Опасен

Кто-нибудь, помогите мне присмирить этого зверя.

      «Это было моё худшее безоговорочное решение», — проносится мысль перед тем, как я падаю на спину. Несколько секунд не могу думать вообще. Приподнимаю корпус, упираясь на локти, но не тороплюсь вставать на ноги. Взгляд фокусируется на виноватом выражении лица Скотта, за что тут же цепляюсь.       — И это мой альфа! — укоризненно взываю к состраданию, озираясь по сторонам в поисках вымышленных зрителей. Поскуливаю для придания тяжести своим словам.       — Помнишь, как ты кидался в меня мячиками для лакросса? — он, видимо, готовый к моральной атаке заранее, не остаётся в долгу. — Говорил, что нужно контролировать злость, но я так подозреваю, ты просто использовал меня вместо ворот и тренировал свой бросок.       Дерек усмехается. Кажется, он тоже это помнит.       — Я делал это для тебя, дурень, — поняв, что продолжать давить на жалость не получится, всё-таки поднимаюсь на ноги.       — Как и я, — Скотт возвращает взгляд и готовится повторить.       Не спрашиваю, но догадываюсь, что, скорее всего, спарринг будет продолжаться до тех пор, пока очередной удар не выведет меня из сознания, или пока Дерека не устроит результат. Подозреваю, что одно равняется другому.       Скотт шагает мне навстречу, поднимает руки на уровень груди и делает пару простых ударов — с лёгкостью уклоняюсь от первого и блокирую второй. Но как только он добавляет немного своей суперсилы и скорости, снова проигрываю.       — Напомните-ка, как это упражнение поможет в дальнейшем?       В этот раз встаю сразу и показываю всё своё недовольство персонально Дереку Хейлу.       — Что только что произошло? — игнорируя последний вопрос, спрашивает он, выходя на импровизированную арену.       — Очевидно, вы наблюдали мою нулевую готовность к драке, — предлагаю, обведя лофт рукой.       — Помимо этого, — он даже не усмехается, чуть закатив глаза.       — Пока Скотт дерётся, как подросток, я легко предугадываю его движения, — недовольный, что со мной разговаривают, как с ребёнком, подталкивая к очевидным выводам, меняю недовольный взгляд на злой. — Но суперскорость, силу, ловкость и прочее волчье «супер» предугадать сложно.       Дерек серьёзно кивает. Кажется, его удивляет моя проницательность, но он отдаёт должное, отчего злоба меняется на самодовольство. Киваю, оценив: «Так-то!» — и переминаюсь с ноги на ногу.       — Сложно, — подтверждает Хейл и встаёт в боевую позицию, — но учитывая, что у тебя есть своё лисье «супер», это всё же возможно.       Не успеваю ужаснуться осознанию, что только что мой противник поменялся с добродушного истинного альфы на Дерека Хейла, как он резким движением бьёт меня в лицо.       Удар заставляет отшатнуться, но видимо, Дереку меня жаль — я остаюсь стоять на ногах. Мысли о жалости тут же отметаю, ощущая тёплую жидкость, вытекающую из носа, и прежде чем с губы стекает кровь, удивлённо отираю каплю.       Внутри мгновенно закипает ярость. Собираю отборнейшие ругательства, наблюдая, как красные струйки растекаются по руке. Сжимаю кулак и вместо того, чтобы накрыть Дерека трёхэтажными оскорблениями, просто повторяю за ним. Бью со всей силы, вкладывая в удар всё раздражение и злость.       Он уклоняется в самый последний момент, заставляя разочарованно взвыть и повторить попытку. Атакую снова и снова. Из-за импульсивности, желая выбить всю дурь из хмуроволка, не замечаю, с какой лёгкостью нахожу белые пятна в его обороне и бью именно в них. Вероятно, если бы он не был оборотнем с рождения и не имел хобби «скрываться от преследования охотников в свободное время», скорее всего, куда-нибудь я бы попал. Во всяком случае, никто не запрещает так думать.       Не замечаю, в какой момент Дерек берёт инициативу в свои руки: он перехватывает меня за запястья, разворачивая к себе спиной, соединяет руки, словно полицейский, задерживающий преступника, чтобы нацепить наручники, и толкает к стене. Ударяюсь головой так сильно, что будто накрывает куполом, скрывая окружающие звуки. Однако, боль приводит меня в себя.       Не считая звуковой изоляции, в то же время в голове проясняется, словно после часовой медитации. Надо же, знал бы раньше, что так можно, уже давно пользовался этим способом избавления от приступов.       — Это было круто! — доносится в спину, но, к сожалению, не от Хейла. Хотя искренне воодушевление, с которым восклицает Скотт, льстит не меньше.       — Неплохо, — соглашается Дерек. Помедлив, он отпускает мои руки — сразу хватаюсь за запястья, растирая их.       — Ну, спасибо, — сдерживаюсь, чтобы не поклониться, решая, что это будет чересчур. — А до крови бить было каким-то обязательным условием?       Показательно провожу пальцем над верхней губой, однако не нахожу там ожидаемого разбитого носа.       Точно. Регенерация. Никак не привыкну.       Хейл усмехается, снова игнорируя последний вопрос.       — Как я говорил когда-то Скотту, боль, — кивает Дерек, взглянув на мой нос, затем переводит взгляд на руку с красным следом, — делает нас людьми. Никому почему-то не нравится этот способ, — он задерживает красноречивый взгляд на Скотте, — но он самый действенный.       — Понятно. Но знаешь, когда я просил о тренировке, то думал, что ты покажешь пару ударов или научишь ловить пущенные стрелы, или… пули? — на абсурдной мысли о ловле пуль не успеваю замолчать, озвучивая её. — Ладно, — быстро исправляюсь, замечая, как Дерек и Скотт переглядываются, — о последнем забудь. Но смысл ты понял.       Хейл опускает голову, а затем поднимает на меня взгляд. Не говоря ни слова, он смотрит долго и внимательно. В какой-то момент уже теряю надежду услышать хоть что-то, поэтому расслабляюсь, взмахнув рукой, переключаю внимание на Скотта и думаю, что сказать ему, как взгляд цепляется за руку Дерека. Он достаёт что-то из кармана моего друга и кидает. В меня!       В последнюю секунду делаю шаг назад и едва успеваю поймать мобильный телефон, нацеленный точно в глаз.       — И к чему это? — рассмотрев, убираю гаджет от лица и в следующую секунду, снова практически не размышляя, кидаю его обратно. Разговор с Дереком превращается в общение исключительно рефлексами. — Я не собирался никуда звонить.       — Закончили упражнение, — Скотт, недовольный, как только понимает, что вместо мяча используется его мобильник, забирает телефон.       — Это, конечно, не стрела, но что-то поймать ты сможешь. Теперь ты не человек, реагируешь быстрее, а значит, дело касается не только умения, но и рефлексов. Когда я ударил — боль встряхнула тебя, заставила насторожиться и обострить все чувства. То, как ты атаковал, было эмоционально, но точно, поэтому ты бил в правильные места, — холодно резюмирует Дерек без желаемого благоговения, словно по тому же сверхъестественному учебнику, которым не так давно «пользовалась» Кира. Почему мне его никто не показал? Пособие по приучению Ногицунэ не было бы лишним. — Но в то же время, чтобы контролировать свою силу, нужно быть спокойным. А иногда спокойствию предшествует боль.       — У тебя фетиш на боль или что?       Выдавливаю смешок, а сам едва сдерживаюсь, чтобы не подтолкнуть его к продолжению. Как спокойствию может предшествовать боль, решаю не расспрашивать, иначе снова получу какое-то наглядное пояснение без единого словесного комментария. Неосознанно тянусь к голове, потирая место недавнего ушиба.       — Да что ты перед ним распинаешься? — в разговор вмешивается новый голос, обладателя которого узнаю в ту же секунду. — Покажи ещё раз, но по-другому.       Этого я и боялся, решив не уточнять про боль и спокойствие.       Оборачиваюсь лицом к Питеру Хейлу и вижу направленный прямо на меня пистолет. Отлично, мобильный телефон сменил огнестрел. Собирается проверить возможности моей регенерации? Опускаю глаза на грудь и прямо возле сердца замечаю красную горящую точку. Она даже не дёргается. Он что, пристрелит меня — и даже рука не дрогнет?       — Ты же хотел ловить пули, — без тени улыбки заявляет Питер, качнув головой вбок, пожимая плечами.       Будто в замедленной съёмке слежу за тем, как он нажимает на спусковой крючок. В эту секунду только и думаю о том, что нужно сделать рывок в сторону, но ноги словно прирастают к полу, и не остаётся ничего другого, как наблюдать за приближением смерти.       Из оружия, словно из двустволки, вылетает, успеваю рассмотреть, какая-то странная двойная пуля. И перед тем, как схватить тянущиеся за пулями тонкие проводки, — судя по всему, я снова доверился исключительно рефлексам, ведь в здравом уме ни за что не прикоснулся бы к чему-то, что выпустил в меня Питер Хейл, — отмечаю ещё одну странность: этот пистолет не выглядит как обычный пистолет. Провода в руках, которых вообще-то быть не должно, вибрируют, жгут ладони, а треск и мерцание, исходящие от них, подталкивают к возможному варианту того, что это два проводника тока.       — Это электрошокер? — изрекаю упавшим голосом. Скольжу взглядом по проводам, сжатым в руках, находя источник, и сразу понимаю, что догадка верна: корпус действительно выполнен в форме пистолетной рукояти, которая меня и запутала, но это шокер. — Это чёртов… — не заканчиваю мысль, поймав внимание Питера.       Его, пусть и изучающее, но всё ещё раздражающе-спокойное выражение лица выводит меня из себя. Отбрасываю один провод, как ненужный, чтобы свободной рукой схватить второй и резко потянуть на себя. К сожалению, старший Хейл соображает быстро и отпускает спусковую клавишу, отбрасывая картриджи из корпуса устройства, тем самым не только прекращая подачу тока, но и обрывая переставшие мерцать и вибрировать провода, за которые я мог и хотел притянуть злобного дядюшку к себе.       Со злости, смешанной с бессилием, кидаю в Питера уже бесполезный второй провод, всё ещё зажатый в руке. Мгновение спустя он падает на колени, корчась от боли, пытаясь стряхнуть провод, который, обернувшись вокруг торса оборотня, словно подарочная лента, в последний раз вспыхивает голубоватым светом и издаёт треск перед тем, как погрузить лофт в тишину.       — Правильно ли понимаю, что я ваша игрушка для битья? — поражённый, но всё ещё злобно заряженный, бросаю в воздух риторический вопрос. — Что он здесь делает? — делая вид, что мне неинтересно и ни капли не приятно видеть, с каким трудом поднимается Питер Хейл с колен, поворачиваюсь к Дереку. Не сведу с него глаз, пока не получу ответ.       — Я его позвал, — словно понимая мои намерения, сразу отвечает хмуроволк.       Раскрываю рот и развожу руки в стороны, хотя прекрасно понимаю, что это законченное предложение, и если не последует новых вопросов — Дерек так и будет молчать. Молчать и сканировать меня взглядом, чуть задрав голову. Затем подойдёт, обхватит кисть, подождёт, словно считывая пульс, пока не почувствую слабое покалывание и не вырву руку:       — А, так я не игрушка, а местная достопримечательность, — заполню паузу чем угодно, лишь бы выразить недовольство. Прекрасно понимая, что ему вообще-то глубоко плевать на моё недовольство.       А когда, наконец, собственная рука, окружённая синей аурой с чёрными всполохами пламени, попадёт в поле зрения, не сдержу удивлённого оха и, посерьёзнев, внимательно вслушаюсь в его слова:       — Стайлз, мы оборотни, а не кицунэ, — напоминает Дерек и поднимает с пола первый провод, который я отбросил, как ненужный. — Готовых ответов у нас нет, поэтому сведения нужно собирать только путём проб и ошибок.       — И раз уж на то пошло, игрушка для битья здесь я, — жалуется Питер между делом, но никто даже не поворачивается к нему.       — Что он сделал? — вмешивается Скотт, разглядывая провод. — Зарядил проводник током и… метнул, как снаряд? — друг переключает внимание на меня. И опять это лестное благоговение.       — Если и так, — стараюсь придать своему голосу твёрдости, чтобы не подать вида, что меня смягчили его слова, — то не знаю, как. Да и вряд ли смогу повторить. А ты, кстати, мог меня хотя бы толкнуть в сторону!       — Я доверился Дереку, он предупредил, — несколько пристыжено отвечает Скотт. — Ты бы тоже доверился.       Несмотря на то, что в прошлом за хмуроволком водились грешки вроде создания стаи оборотней из подростков во времена, когда он был альфой, сейчас я и правда доверяю ему. Вынужденно киваю.       Дерек молча протягивает провод. Несколько секунд сомневаюсь, но в итоге снова обхватываю его, сжимая в кулаке. Ожидаемо ничего не происходит.       — Скорее всего, он просто сумел сохранить тот заряд, что выдавал сам шокер, — предполагает Питер, подходя ближе. С удовольствием отмечаю, что расстояние между нами он выбирает наиболее безопасное. — Хотя, не сомневаюсь, если ты снова хорошенько разозлишься или сосредоточишься, сможешь зарядить проводник самостоятельно.       — Достаточно вспомнить, что ты собирался меня поджарить, — предлагаю, не ощущая прежней ярости. Более того, усиленная аурой яркость и восприимчивость отступает, на моих глазах чёрно-синее свечение тускнеет.       — Методом проб и ошибок, — напоминает Питер, отступая на шаг, — к тому же я знал, что тебя это не возьмёт.       Даже не делаю вид, что верю ему.

***

      — Погоди, — Лидия подцепляет кусочек пищи из моей тарелки, — ты обмотал Питера проволокой, по которой пустил разряд тока? А повторить сможешь, чтобы я тоже на это посмотрела? — и отправляет салат в рот.       Малия качает головой, улыбаясь, а Тео, скользнув по мне взглядом, тут же возвращает внимание в тарелку. Кира машет Скотту, пока он идёт к нашему столу. Давно мы не обедали в столовой, как обычные подростки, я даже подзабыл, как много людей здесь может быть.       — Ради тебя могу попробовать, — понимаю, что заинтересованность Лидии в пытках Питера Хейла обоснована издевательствами и манипуляциями последнего, когда он, возвращая себя и своё тело с того света с помощью её способностей банши, сводил мою девушку с ума. Обещаю себе всерьёз подумать над её просьбой.       Пока Скотт ищет свободный стул, чтобы поставить к нашему столу, я тоже осматриваю столовую. Нахожу пустое место и уже собираюсь окрикнуть Скотта, как в поле зрения попадает рюкзак Хоггарта, который Аден снимает с плеча и вещает на спинку. Он, словно почувствовав внимание, оборачивается, на мгновение встречается со мной взглядом, но сразу отворачивается. Ни интереса, ни страха — ничего, кроме издевательского, неподдельного равнодушия. Он садится почти лениво.       Медленно откладываю вилку в сторону, силясь удержать самообладание. Поднимаюсь с места, ногами толкая стул, ножки которого неприятного скрежещут по полу. Рейкен первый поднимает голову на звук, следит за моим взглядом и слишком быстро понимает, что происходит.       — Не надо, Стилински, — он упирается ладонями о стол и чуть наклоняет корпус вперёд.       — Он пришёл к нам за помощью, а потом поджёг моего отца, — отвечаю удивительно спокойно. — Ещё как надо, — вскидываю брови, утвердительно помотав головой.       Разворачиваюсь, слыша, как Рейкен тут же поднимается следом, но с места не двигается; вижу Скотта, наконец, нашедшего стул, но даже не взявшего его в руки. Он тоже всё слышал и понял. Лидия пытается взять меня за руку, но мягко высвобождаю ладонь.       Аден даже не поворачивается, когда зову его по имени. По имени вообще-то: не конь, не Грант и даже не Гай Юлий Цезарь, — всего лишь Аден, имел бы совесть.       Скотт обходит меня, заглядывает в глаза, что-то понимает для себя и садится на свободный рядом с Аденом стул, не дожидаясь приглашения. Теперь замечаю, что за четырёхместным столом есть всего одно вакантное места, ведь помимо Хоггарта и Скотта здесь же сидит белокурая девушка. Догадываюсь, что Дебби.       — Ты предатель, — объявляю спокойно, без лишних отступлений, садясь напротив Адена. Не могу удержать на нём внимание, взгляд то и дело обращается к девушке, сидящей рядом, поскольку впервые вижу её вблизи: белые локоны, мягкие черты лица и бесконечная доброта в голубых глазах.       — Что с тобой? — Хоггарт не отрывается от приёма пищи и почти не смотрит на меня, орудуя ножом и вилкой.       — В смысле? — нервно улыбаюсь, на моих глазах губы Дебби трогает циничная улыбка.       Осознание пронзает мгновенно, всё встаёт на свои места. Чудом удерживаюсь, чтобы не протянуть: «А-а-а», — меня осенившее. Конечно, она не жертва. Она знает, кто Аден.       — Это что — удивлённое лицо? — награждает чрезмерным вниманием. Особенно, Хоггарт упивается моим поздним пониманием происходящего. — Стайлз, ты меня разочаровываешь, — укоряет он, переглянувшись со своей девушкой. — Это мой отец, моя стая. Семья. Ты бы предал свою семью?       Слезливые истории о тирании отца, преследовании охотников и трагической влюблённости в девушку, с которой он не может быть вместе, разжалобили Скотта, а я был занят постижением самоконтроля, чтобы копнуть поглубже. Если совсем честно — я и сам повёлся.       — И что мы будем делать дальше? — голос Скотта выводит из размышлений, вопрос не адресован никому конкретно.       — Это вы мне скажите, парни, — Аден оглядывает столовую, складывает локти на стол и неприятно улыбается.