Опасен

И оно поселилось внутри.

      Свет потолочных ламп в доме Хоггарта буквально давит на глаза, которые словно наливаются свинцом. Заставляю себя немного поморгать. Вообще-то, подозреваю, дело в том, что всё в его доме создаёт давящее чувство, а не только электричество. Быстро ставлю цель — внимательно осмотреться — чтобы, во-первых, чем-то занять себя и не отвлекаться, когда я и без того на взводе; а во-вторых, попытаться отыскать что-то действительно стоящее внимания, чтобы использовать потом это против него.       Чувствую, как Лидия берёт меня за руку, даже не повернув головы. Мельком гляжу на неё: сосредоточено смотрит в спину Хоггарта, нахмурившись и сжав губы в струнку. Легко сжимаю её ладошку, чтобы привлечь внимание, и как-то внушить уверенность — которой, к слову, и самому бы не помешало — на что она нервно дёргает головой. Затем, будто устыдившись, едва заметно кивает, втянув воздух сквозь стиснутые зубы.       Аден проводит нас через богато уставленную гостиную, а я не успеваю понять, за что может уцепиться взгляд. Помещение оформлено в тёмных тонах, но, хотя я в этом и ничего не понимаю, кажется, со вкусом и выдержанным стилем. Высокие потолки, две массивные колонны и, по закону жанра, камин прямо в центре. Рядом стоит кресло с деревянными бортиками в тон комнате и небольшой журнальный столик, на котором небрежно лежит парочка романов Достоевского, недопитый стакан, судя по запаху, виски и рамка с фотографией, изображающей счастливого Хоггарта в компании смеющейся белокурой девушки. Они выглядят действительно счастливыми. Это всё, что я успеваю заметить, перед тем, как мы вступаем в тёмный коридор, равномерно подсвеченный лампами.       Аден, кажется, даже не думает сейчас о том, чтобы заговорить, потому что смотрит прямо перед собой, не оборачиваясь и уверенно следуя маршруту. Возможно, даёт нам время собраться. Хотя с чего бы? Наверное, он даёт время собраться себе. Останавливаюсь на последнем варианте: всё-таки приятно думать, что враг хоть немного уважает и боится тебя. С «боится» я, конечно, переборщил, но от мысли об уважении отказываться не собираюсь.       Он распахивает дверь, откуда тотчас разливается яркий белый свет. Морщусь. Солнечная сторона слишком заметно контрастирует с полутёмным коридором.       — Это хорошо, что вы приняли моё приглашение отужинать, — пытаясь показаться серьёзным, с какой-то видимой, но в то же время малопонятной претензией заговаривает Хоггарт, жестом приглашая сесть за уже накрытый стол. — Хотя жаль, что у остальных не получилось.       — Ты был, — заминаюсь, отодвигая стул для Лидии, — убедителен.       Перед тем, как присесть рядом с девушкой, легко касаюсь её плеч, снова пытаясь дать понять, что держу всё под контролем. Становится смешно: я ведь даже ещё не столкнулся с какой-то проблемой, чтобы понять, что выигрываю у Адена, да и ко всему прочему, всем здесь известно, что у меня есть некоторые проблемы с управлением ситуацией. Но сегодня позволю Хоггарту думать, что я настолько глуп и самоуверен, что подвергаю опасности девушку, которую люблю, и привожу её к нему в дом. Даже проигнорирую его снисходительный тон, взгляд и манеры, которые он и не пытается скрывать. Пусть думает, что до сих пор на шаг впереди.       — К тому же мы не хотим неприятностей, — вступает в разговор Лидия, удивляя меня твёрдым и непринуждённым голосом.       — А вот это приятно слышать, — он поднимает бокал вина.       Именно этот его жест позволяет понять, насколько у нас разные жизни: он распивает наверняка дорогущий алкоголь из родительских запасов и явно не думает о том, что его поймает отец-шериф и снова заберёт джип.       — Может, мы уже перейдём к той части, где ты рассказываешь, почему позвал нас? — едва сдерживаемым озлобленным тоном отвечаю на его немое предложение составить ему компанию в распитии вина, про себя отмечая, что джип мне всё-таки нужен. Лидия же, видимо, чтобы как-то скрасить мою неподходящую реакцию, тянется за соком, и, неловко отсалютовав стаканом, делает пару глотков.       — Стайлз, думаю, в прошлый раз я весьма горячо отреагировал на ваши нелепые попытки найти меня, — деланным понимающим тоном, будто извиняясь, долго смотрит мне в глаза. Возможно, он и правда не замечает каламбур, а может, только лишь делает вид, чтобы придать своей речи больше картинности — криво улыбаюсь собственным рассуждениям, в то время как Аден продолжает. — Не стоило мне начинать с пожара. И, наверное, я просто хотел пообщаться, чтобы доказать, что у вас могло сложиться ошибочное мнение обо мне. Нельзя же судить человека по одному поступку, да? Если ты познакомишься со мной поближе, то, может быть, даже поймёшь меня.       — Вот уж сомневаюсь, — снова, как ни пытаюсь взять себя в руки, не перебить его — просто не получается. И ядовитый тон тоже отчего-то тяжело контролировать. — Просто навскидку, с какой целью ты сжёг дом моих соседей? Что тебе сделала та супружеская пара и их маленькая дочка, которую Скотт чуть ли не в последний момент вытащил? Лидия, — внезапно отвернувшись от Хоггарта, — я правда стараюсь! — шиплю в сторону Мартин, и тупо всматриваюсь в собственную, уже побелевшую от её хватки руку.       — Лидия, — эхом повторяет Аден, — ему интересно, и я расскажу, так что не стоит так сильно сжимать его ладошку под столом. Во всяком случае, ты можешь делать это, не скрывая, — он мерзко подмигивает ей. Противно скалится. Да и вообще всё, что Хоггарт делает, кажется мне отвратительным. — Это было рискованно и бесчеловечно, — неохотно признаётся, устало откладывая вилку и отставляя алкоголь, — но, согласись, ведь вы сразу всё поняли. Вот только не нужно так смотреть на меня. Я был почти уверен, что вы, мои юные следопыты, успеете.       — Почти? — горько улыбаюсь, мышцы, будто против воли, растягиваются на лице и застывают в гримасу.       Меня оглушает. «А что, если в следующий раз мы не успеем? — звучит в голове голос, эхом раскатываясь в сознании и с каждым разом звуча всё громче и настойчивей. Но голос не мой. — Давай убьём его? Убьём... И не будет проблем. И не нужно будет успевать. Да! Я помогу нам, Стайлз, сделаю всё сам. Убьём же его!» Крепко жмурюсь, отвернувшись от Лидии в противоположную сторону, и быстро распахиваю глаза, надеясь, что никто не заметил моей заминки. Во всяком случае, даже если Хоггарт и обратил внимание, буду верить, он посчитал, что это реакция на его отвратные слова. В голове всё ещё пульсирует: «Убьём!» — но уже тише, так, что я могу это стерпеть и попытаться проигнорировать.       — А я ведь так и не поблагодарил вас за понятливость, — оживляется Аден, меняя тему. Он снова поднимает алкоголь. — Знаете, просто ненавижу повторяться. Так что этот бокал за вас!       — Стайлз, правда, я больше не могу, — с каменным лицом признаётся Лидия, видимо, решая начать наше нападение сейчас. Признаться честно, мне тоже всё тяжелее находиться в этом чёртовом роскошном особняке и делать вид, что кто-то внутри подсказывает ужасные, безосновательные идеи. Во всяком случае, мы вряд ли вытянем у него что-то ещё. — Он так нелепо выглядит. Может, скажем ему, наконец?       — Думаешь, уже можно? — беру себя в руки, радуясь, что можно переключиться и перестать подбирать слова. — Мне вот кажется, он ещё не все дифирамбы спел своему эго. Аден, предлагаю игру. Называется «Угадай, чьей девушке Скотт расскажет, кто её парень, если он не оставит нас в покое?» — даю ему несколько мгновений осознать и не без удовольствия отмечаю, как вытягивается лицо Хоггарта. Он в этот момент что-то жуёт, но так и застывает, переставая шевелить челюстью. Я готов кричать, насколько приятно осознавать мимолётную победу. — Ой, или ты занят сейчас? Неловко-то как. Оставить тебя, пока ты составляешь своё мнение о подлости?       Он снова отставляет алкоголь, не сводя меня глаз. Кажется, он даже не моргает, насколько внимателен и сосредоточен. Гордо вскидываю подбородок, усмехаясь и показывая всем своим видом, что сказанное — не пустой звук. На секунду — всего лишь на мгновение — замечаю, как кожа вокруг его глаз темнеет и будто ссыхается, а в глазах появляется огненно-рыжий мерцающий свет, но всё тут же проходит. Напряжение, охватившее его тело, видимо, отступает, так как он лёгким движением откидывается на спинку, но, судя по всему, больше не собирается надевать маску напускной небрежности и весёлости, в которой встретил нас.       — Если он тронет её хотя бы пальцем, гореть будет весь Бейкон Хиллс, — и тон его даже отдалённо не напоминает предупредительный.       — Ты меня не слышишь что ли? Ровняешь всех по себе? Я сказал «расскажет, кто её парень», а не убьёт. Как мы поняли, она живёт в невинном неведении, кто такой, на самом деле, Аден Хоггарт.       — Пусть так и будет продолжаться.       — Так мы здесь именно за этим. Ты оставляешь в покое нас и наш дом, а Дебора не узнает, что такое её парень, — назидательно заканчивает, а затем поднимается Лидия. Потеряно гляжу на неё, осознавая смысл слов, которые с таким же успехом можно применить и ко мне .       Я следую её примеру. Хоггарт нас не останавливает ни словом, ни жестом, лишь движется следом по тому маршруту, которым заводил несколько минут назад в дом. И лишь когда я нажимаю на ручку, он задерживает вопросом:       — Как вы её нашли?       — Думаешь, я скажу тебе?

***

      Вечером Скотт заходит в гости, чтобы вновь уже в более спокойной обстановке обсудить, не приснилось ли нам удачное завершение плана. Не без самодовольства отмечаю, моего плана, к которому все опять придирались. Приходим к заключению, что лошадка всё-таки дорожит той девушкой, к которой нас привела слежка за Аденом. Да это нечестно, но ведь он и сам сыграл грязно, впутав ни в чём неповинных людей.       Затем МакКолл справляется о моём самочувствии, пытаясь как можно осторожнее намекнуть на Ногицунэ. Признаюсь в том едва терпимом желании убить Хоггарта, а когда Скотт смеётся, думая, что это шутка, остаюсь спокоен, показывая, что именно сейчас я вполне серьёзно. Он несколько раз переспрашивает, надеясь услышать, что это не было моим реальным желанием, но я его не переубеждаю. Не хочу больше секретов, только не в этом. Тогда он пытается расспросить об этом чуть больше и отмечает, что порыв я заглушил быстрее обычного. Слабо улыбаюсь, на фоне всего произошедшего сегодня эта победа кажется слишком ничтожной, но позволяю себе принять её.       Как только распахиваю дверь и прощаюсь с МакКоллом, вижу подъезжающую машину Лидии.       — Вы договаривались встретиться? — проследив за моим взглядом, предполагает Скотт.       Отвечаю отрицательно и, снова попрощавшись с другом, остаюсь у двери. Проходя мимо, Лидия награждает Скотта какой-то, как мне кажется, пристыженной улыбкой, и быстро отводит взгляд, будто быстрее зашагав к моему дому.       — Привет, — неуклюже здоровается она, — ещё раз, — улыбается, потряхивая головой. — Прости за неожиданный визит, просто решила узнать, как ты.       — Да, в последнее время все помешаны на моём самочувствии, — прижимаюсь к двери, жестом приглашая внутрь. — Хоть фан-клуб создавайте. «А как там Стайлз?» — хорошее название, можете взять.       Она осторожно проходит и застывает прямо в центре гостиной, пропуская мои последние реплики мимо ушей. Пока закрываю дверь и мнусь, как мальчишка, у порога, Лидия всё это время стоит ко мне спиной. Между нами почему-то возникает напряжение, и не нужно быть тысячелетним лисом, чтобы это понять. Хотя, признаться честно, сейчас я чувствую это чётче обычного и точно угадываю, что это за ощущение.       Делаю несколько шагов, но не подхожу слишком близко и останавливаюсь в паре метров, сцепив руки перед собой.       — Может, чаю?       — Нет, Стайлз! — резко оборачивается и глубоко вдыхает, чтобы сказать что-то ещё, но, судя по всему, не решается.       — Нет — так нет, спокойно. Тогда кофе?       Пытаюсь отшутиться, но ей не до веселья, а поэтому делаю лишь хуже.       — Я знаю, что ты не любишь об этом говорить, но я хочу обсудить именно это, — резко расслабляюсь, уронив руки, и открываю рот, чтобы попытаться возразить, но Лидия не даёт заговорить, внезапно бросившись в мою сторону. — Нет, не перебивай, пожалуйста. Я вижу, как тебе тяжело. У тебя снова те пугающие мешки под глазами, ты иногда слишком резко оборачиваешься на пустячные звуки и чересчур остро реагируешь на безобидные вещи. Знаю, — предупреждая то, что у меня рвётся наружу, она кладёт сумочку на диван, но промахивается, и её дизайнерская Prada [1] глухо падает на пол. Удивляюсь, что ей, кажется, плевать на это, она даже не пытается взглянуть вниз. — Знаю, у тебя внутри хаос, раздор да и вообще жизнь — не сахар, но не хочу, чтобы ты скрывал это. Хочу, — она подходит совсем близко и опускает глаза мне на грудь, — чтобы мы пережили это вместе. Я ведь чувствую, что могу помочь. Сегодня у Адена мне было слишком больно видеть, как ты мучаешься, и знать, что ты ещё и прилагаешь усилия, чтобы скрыть это от меня, — она тянется рукой к моей, почти обхватывает ладонь, но, будто ошпарившись, чертыхается.       Передумав, она делает судорожный шаг назад. Я же наоборот срываюсь следом за Лидией и, обхватив её шею ладошками, крепко, долгожданно целую, в тот же момент ощущая, как её руки скользят по спине. Жадно прижимаюсь ближе, наслаждаясь тем, как дрожит её тело. Она, не разлепляя глаз, желанно тянется за моими губами, показывая, что не намерена останавливаться, когда я отстраняюсь.       — Ты уверена, что нам... — легко толкаю её в сторону собственной комнаты, бережно обхватив за талию.       — Ты, — она отрывается от моих губ, скользнув по щеке влажным поцелуем, — хочешь, — снова мокрое прикосновение, но уже к скуле, — этого? — она возвращается к моим губам, зацепившись обеими руками за шею.       Ответом служит хлопок двери в мою комнату и один судорожный поворот замка.