Одна сотая доля секунды

Ему только-только исполняется шестнадцать, а он уже знает: его соулмейт - чёртова шлюха. По крайней мере, это шипит Джейс, нанося ему Иратце на спину, куда самому Алеку не дотянуться. Джейс бы не узнал, не случись эта глупая стычка с оборотнями. Алек прекрасно понимал, что парабатай будет зол. Джейс заранее ревнует его к соулмейту и обещает надрать зад, если он посмеет Алека обидеть. Алек закатывает глаза на эти заявления . Его соулмейт до смерти обидел его задолго до первой встречи. *** Первое имя появляется ночью: будит Алека огненной струной, лопнувшей в районе сердца. Он подскакивает с кровати, прижимая ладонь к груди, и медленно успокаивает своё дыхание. Пока вдохи-выдохи становятся ровными, Алек потирает тонкую надпись, и, словно в насмешку, рядом вспыхивает болью ещё одна. И ещё. Лайтвуд добирается до зеркала в ванной, несколько раз промахиваясь по выключателю, и в неровном свете смотрит на себя в отражении. На груди - тёмное пятно из мешанины чужих имён. Он подходит к зеркалу ближе, чтобы рассмотреть, и взглядом выцепляет каждое. Он считает. Двадцать шесть. На пятне в несколько сантиметров диаметром. Его выворачивает, едва он склоняется над унитазом. *** Алеку двадцать, а на его теле десятки, сотни, тысячи имён. Они выписаны тонкой вязью - почерк стройный, неуловимо знакомый, но Алеку до тошноты противно смотреть на себя в зеркале. Имена выписаны не рукой его соулмейта - страстью, похотью, любовью, нежностью, которую он дарил другим Этим десяткам, сотням и тысячам. Алеку требуется всего год на то, чтобы примириться с этим. Чтобы справиться с тошнотой, поднимающейся к горлу, когда начинает вглядываться в имена и представлять, как каждый из них был с его родственной душой. Ему трудно признаться даже себе, что он злится. Он не ищет соулмейта (хотя с таким послужным списком это будет нетрудно сделать), потому что не уверен, что не всадит клинок ему в грудь, как только увидит. За все эти метки, за всю эту боль. Однажды он видит официальное письмо в Институт, краем глаза ловит почерк - знаком неуловимо - но забывает об этом, стоит лишь Джейсу отвлечь его. *** Алек заранее ненавидит Камиллу Белькур. Её имя словно высечено в граните. Алек ведёт кончиком пальца по буквам её имени, и они настолько глубоко выписаны, что он на самом деле ощущает вмятины на коже на пересечении штрихов и завитков. Её имя ярким грязным пятном выделяется в мешанине других, а по краям - пустые места. Значит, его соулмейт любил её достаточно сильно, чтобы чужие имена начали стираться, но недостаточно, чтобы кожа Алека сейчас была чистой. Он чувствует себя таким жалким и грязным, хоть и знает, что его вины здесь нет. Но понимать, что принадлежишь человеку, который... и не человеку вовсе - он уверен - потому что нельзя пропустить через своё тело и свою душу столько - десятков, сотен, тысяч - если жизнь у тебя одна, человеческая. *** Магнус осушает очередной бокал с текилой и тянется к груди милейшей фейри, чтобы мазнуть кончиком языка по её упругой груди с дорожкой соли. Он давно - столетия назад - уверился, что на соулмейта может не рассчитывать. Алек возвращается с бессмысленной вылазки в подземку, когда спину чуть ниже лопатки опаляет огненным росчерком. Ему не нужно смотреть, чтобы знать - там новое имя. *** После неудачной встречи в клубе с магом на шее Алека появляется крошечный завиток - прямо на горле, чуть ниже среднего штриха руны. Алек трёт его пальцами и хмурится. Не столь важно, раз боли нет. *** Магнус Бейн не перестаёт сыпать комплиментами и слишком откровенными шутками. Алеку он не нравится, ни капли. Но он неизменно краснеет и отводит глаза, когда встречается с ним взглядом. Отправляясь спать, Алек бросает на себя взгляд в зеркало. Красный завиток стал больше - теперь он похож на часть буквы, но пока слишком маленький, чтобы разобрать. Он привычно окидывает взглядом свою грудь, исписанную чужаками, и натягивает футболку, чтобы не видеть. *** Магнус спрашивает разрешение, прежде чем медленно стянуть с Алека рубашку. Соблазнительная и мягкая улыбка исчезает с его губ, стоит лишь опустить взгляд ниже. Алек знает, что он там видит. Впервые ему почти всё равно. Короткое "Алекс" тепло пульсирует на шее. Глаза Магнуса, наполненные виной, не могут смотреть в его дольше секунды. *** - На что это похоже? - Алек вскидывает бровь, и Магнус ещё тише поясняет. - Когда появляется новое имя. - Как яд демона. Или удар кнута. Не знаю. Просто больно. - Они молчат, пока Алек не решает отчего-то поделиться. - Были ночи, когда я не мог уснуть, потому что имена появлялись каждую минуту. На груди Магнуса - вдоль нижних рёбер - тянется одно лишь имя, его собственное. Сердце мага замирает от невысказанной, переполняющей душу нежности каждый раз, когда он смотрит на себя в зеркало, а спустя мгновение - виной и болью, когда он вспоминает взгляд Алека на его собственное отражение. Алек никогда не упрекает, но тоски в его глазах достаточно, чтобы наполнить океаны. *** Спустя год после первой встречи Алек замечает, что на груди слева имена светлеют. Место под его собственным именем кажется чище, и ему требуется время, чтобы осознать это. Он смотрит на Магнуса, зарывшегося лицом в подушку на стороне Алека, и улыбается. Бейну раньше не было знакомо чувство полной принадлежности и верности. Теперь это изменилось. У Алека подобная история с надеждой.