Обскури

Когда настал важный день, Грейвз сидел на кухне ранним утром и смотрел, как Криденс делает ему чай. Ей-богу, он мог к этому привыкнуть. У него никогда не было личного слуги, и заводить его не хотелось. Криденс, как он предполагал, был ему лишь другом. Только вот в последнем утверждении нужно было уговорить самого Криденса. — Вы уйдете сегодня? — тихо спросил парень, понимая, что ему вновь придется остаться одному. Он хотел, чтобы мужчина провел с ним целый день, но боялся попросить подобное, зная, что не мог даже надеяться на это. У мага были свои дела, в которые парень не лез и не сделал бы это под страхом смерти. Он не приставал с расспросами, просто отмерял время, которое ему придется жить до прихода мага. И, как ему казалось, с каждым разом времени становилось все больше и больше, хотя это было не так. — Уйду, — Грейвз кивнул, беря чашку чая и начиная медленно пить, смотря за тем, как мальчик что-то делал на кухне. — Успокойся, сядь и посиди со мной. Обрадованный таким предложением Криденс тут же все бросил и сел рядом за небольшой квадратный стол на кухне, смотря себе в чашку и лишь изредка переводя взгляд на стену, где висел календарь, отмечая 26 ноября 1926 года. Пятница. Парень не видел различий между пятницей и понедельником. Неделя была для него набором одинаковых дней, не более. А вот Грейвз видел разницу, но спрашивать, в чем было отличие, парень не смел. На кухне было тихо, лишь иногда слышались голоса людей через стенку. Но при этом в комнате был уют. Довольно странный уют, разбавленный холодной тишиной, порцией горьких недомолвок и легкой тенью напряжения. — Сегодня мне предстоит важное дело, если все получится, нас больше не будут искать, — все-таки тихо поделился Грейвз. Может быть, в каком-то смысле он хотел похвалу за проделанную работу, а может, хотел надавить на парня, показывая, как он старается для него. Во всяком случае, он получил превосходную реакцию парня, который тут же посмотрел на него, вздернув бровь. — Как вы это?.. — Криденс только начал спрашивать, как мужчина резко повернулся к столу боком и закинул ногу на ногу, смотря прямо на блестящий чайник. Этим он спугнул вопрос Криденса. Прошла целая минута в тишине, за которую Грейвз думал, может ли он все рассказать мальчику или же не стоит этого делать. С одной стороны, он хотел поделиться, но с другой — прекрасно понимал, что когда-нибудь эти знания обернутся против него. Да и как можно было сказать обскуру, что он готов принести чужое обскури в жертву ради его — Криденса — спасения. Нет, однозначно, он не скажет всего, но небольшой частью можно поделиться. — Я хочу показать магическому конгрессу, что ты больше не представляешь угрозы. Лучше пусть думают, что тебя нет в живых, чем всю жизнь ты будешь от них скрываться, — все-таки сказал Грейвз, поворачиваясь к парню и рассматривая его эмоции. Он оглядел темные глаза, нависшие тенью брови и едва дрогнувшие мышцы скул. И это был первый раз, когда Грейвз не понял, о чем думал Криденс. Не дождавшись ответа, мужчина встал, проходя к двери и накидывая пальто, повязывая на шею шарф и видя, как перед ним показался мальчик. — С вами все будет в порядке? — тихо спросил он, и Грейвз улыбнулся, оказывается, вот о чем думал парнишка, такие вот житейские мелочи. — Конечно, — маг выдохнул и поднял руку, видя, как Криденс прильнул щекой, прикрывая глаза и потираясь о жесткую ладонь. — Если что, кулон у тебя есть. Успев огладить щеку парня большим пальцем, Грейвз вздохнул и вышел из квартиры, потеряв всякий уют. Он переместился на крышу выбранного заранее дома, осматриваясь и видя, как местность четко патрулировалась магами, которые ждали его прихода. Они даже не догадывались, чем обернется сегодняшний день. Стоя на крыше и гордо смотря на мир, который он уже давно уничтожил бы, будь у него желание, мужчина спустился по лестнице в комнату, где над полом висел сгусток черной магии, плавающий в защитном пузыре. Обскури. Теперь, после того, как он видел Обскури Криденса, маг практически не жалел о такой небольшой потере. Что стоит какое-то неоднозначное серое облачко, которое не сравнится с той мощью, которая была у парня. Последний раз вздохнув, Грейвз метко послал заклятие в оболочку, и та взорвалась, тут же выпуская на волю черное облако, которое взметнулось и начало бешено таранить потолок дома. Но оно было слабое, не способное, и мужчине пришлось ему помочь, взмахивая палочкой и уничтожая все вокруг себя. Ударной волной сшибло даже само Обскури, которое вылетело из окна, явив себя миру. И магам. Послышались крики, и в здание полетели заклинания, но не успели те попасть в Обскури, как Грейвз притянул то обратно, создавая в доме видимость борьбы. Разрушающие заклинания попадали в стены, крушили их, разбивали посуду и склянки на полках, пока Обскури пыталось банально сбежать. Но Грейвз не давал такого шанса. Уворачиваясь от заклинаний магов, которые целились в Обскури, Грейвз послал черный дым на дорогу, трансгрессируя на каменную кладку рядом с ним и видя, как мракоборцы обступили врага. Грейвзу практически было жаль Обскури, оно хотело жить, стремилось выжить, но из последних сил кидалось на магов. Понимая, что доказательства нужны куда достовернее, мужчина послал вспышку в тень, тем самым заставив Обскури обернуться на него и броситься следом. Уходя от преследования, Грейвз резко обежал мага, дергая его за рукав, отчего чужое заклятие врезалось в землю, и камень взорвался, распространяя вокруг себя мелкую крошку и острые осколки, ударившие мага по лицу, заставив зажмуриться. Обскури успело вовремя, нападая на безоружного мракоборца и поглощая его в свой черный туман, подбрасывая в воздух и ловя, сворачивая конечности и откидывая в сторону уже безжизненное тело. Создавая видимость того, что он хочет помочь, Грейвз весьма ловко подставлял своих собратьев под удары Обскури, которое, забирая жизни, становилось темнее. Персиваль не знал, возрастала ли это его сила, но определенно он запомнит этот факт на будущее. А пока что бежал к следующему магу, который не заметил его появления за своей спиной и удивился, стоило чужой руке отвести его палочку в сторону. Грейвз знал, что после будет крупное разбирательство по факту такого нападения, а потому заранее понимал, что ему придется отдать волшебную палочку на проверку. А чтобы там не выяснили лишнего, порой лучше было действовать хитро. Увидев, как Обскури изничтожило второго мракоборца, Грейвз понял, что пора и, послав мощное заклятие в черную тень, начал убивать его. Ему было жаль эту силу, он мог бы экспериментировать с ней, мог бы присоединить ее к силе Криденса, а мог бы завладеть ею сам, если бы у него было больше времени и если бы у него не было рядом мальчика с поражающими магическими способностями. Вспомнив Криденса, что все это делается для его блага, Грейвз замер. Широкая улица, скопление серых домов, изредка разбавленных бордовой кирпичной кладкой. Мутное небо с темными грозовыми пятнами, запах гари, тянущийся из разрушенного дома, в котором успело что-то загореться. Огонь полыхал из квартиры так ярко, будто это было солнце, и, наверное, это было единственное яркое пятно во всем этом. Некоторые маги старались потушить огонь, стоя на соседних крышах и поливая заклятиями из своих палочек. Их темные фигуры казались безжалостными стервятниками, прилетевшими на добычу. Другие маги пытались отстранить любопытных зевак, которые заглядывали на улицу, привлеченные шумом. Накладывая защитные заклинания, маги отгоняли не-магов, чтобы потом меньшее число человек предавать забвению. Окруженный тремя волшебниками, Грейвз послал еще заклинание в Обскури, видя, как то вздрогнуло и, на миг замерев, понеслось на него. Еще пять заклинаний вошли в туман, и, когда последнее сорвалось с палочки Персиваля, пространство взорвалось оглушающей волной сильной магии. После чего весь воздух на несколько метров заволокли мелкие сожженные остатки. Грейвз вздохнул, щепетильным жестом одергивая воротник своего пальто и стряхивая черный пепел. Следующим последовал шарф, на который успело прилипнуть довольно много обгорелых частичек чьей-то души. Но на этом ничего не закончилось, теперь ему предстояло оправдаться перед президентом, что он действовал во благо. Ну что ж, актерство ему всегда хорошо давалось.