… Что же я читал про это?» Он стал вспоминать всё, что читал про охоту и древние ритуалы предков. Когда хороший нос был единственным средством выживания. «Нужно съехать с ровной дороги, где просматриваются следы лошади», — принял решение омега, сворачивая в подлесок. — «А ещё лучше найти реку или крестьянский дом, где можно взять чужую одежду». Напоследок он повернул голову назад, всматриваясь вдаль, и вдруг ощутил лёгкий далёкий гул.  — Нооо! Быстреее! — вскрикнул омега и понёсся прочь от дороги. Несколько часов он скакал, не разбирая пути. Лесочки и рощи сменялись на поля, а потом снова деревья обступали наездника, так что он едва успевал пригибаться от нависших веток. Один раз он видел какую-то деревню чуть вдалеке от его пути. Но липкий страх, ползущий по спине, заставлял его гнать дальше, не пытаясь найти защиты у людей. Он снова был под спасительной тенью перелеска, когда случилось непредвиденное. На пути всадника показался небольшой овражек. Юнатан был опытным наездником, и видел, что конь может его преодолеть, но глупое животное чего-то испугалось… Юнатан почувствовал сопротивление и с силой хлопнул коня по бокам, посылая вперёд. Конь послушно прыгнул… и его задние ноги не нащупали твёрдой почвы. Копыта стали съезжать по мягкой земле оврага, и животное подалось назад. В испуге мерин резко присел, сбрасывая седока, а потом бешено заработал ногами, выбираясь наружу и закидывая омегу комьями земли, и с диким ржанием устремился прочь. Юнатан кубарем полетел вниз, а потом был удар… и всё померкло. Сколько он пролежал без сознания? Юнатан открыл глаза и посмотрел в далёкое небо. Оно было по-весеннему голубое и безмятежное. Вокруг разливались запахи леса — молодой зелёной листвы, пробивающейся из-под преющего опада и влажного мха. Стучали дятлы, ворковали птицы, деревья чуть слышно скрипели на ветру. Юнатан мысленно пробежался по телу, с облегчением понимая, что всё на месте. Он ничего себе не повредил и может ходить. Лишь на затылке наливалась болючая шишка. Омега со стоном сел. Где его преследователь? Сумел ли он оторваться? А если нет? Против наездника он далеко не убежит. Паника снова забилась в сердце, заставляя юношу судорожно сгребать вокруг опавшие прошлогодние листья, неспешно превшие на дне оврага. Он спрятался за поваленное дерево и закидал себя с ног до головы, затих и постарался не дышать. Если погони нет, то через полчаса он вылезет и пойдёт искать людей. Сердце бухало, как барабан, казалось, оно было слышно повсюду! Минуты медленно ползли, заставляя Юнатана покрываться холодным потом. Он молился так горячо, как только мог, желая никогда больше не видеть Шандора, но… вдали послышался глухой конский топот. Спустя несколько минут через овраг перелетел молодой жеребец и благополучно поскакал дальше. Юнатан шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Щеки его горели огнём, руки свело судорогой от напряжения. Но… кажется, ему это удалось! Полежав ещё пять минут в тишине, омега откопал себя и вылез наружу. Надо было найти воды, чтобы попить и умыть лицо, а потом он решит, куда двигаться.

***

Шандор невольно был удивлён умом Юнатана. Тот умело уходил от погони. Пару раз Шандор даже терял след. Он останавливался, водил носом по воздуху, пытаясь уловить тонкую нитку знакомого аромата, но ничего не ловил. Только лишь надломленный прутик на дереве или притоптанный одуванчик выдавали правильность направления. Альфа полагал, что поймает беглеца за полчаса, однако прошло уже четыре, и он всё ещё шёл по следу. Всадник снова заехал в небольшой лесок, зорко всматриваясь вперёд: вот перебитый копытом лист папоротника, вот запах волос на нежных листочках дерева, проехавшихся по голове омеги, вот разрытый склон овражка — верно, конь не слишком удачно приземлился. Шандор продолжал своё преследование. Но через некоторое время в голову альфы закралась странная мысль: он что-то теряет. Уже давно его нос не ловил даже отголоска нежного аромата омеги, а его охотничье чутьё тянуло его назад… Шандор привык доверять чутью, внутренний волк ещё ни разу не подводил его. И, хотя это казалось нелепым, он повернул обратно, отправив жеребца в галоп. Он возвращался по своему следу, и, когда доехал до оврага, тут же понял, что инстинкт его не подвёл: разворошённые листья, примятые следы и запаховые отметины ясно свидетельствовали о том, что Юнатан остался на земле, свалившись с лошади. Шандор спешился и внимательно обследовал ложбину: вот тут он зарылся в прошлогодний опад, вот тут он сидел на поваленном стволе, а потом пошёл вверх по склону… Будоражащий запах омеги заставил альфу улыбнуться — нет, он никак не может его потерять! Шандор вскочил на коня и продолжил гонку, через минуту узрев желанный силуэт, пытающийся скрыться за деревьями.  — Стооой! Всё равно от меня не уйдёшь! — радостно заорал пират, нагоняя беглеца. У Юнатана душа ушла в пятки. От страха он рванул вперёд, не замечая горящих огнём лёгких. Но всадник всегда быстрее пешего. Шандор на ходу спрыгнул с жеребца и в один прыжок подловил Юнатана, утягивая того на землю. Сцепленные, они покатились по траве, пока Шандор не оказался сверху.  — Вот ты и попался! — ухмыльнулся он.  — Нееет! — завопил юноша, отчаянно брыкаясь. От мысли, что у него ничего не получилось, и ему придётся вернуться на корабль, у Юнатана началась истерика. Шандор, сначала отнёсшийся к схватке несерьёзно, тут же пожалел об этом, получив ощутимый пинок в живот и затрещину в висок, от которой перед глазами заплясали чёрные точки. Парень дрался, как в последний раз, вкладывая все силы. Но альфа был сильнее и опытнее в драках, Юнатану никак не удавалось вырваться из его цепких рук.  — Смирись уже с поражением, — пропыхтел покрасневший от натуги пират. — Я всё равно сильнее.  — Я лучше умру! — выкрикнул Юнатан, яростно работая ногами, отчего Шандору пришлось отступить.  — Я ведь хорошо с тобой обращаюсь! — взревел альфа, раздражаясь такому неистовому сопротивлению. — Неблагодарный хлыщ!  — Ты наглый ублюдок! Вор! — Юнатан кинул в противника подвернувшуюся под руку палку и торжествующе вскрикнул, когда та попала по уху. — Вот тебе, скотина! Ты хочешь отнять у меня Калебол! Я не отдам тебе мой родовой замок, там могила моего папы! Шандор улучшил момент, снова кинулся на омегу и прижал его телом к земле: — Во-первых, я не ублюдок! Мои родители произвели меня на свет, будучи в законном браке. А во-вторых, это мой родовой замок! Он триста лет принадлежал Баленам, и я лишь хочу получить своё назад! Юнатан в диком запале выгибался всем телом, пытаясь скинуть с себя эту тяжёлую тушу, но Шандор ему не давал. Неожиданно под правой рукой он нащупал крупный угловатый камень, и через доли секунды обрушил его на темечко капитана. Тот разжал хватку и стал отупело заваливаться на бок. Омега тут же воспользовался ситуацией, резво выкарабкался из-под обидчика и побежал в сторону пасущегося жеребца, что щипал неподалёку молодую поросль дикого щавеля.  — Все Балены мертвы, ты лгун! — бросил он за спину, где с глухими матами поднимался поверженный альфа. От удара он на время потерял координацию и выпустил беглеца, но его череп был гораздо крепче, чем хотелось бы Юнатану, поэтому, покачиваясь, он вскочил на ноги и помчался вслед за омегой. Его шаг был шире омежьего, и когда Юнатан уже ставил ногу в стремя, альфа низким прыжком метнулся вперёд, хватая вторую ногу и стягивая парня с лошади. Они снова упали на землю, и Юнатан разочарованно завопил — жеребец испугался и с ржанием шарахнулся от непонятного клубка в сторону. — Не все Балены мертвы, — прорычал Шандор, пытаясь захватить руки омеги и прижать к земле над головой, — твой отец не успел убить младшего сына, Армандо Балена. То есть, меня! Глаза Юнатана налились гневом — такого вранья о своём отце он стерпеть не мог:  — Не смей клеветать на моего отца, вонючее отродье! — и Юнатан что есть силы укусил Шандора за руку. -А-а-а-рх! — неподдельно взвыл альфа, рефлекторно вцепляясь омеге в волосы. А дальше… Юнатан снова провалился в чёрную дыру.

***

Шандор аккуратно поправил заваливающегося влево омегу. Они уже три часа возвращались домой, и Юнатан, привязанный к нему верёвкой, беспокойно постанывал, привалившись к груди. Отчего Юнатан так его ненавидит? Это ему, Шандору, впору ненавидеть омегу. Он сынок человека, оклеветавшего и подставившего его отца, из-за чего тот был брошен в долговую тюрьму и умер там от сердечного удара. Все деньги, все земли и дома перешли в государственную казну, а они с папой оказались на улице. После смерти своего истинного его папа потерял интерес к жизни. Его взгляд потух, а кожа сделалась болезненно серой.Всего за полтора года он сгорел от чахотки и присоединился к отцу на небесах. Они остались вдвоём со старшим братом-омегой. Жили в лачуге. После былой-то роскоши. Его брат чудесно готовил, это их спасало. Он умел даже из горсти залежалой муки испечь бесподобный хлеб, каждую ночь он возился с тестом, а к утру выходил в город со своими ароматными булочками и караваями, чтобы продать их и заработать на обед. Так они сводили концы с концами. Выпечка его брата пользовалась популярностью, и постепенно у них появились постоянные клиенты. Шандор же поступил матросом в королевский флот - драил гальюн на военном фрегате - зато его худо-бедно кормили, а все заработанные деньги он отдавал брату. Дела стали выправляться. Но однажды Шандор вернулся из рейда, а его дом был закрыт, и поперёк двери тянулась чёрная траурная лента. В ужасе альфа выбил плечом дверь и забежал в их маленькую квартирку — его ждала лишь пустота. Заслышавшие шум соседи рассказали, что его брат покончил с собой. Потонул в море, сбросившись с причала. А причиной тому — жестокое надругательство его любимого клиента-альфы, что покупал у него пироги. Омега не смог вынести такого позора и унижения, а ведь ему было всего двадцать два, он так и не познал радостей любви и рождения детей. На следующий день Шандор выяснил, кто этот ублюдок, который посмел тронуть его дорогого брата.Тот остался совершенно безнаказанным. Высокий чин давал ему вседозволенность в отношении простолюдинов, никто из городовых не осмелился бы выдвинуть против него обвинение. В груди юного альфы клокотала зверская ярость, в голове всё замутилось, он был готов разорвать обидчика голыми клыками, только справедливая смерть виделась ему правильным выбором. Ночью он проник в дом к насильнику, где тот пьяный храпел на кровати, и пять раз всадил в его спину нож, торжествующе слушая предсмертные хрипы и бульканье из горла. Шандору было шестнадцать. И дальше ему оставались две дороги: на виселицу или продаться на корабль пиратов, навсегда лишившись возможности безбоязненно ступать по родной земле. А в это время Юнатан пользовался всем тем, что полагалось ему: он бегал по дорожкам его сада, он читал бессмертных классиков его библиотеки, он обучался верховой езде в его конюшне! Омега играл на музыкальных инструментах, танцевал и веселился, пока законный владелец Калебола дрался с крысами за плесневелый хлеб, весь мокрый, харкая кровью, спускал паруса на ледяном ветру и разбивал кулаки до костей, защищая свою честь и место на корабле. Шандор посмотрел на русую макушку, покачивающуюся перед носом. И вынужден был признать, что не испытывает ненависти к омеге. Пока тот смирно лежал у него на груди, он ощущал какую-то странную нежность… Хотя сегодня Юнатан успел изрядно раздраконить альфу. Шандор испытал неподдельное желание оторвать наглецу голову и закопать в том лесочке: навертел от него семь кругов — до утра не выбраться, чуть не проломил голову камнем и вдобавок прокусил ему правую руку! Мужчина недовольно посмотрел на два налившихся багрянцем полукруга. Место укуса распухло и сильно саднило. Кто же знал, что у этого неженки настоящая бульдожья хватка!  — Где я? — простонал омега, пытаясь оторвать голову от плеча, на котором валялся мгновенье назад. — Что это? — он поднял свои руки, связанные в запястьях носовым платком и отупело уставился на них. — Как…  — Ты связан и конвоируешься обратно на корабль, — пояснил альфа.  — Я хочу умереть, — Юнатан завалился в правую сторону, и его стошнило.  — А я хочу покорности и послушания, ты понял?! Юнатан был совершенно не согласен с этими требованиями, но сил сопротивляться совершенно не было. Он чувствовал себя трясущейся в седле тряпичной куклой. Мысли путались, ушибы на голове пульсировали болью, в горле пересохло и сильно мутило от подступающей желчи. Он помотал головой в знак протеста. Но Шандор вряд ли видел это движение — вокруг разливалась глухая ночь, освещаемая лишь тусклой луной. На этом разговоры закончились. Через время впереди показалась серебристая полоса воды. И альфа, пришпорив коня, поскакал к берегу. Юнатан только и смог, что судорожно вцепиться в гриву, чтобы не вылететь из седла. Спустя бесконечные мгновения тряски, они наконец увидели «Возмездие», на котором призывно мерцали маленькие огоньки. Мужчина перевёл коня на шаг:  — Я хочу услышать твои извинения. Ты обещал хорошо себя вести и нарушил своё слово.  — Ни за что, — омега в изнеможении завалился на шею животному. — Я лучше сдохну.  — Я могу это тебе устроить.  — И не получишь наших земель, — Юнатан показал язык, — И станешь посмешищем… — Не приводи меня в бешенство... — Шандор снова начал раздражаться от дерзости пленника. — Ты меня всё равно не убьёшь.  — Зато я могу выдрать твой холёный зад кожаным дублёным ремнём! Очередная реплика омеги потонула в громогласном возгласе «Капитан!» Старый бородатый альфа и молоденький юнга поднялись из шлюпа, качающегося близ берега, и радостно замахали руками.  — Капитан, где вы пропадали? — пробасил старый матрос, помогая Шандору спешиться. — Мы уж вас по всем борделям обыскались.  — Я прогуливал пленника, Магрок. Хотя, признаю, это было гнилой идеей.  — Вы ранены? — встревожился альфа, учуяв запах крови.  — Нет, это царапина на виске и укус сей благовоспитанной персоны, — Шандор стащил упирающегося омегу с лошади и перекинул через плечо. — Не думаю, что он заразен, — пират засмеялся и хлопнул свою ношу по ягодицам.  — А-а-а! Не смей меня трогать, грязный ублюдок! — юноша застучал кулаками по спине, но получил ещё один увесистый шлепок и дружный смех всех троих. Когда они поднялись на борт, мужчина вновь подхватил Юнатана на плечо и понёс в каком-то неизвестном направлении.  — Куда ты меня тащишь? — запротестовал омега. — Мне надо умыться и в кровать.  — Я, в отличие от тебя, своё слово никогда не нарушаю. Так что теперь ты узнаешь реальную участь пленников! Впереди идущий юнга отпер какую-то каморку, и Юнатана втолкнули в тёмное страшное помещение. В свете факела он успел разглядеть ряды бочек, уходящих ввысь, но потом дверь захлопнулась, и всё погрузилось в густую непроглядную темень.  — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь! — юноша в испуге забарабанил в дверь, но никто не откликнулся. Юнатан осел на пол и подтянул к себе колени. Видимо, Господь совсем от него отвернулся. В чём же он провинился, чтобы так его наказывать? Шишка на голове противно ныла, в горле пересохло, и ужасно хотелось спать. Но где тут можно поспать, если вообще ничего не видно? Юнатан принюхался: пахло просмолёнными сосновыми досками, соломой, порохом и крысиным помётом. Крысы! Омега до ужаса боялся крыс. Он сжался и оцепенел от страха. Он точно здесь умрёт, как и хотел час назад. Потекли бесконечные минуты. Он перебрался на охапку соломы, которую наскрёб руками из-под деревянных ящиков, и прислонился спиной к бочке. Время совсем не чувствовалось. Сколько прошло? Час или три? В тишине был слышен только гул океана за бортом да стук собственного сердца. Один раз дверь отворилась, и в неё кинули флягу и ломоть хлеба. Юнатан не успел даже подползти к двери, как она снова захлопнулась. Он на ощупь нашёл флягу и стал жадно пить, обливая рубаху. Вода была застоялой, впитавшей запах козлиной кожи, но после всего пережитого она показалась вкуснейшей росой. Борт скрипел, мерно раскачивался, и омегу потянуло в сон. Его телу нужно было восстановить силы, он был разбит и опустошён, тело ныло, а в голове путались мысли, но он отчаянно сопротивлялся — где-то рядом, во мраке, он чувствовал присутствие маленьких уродливых созданий. С дюжину чёрных бусин было устремлено на него, выжидательно притихших. Было ужасно страшно. Ещё страшнее, чем когда Шандор гнался за ним на коне. Ведь от альфы хоть знаешь, чего ждать. А вдруг эти чудовища отгрызут ему нос, пока он будет спать? Он слышал, что одному выпивохе близ поместья крысы обглодали пальцы ног, пока тот валялся в канаве, а старый Вуйниш рассказывал, что крысы способны сожрать младенца в люльке. Юноша чувствовал, как тонкие волоски на загривке встали дыбом от страха.  — Я всё равно не сдамся, я победю… — шептал Юнатан себе под нос, раскачиваясь вперёд-назад, чтобы животные не смели подойти. — Я сильный… Часы неслышно капали. Ночь здесь была постоянной. Никакого рассвета и яркого солнца. Сколько времени уже прошло? От нечего делать, омега стал вспоминать имена всех своих предков до седьмого колена… Вдруг Юнатан ощутил, как кто-то водит пёрышком по его щеке. Было приятно и немного щекотно. Только почему этот кто-то одет в ослиную шкуру? Как в сказке, принц Ослиная Шкура? Фууу, она ужасно воняет… Юноша приоткрыл глаза и никого не увидел. Зато почувствовал маленькое тельце у себя на плече и тонкие коготки, впивающиеся в ткань.  — А-а-а-а! — завопил омега, вскакивая и брыкаясь, как полоумный. — Прочь, твари! Он добежал до двери и стал бешено лупить в неё кулаками:  — Выпустите меня! Выпустите меня! А-а-а! Послышались громкие шаги, дверь распахнулась, ослепляя омегу светом факела, и знакомый голос произнёс:  — Что, уже начал скулить? Юнатан отвернулся и прикусил язык. Он не собирался молить о пощаде, даже если крысы сядут ему на голову. Но от спасительного света уходить не спешил…  — Пойдём со мной.  — Я никуда с тобой не пойду!  — Это приказ, а не пожелание! — Шандор схватил омегу за локоть и потащил вверх по лестнице. Юнатан для приличия сопротивлялся, но он был слишком слаб, чтобы чем-то помешать альфе, с другой стороны, втайне он ликовал, что его забирают из этого жуткого места. Они поднялись на палубу, где туда-сюда сновали пираты. Они были похожи на гигантских муравьёв, где каждый знает своё дело. То тут, то там раздавались непонятные слова: «Крепите грот-брамсели!» или «Поставить штормовые леера по борту!» — и люди тотчас бежали выполнять приказ, слаженно и ловко, не переспрашивая. Огромные белые паруса исчезали под умелыми руками матросов на фоне тяжёлых лилово-чёрных облаков. Они были страшные, будто налитые свинцом, а впереди под ними клубилась мгла.  — Что это? — в ужасе промямлил Юнатан, глядя вверх. Шандор тащил его дальше, а он спотыкался и задирал голову.  — Это приближается шторм, в полночь в него войдём. Так что тебе безопаснее в моей каюте. Юнатан снова оказался в привычной обстановке. Он чуть не запрыгал от радости, когда увидел постель. Как же он устал!  — На, привяжи себя к кровати, когда начнётся качка, — пират бросил ему толстую кручёную верёвку. — И не вздумай разжигать лампы!  — Хорошо, — покорно кивнул омега, желая поскорее оказаться на простынях. — Не буду разжигать. Как только капитан вышел, Юнатан тут же стянул с себя штаны и рубаху и плюхнулся на подушку. Но как только он закрыл глаза, тут же был сброшен на пол. По крайней мере, ему так показалось. Каюта ходила ходуном. Книги со стола скользили по полу, пустой нужник с грохотом катался туда-сюда. Окна были закрыты, в каюте царила почти непроглядная темень, а где-то снаружи слышался рокочущий гул штормовых волн. Они с глухими ударами разбивались о борт, и им вторила жёсткая барабанная дробь дождя. Стало страшно. Юнатан с тревогой стал щупать пол, чтобы найти верёвку, что дал капитан, но она уже куда-то укатилась. Новая волна заставила омегу схватиться за изножье, чтобы не поехать к противоположной стене. Голова как-то нехорошо кружилась, и подступала лёгкая тошнота. Юнатан постарался глубоко дышать — морская болезнь, похоже, решила вернуться. Он заполз под стол, что был намертво прибит к полу, и опёрся спиной и ногами о его стенки. Так он никуда не падал и не катился, и можно было хоть чуть-чуть расслабиться. За бортом нарастала непогода, и Юнатан начал молиться. Он боялся потерять репутацию — но потерять жизнь во сто крат страшнее! Стихия бушевала двое с половиной суток. Всё это время Юнатан не спал. Он то проваливался в короткую дрёму, то снова вздрагивал и открывал глаза. Он был истощён и вымотан. Из еды он нашёл только чёрствую горбушку, которую медленно сосал и запивал водой из фляги. Ни разу за это время к нему никто не входил, вся команда была наверху вместе с капитаном. Через шум дождя омега иногда слышал гулкие крики людей. Каково им там? Это он в «бочке» из дерева, где сухо и тепло, а они — под сбивающими порывами ветра и ледяными струями воды, без сна и еды борются со всемогущей стихией. Время потеряло свои границы. День сейчас или ночь? Юнатан не знал. Он чувствовал только страшную усталость и опустошение. Когда стало меньше качать, он распластался прямо там, под столом, и лёг щекой на тёплый дубовый пол. Хорошо, что здесь не было крыс и можно было хоть немного спокойно подремать. Сквозь прикрытые веки он видел яркую полоску света и расплывающийся силуэт. Звуки стали долетать до него глухо, как будто со дна колодца. Силуэт прошёлся по комнате и склонился над ним. От него веяло холодом, солёной водой и свежим морским ветром. Омега с облегчением расслабился. Почему-то он знал, что теперь всё будет хорошо, этот силуэт внушал доверие. Он защитит и убережёт. А дальше его веки слиплись, и наступило спасительное безвременье…

***

Было уютно и тепло. Юнатан вынырнул из сна в блаженную полудрёму и пошевелил ногами. Он лежал на чистой кровати, укрытый покрывалом. В комнату струился мягкий дневной свет, и лёгкий ветерок от окна щекотал голую кожу. Где-то в груди замурлыкало умиротворение, так было хорошо и спокойно. И знакомый запах альфы только добавлял удовольствия, хотя Юнатан этого и не осознавал.  — Проснулся, наконец, — услышал он около уха.  — Да… Шторм утих? — Юнатан разлепил глаза и повернулся к альфе. Он был заросший, небритый, с серыми тенями под глазами, но глаза его смеялись и искрились жизнью.  — Шторм утих. Всё в порядке, мы только утлегарь потеряли, его оторвало стихией. А так всё хорошо. — Долго я спал?  — О, ты знатный давильщик подушек. Уже сутки беспробудно спишь.  — Я был очень вымотан.  — Согласен, для таких неженок как ты это серьёзное испытание. Хотя… ты оказался гораздо сильнее, чем я думал, — Шандор весело улыбнулся, трогая языком обнажившиеся клыки. Юнатан скосил глаза на правую руку. Запястье альфы «цвело» багряно-фиолетовым цветом, живо напоминая события в лесу.  — Ты сразу знал, что я сбегу, да? Шандор закивал и рассмеялся:  — Не в твоём характере сидеть и бояться. Ты смелый и решительный, правда дурной ещё… — он взял ладонь омеги в свою и поцеловал тыльную сторону. — И это мне в тебе нравится. Комплимент о собственной смелости одновременно польстил и кольнул омегу в сердце. Он так надеялся на освобождение! Приложил для этого все силы! И вот он снова здесь — проигравший и жалкий.  — Зачем ты со мной играешь, как кот с мышонком? Это жестоко!  — Затем, что могу, — Он бессовестно уставился на пленника и откровенно потешался. — Хотя, признаюсь, я тебя недооценивал. Я по-настоящему разозлился тогда.  — Как жаль, что я не успел отгрызть тебе руку!  — О да! Я сделал бы себе крюк, как у настоящего пирата.  — Я тебя ненавижу, — прошептал юноша, пытаясь отвернуться.  — Нееет, я же чувствую, что нас влечёт друг к другу, это всё запах и животное притяжение…  — Никакого животного притяжения у меня нет! Я благовоспитанный омега… Но Шандор не дал ему договорить, он резко придвинул его к себе и впился губами в полуоткрытые от удивления губы юноши. От внезапности омега так растерялся, что забыл сопротивляться: его глаза сами собой закрылись, тело обмякло, и он бессознательно стал отвечать на поцелуй. Его слегка залихорадило, он ощутил, как мурашки удовольствия побежали по позвоночнику, а кровь устремилась вниз, приливая к члену и вызывая вполне определённую реакцию. Тут затуманенный мозг опомнился и затрезвонил об опасности. Юнатан, что есть сил, оттолкнул альфу от себя, так что Шандор он неожиданности чуть не свалился с кровати:  — Убирайся прочь! Как ты посмел? Как ты посмел ждать от меня ответа? Я дворянин, а ты безродный варвар! Убирайся! Шандор тихо зарычал, срывая свою куртку со стула. Было видно, что он уязвлён.Но он только сжал зубы и, хлопнув дверью, удалился, бросив на пороге:  — Глупый спесивец!  — Уходи! Никогда, слышишь, никогда я не буду твоим! Юнатан задрожал и сжал руками пах. Как он мог так низко пасть? Как ему могло всё это нравиться? Запах Шандора проникал в его лёгкие и заставлял его предавать самого себя. Прав был его батюшка, когда говорил, что молодым омегам нужен смотритель. Чтобы гувернёр или компаньон всюду за ними следовал и глупостей совершить не давал. Ведь запах альфы может задурманить любого невинного омегу, так что можно влюбиться в конюха или лавочника, или в грязного безродного пирата! Он должен его ненавидеть! Но почему-то этого не получалось. Губы Юнатана горели, и он никак не мог успокоиться и выбросить Шандора из головы.