Обскури

— Так что Грейвз от него хочет? Почему держит Криденса рядом с собой? — Ньют посмотрел на Куинни, которая сидела за столом и продолжала, как ни в чем не бывало, пить чай, будто и не было у нее дома странного гостя. — Мистер Саламандер, я читаю мысли, а не лезу магам в голову, вы ведь это понимаете? — тихо спросила волшебница, отвлекаясь от внимательного взгляда в пустоту и обращая внимание на мужчину, который поспешно кивнул. Но его заинтересованность в этом мальчике была куда выше, чем он позволял себе это показывать, отчего ее замечание по поводу его слов не вызывало у него ровным счетом ничего, кроме одного быстрого кивка головы. — Понимаю, так о чем он думал? — О том, о чем я хотела, — Куинни едва улыбнулась, поднимая коварный женский взгляд на мага, который дернулся и опешил, но довольно быстро пришел в себя и заинтересованно посмотрел на нее. Определенно, эта волшебница уже научилась пользоваться своим даром так, чтобы не вызывать подозрений. — Но должна сказать, что позиция Криденса к Грейвзу может быть не совсем верная, все-таки это не сам Грейвз, а лишь его мальчик, он многого не знает. — Пожалуйста, расскажите все, о чем он думал, это нам поможет спасти Криденса, — Саламандер сложил руки на столе и с мольбой посмотрел на женщину, которая явно не торопилась раскрывать все секреты. Не удивительно, Куинни знала цену той информации, которой владела сама, и знала ее ценность для других. — А вы уверены, что его стоит спасать? — тихо спросила она, наливая себе чай и начиная медленно размешивать сахар в небольшой чашечке. — В смысле? Конечно, стоит, — Ньют в этом даже не сомневался. Повышенный интерес Грейвза к этому мальчику не мог состоять из одной лишь жалости, определенно тут было что-то еще, некая выгода, про которую Ньют не догадывался. — Криденсу очень хорошо с Грейвзом. Мальчик ему доверяет и вполне счастлив, находясь в его компании. Он уверен в Грейвзе, знает, что тот его защитит, он не боится его и в каком-то смысле считает другом. Очень странным другом, он ему может довериться, а это многого стоит, уж поверьте мне, — волшебница качнула головой и отпила чай, едва наблюдая за тем, как маг свел брови и уставился на стол, явно пытаясь переварить ее слова о том, как вообще можно было доверять такому магу, как Персиваль Грейвз. Он совершенно не производил впечатление мягкого понимающего человека, скорее уж безжалостного мага, который убьет, не моргнув и глазом. Фактически, Криденс в каком-то смысле был на него похож, хотя бы своей беспощадностью в деле убийств. — Ну, это не единственное, что помогло им найти общий язык, — Куинни, прочитав мысли Саламандера, едва кивнула, соглашаясь с такой позицией. — Есть что-то еще? — заглушив порыв неприятного негодования, вызванного чужим чтением его собственных мыслей, все-таки это относилось к сугубо личному пространству, Ньют дернул бровью и посмотрел на Куинни, дожидаясь, когда она соизволит рассказать ему все, что узнала. Выпытывать информацию было трудно, но это Саламандера не удивляло. У женщины была четко распределена грань того, что она узнала из общения с магом, и отдельно, что она поняла из его мыслей. — Здесь не трудно догадаться, — Куинни, как и всякая женщина, понимала, почему Криденс так жаждал общения с Грейвзом, но это могло не понравиться Саламандеру — тот при всем желании не смог бы дать мальчику именно этого. — Грейвз сильный, независимый, жестокий, он не боится убивать, но при этом он готов выхаживать Криденса и прощать ему все, что угодно, вплоть до случайных смертей. Вы сможете делать такое? — Прощать чужую смерть? Даже случайную? — Саламандер поморщился. Он не любил смерти, и, как ему казалось, убийства по неосторожности были обычными убийствами, после которых виновный начинал сожалеть об этом. — Вы уже простили, — тихо подсказала Куинни, когда почувствовала в маге бурю отрицательных эмоций. — Криденсу. Он убивал людей, невинных, только за то, что они были против него. — Это был не Криденс, это было Обскури, — Ньют покачал головой, он не желал думать о том, что все эти преступления мог совершать Криденс. Этот невинный загнанный мальчик, который нуждался в хорошем родителе, заботе, тепле и понимании. — Обскури это и есть Криденс. Они вместе, если бы Криденс не хотел кого-то убивать, Обскури бы никогда никого и не убило, все просто, — Куинни улыбнулась. — Просто? — Ньют поднял саркастичный взгляд. То, что происходит в этом мире, назвать «просто» было глупо и бессмысленно. — Просто, — повторила женщина. — Грейвз, как мне кажется, тоже придерживается этой политики — уничтожать тех, кто ему мешает или раздражает. Этим они и похожи, это у них общее, только Криденс не понимает, где остановиться, а мистер Грейвз знает. — Ты же помнишь, что он хотел убить твою сестру? — тихо напомнил Саламандер. — Не думаю, что он осознает, каких магов стоит или не стоит убивать. Может, как раз этим они похожи, своей несдержанностью и искаженным чувством справедливости? И именно потому Грейвз только что ходил и убирал труп мага? Видел бы Мерлин, какой ужас сейчас творится в мире. — Я не читала мысли Грейвза, я не могу сказать, что им движет. Как вы видели, он не больно хочет со мной общаться, — Куинни спокойно посмотрела на Саламандера. Ей все еще было приятно от того, как о ней подумал Криденс. Она и сама готова была простить его за все, потому что плохой человек вряд ли бы, увидев ее второй раз в жизни, смог бы так лестно думать о ней, как о неком ангеле. — Но может?.. — Саламандер с надеждой глянул на женщину. — Вы переоцениваете мои способности, — она покачала головой. — Но есть кое-что еще. Криденс боится того, что вы расскажете о нем мракоборцам. — Это я знаю, — Ньют, понимая, что большего от волшебницы он не добьется, неприятно сморщился и уставился в чашку показавшегося ему безвкусным чая. — Я не расскажу, я же не хочу, чтобы его убили. — Он боится не за себя, — Голдстейн качнула головой. — А за Грейвза. Он не боится быть убитым, он пожертвует своей жизнью ради Грейвза так легко, насколько это может быть. Он не хочет, чтобы убивали Персиваля. Вам это говорит о чем-нибудь? О факте доверия? Или же вы скажете, что это лишь детская привязанность? К слову, замечу, мальчика, который уже давно и не мальчик, учитывая, как поступила с ним жизнь. Ньют замер, осмысливая слова волшебницы, которые поставили его в тупик. Он, конечно, догадывался, что Грейвз с Криденсом были близки, но чтобы настолько… это меняло его отношение к их ситуации в корне. И если раньше он пытался быть лучше Грейвза, то теперь это стало бесполезным, лучше Грейвза никто не мог быть, по крайней мере, до тех пор, пока Криденс в этом не разубедится. И вот тогда можно его склонить на его сторону. А сейчас его действия показались ему не больше желания пробить стену мячиком от пинг-понга. — Как же вы поступите с ним, мистер Саламандер? — С Криденсом или Персивалем? — Ньют поднял взгляд. — С обоими. Не думаю, что сейчас можно взаимодействовать с кем-то одним из них, не учитывая воли другого, — Куинни напомнила о том, с какой яростью взгляд Грейвза прошелся по ним, а ведь мальчик пробыл тут от силы минут пятнадцать. И если бы у Персиваля была возможность не отдавать мальчика, он бы непременно ею воспользовался. — У меня есть одна зацепка, которая касается Грейвза. Но это лишь домысел, — мужчина подумал о том маге, которого якобы непреднамеренно убил Обскури по случайному указу Грейвза. — Моя сестра его найдет, вы видели его лицо? Она сможет его как-то узнать? — Лучше, — Ньют усмехнулся и вытащил из кармана удостоверение, явно не принадлежащее ему. — У меня есть контактные данные, и, судя по всему, он работал в конгрессе, задача резко упрощается, — впервые за целый день эта новость была для Саламандера весьма приятной. Хоть и внутренне он не хотел так радоваться тому, что у него были на руках документы уже мертвого мага. Одно слово ненужного человека, и он опять будет приговорен к смерти. Оставалось надеяться, что Грейвз не обыскивал мага перед тем как что-нибудь с ним сделать и не заметил пропажу столь важных документов. — Вы явно не работали там, — Куинни поджала губы и едва хмыкнула. Работа в конгрессе ей казалась весьма напряженной, и больше напоминала комок змей, где каждый раз приходилось следить за ядовитыми личностями и вырабатывать яд после каждого чужого укуса. — Все так плохо? Я работаю с опасными животными, — совершенно мило улыбнувшись, повелитель животных посмотрел на Куинни, и той пришлось смириться с тем, что их работы пусть и были разными, но в какой-то области — явно касавшейся животных — они все-таки были похожи. — Ладно, мы сможем найти его. Во всяком случае, появится шумиха после его смерти, будут слухи, — Голдстейн мило улыбнулась. — Люди об этом будут часто думать. — Мне кажется, учить вас ничему не нужно. — Я сама научу вас, как правильно общаться с людьми, мистер Саламандер.