По ту сторону мира

В лазарете школы магии и волшебства Хогвартс царила пыль. Мельтешащая, светло-коричневая она витала в лучах золотистого солнца, опускаясь на кристально-белые, льняные простыни кроватей, дубовые отшлифованные шкафчики и каменные полы. Одиннадцатилетний мальчик, закусив губу, уставился грустными, выцветшими глазами на трещины в стенах и мутные стёкла окон. Поздняя осень медленно передавала свои права колдовской зиме, которая, к слову, не спешила радовать глаз своими белыми кружевами. — Э-э-э, ну как ты, парень? Нормально? — пробасил внезапно зашедший огромный великан с кустистой бородой, который держал небольшую тыкву в руках. Невилл удивлённо посмотрел на него. Странно. Казалось, не заметить Хагрида может только слепой, а Лонгботтом обратил на него внимание, когда тот только подошёл к его кровати. — Я-то решил к тебе зайти, проведать тебя, слышал, что произошло на уроке полётов. Переломанная рука, туго забинтованная, снова внезапно заныла, хотя мадам Помфри клятвенно уверяла, что кости уже срослись, а на коже не осталось и следа от раны. — Эм… да, уже лучше. Сегодня выписали. Вот собираюсь обратно в башню, — Невилл указал на разбросанные по кровати вещи и свитки с домашним заданием, которые никто даже и не пробовал собирать. Словно опавшие листья, они облепили Невилла, но тот только мысленно возвращался к тому трагичному случаю на уроке полётов. Невилл настолько неуклюжий и невезучий, что умудрился привлечь к себе внимание своим первым полётом, взбесив метлу, улетев чуть ли не на двадцать футов вверх, а потом с такой же высоты грохнуться наземь. А слова Малфоя… тот день — одно сплошное унижение. И вот только одно воспоминание, а лицо Лонгботтома уже приобрело пунцовый оттенок смущения и стыда. Рон и Гермиона пришли к нему самыми первыми, принесли конфет и поддержали, но это не помогло — мальчик продолжал чувствовать себя таким неудачником, что отказался от помощи друзей, пролежал всё лечение в постели и пялился в серый потолок, в надежде отыскать ответы на все вопросы, но увы, единственное, что он добился — это ещё сильнее развившуюся грусть и самобичевание. Пожалуй, в этом Невиллу не было равных. Хагрид, казалось, смущался ещё сильней него. Великан потупил взгляд и рассеянно вертел в руках тыкву. Невилл удрученно вздохнул. Он умудрился расстроить даже Хагрида. Лонгботтом — отвратительный враг. Правильно Малфой сказал, он ничтожество. И никакой не герой. Разве что посмешище. Невилл прекрасно слышал, как день назад в лазарет заглянули хаффлпафки — имён он не знал — и пожаловались мадам Помфри, что заболели, а пока ведьма искала лекарства, успели обсудить все последние новости, в том числе то, как Мальчик-Который-Выжил успел опозорить себя, свалившись с метлы. И так противно захихикали, что этот смех до сих пор стоял у мальчика в ушах. — Что-то случилось, Хагрид? — спросил наконец Невилл, только из-за того, что ему уже становилось неудобно в обществе молчаливого великана. Если уж грустить, то хоть в одиночестве. — А, да. Я хотел тебя к себе позвать… ну в гости. Ко мне нечасто кто заходит, а вы уже давно не были, ребятки, вот я и подумал, что… Честно, ему не особо хотелось идти к Хагриду, особенно в такую погоду, в таком настроении, да и наверняка на пути им кто-нибудь встретится и посмотрит на Невилла так насмешливо, что мальчик опять сделает какую-нибудь глупость, запнётся, например. Но Хагрид выглядел таким отчаявшимся, что Невилл, помедлив, согласился. — Мы придём. В эти выходные. Я, Рон и Гермиона. Лицо великана просветлело. — Вот и хорошо. Я… тогда пойду, спешить надо, — и взмахнув рукой, Хагрид ушёл, оставляя за собой запах сырой земли и холодного воздуха. Невилл тяжело вздохнул и закрыл глаза. Одна, две, три… — Мистер Лонгботтом! — разнесся громкий голос мадам Помфри. — Вы всё ещё не собрались? Подумываете остаться тут навечно? По полу загромыхали шаги медиковедьмы, и Невилл торопливо стал собирать все свои вещи и задания в аккуратные стопки, но зная собственную неуклюжесть, у него всё очевидно валилось из рук. — Я уже ухожу, мадам Помфри, — промямлил Лонгботтом, не поднимая головы. Медиковедьма рядом с ним ещё немножко попричитала насчёт его неуклюжести и вечного получения различных приключений на одно мягкое место, но всё ещё по-матерински настойчиво и ласково советовала ему беречь руку, не ходить в холодную погоду без шарфа и не ввязываться в сомнительные истории. Невилл, преисполненный благодарности за внимание и ласку, невольно улыбнулся и, собрав вещи, поспешил к выходу из лазарета. Там он и так пролежал три дня. У выхода, прислонившись к стене, его ждал Рон Уизли — веснушчатый, довольный и радостный. Он растянул свои губы в улыбке и заговорщически прошептал Невиллу, хотя его голос совсем не походил на шёпот. — Ты не представляешь, что мы с Гермионой нашли… Невилл слабо улыбнулся. — Гермиона отвела тебя в библиотеку? — попытался подколоть мальчик, но Рон не повёл и ухом на эти слова. — Так ты идешь на матч? Близнецы все уши прожужжали, что Вуд не может найти нового ловца, — тараторил Рон, совершенно не обращая внимания на задумчивое, определённо далекое от квиддича лицо Невилла. — Как думаешь, то существо на третьем этаже… — начал Лонгботтом, но был прерван страдальческим стоном Уизли. — Умоляю, давай хотя бы ты начинать не будешь, мне Гермионы и её книжек хватает. Но Невилл так просто от этой темы отступать не собирался. В его памяти всё еще были свежи воспоминания об оскаленных злобных мордах, которых было целых три (!!!), огромного пса, о клыках, торчащих из слюнявых пастей, и на фоне всего этого торопливые шаги завхоза, эхом отскакивающие от каменных стен. И липкий, постыдный страх тоже помнил. — Нам нужно выведать всё у Хагрида, — решительно попытался сказать он, но вышло скорей жалко и сипло. — Снова? — удивился Рон. — Мы же у него уже были. Думаешь, на этот раз он нам что-то новое расскажет? Лично я припоминаю, что в прошлый раз нам пришлось тайком проносить его домашнего дракончика. Рон нервно передернул плечами, а Лонгботтом поджал губы. — Да, но помнишь, он обещал нам рассказать про кого-то другого. — Еще одного монстра? — Та тварь в подземельях вполне может быть принесённой Хагридом. Нужно обсудить это с Гермионой, она должна составить план. Рон насмешливо фыркнул. — Ну раз Гермиона возьмётся за дело, тогда уж у нас точно всё получится. Мисс-я-всё-знаю-без-вас, — передразнил её Рон. Невилл осуждающе посмотрел на него. Пока он валялся в больничном крыле, Уизли и Грейнджер поладили, по крайней мере, перестали попеременно спорить (при Невилле), но сейчас с его выпиской, Лонгботтом чувствовал, что их тяжелые, вздорные характеры снова начнут войну, в которой Невилл не мог да и не хотел принимать участие. Он просто мечтал, что его друзья будут хорошо общаться. Хотя бы ради него. — Так что насчет матча? Идёшь? — переспросил его Уизли. Невилл уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебили громкие голоса их однокурсников с не самого радушного факультета. — Эй, посмотрите, недотёпа Лонгботтом собрался на квиддичный матч! А вторую руку сломать не боишься, а, недотёпа? — светлые волосы Драко Малфоя противно блестели гелем в дневном свете. Его два дружка — Крэбб и Гойл — расплылись в довольной улыбке, словно нюхлеры, напавшие на след золота. — Язык проглотил, Лонгботтом? — съехидничал Малфой, усмехаясь. Третировать Лонгботтома и его компанию было одним из его любимых занятий. Видя смущение и стыд на простодушном лице Мальчика-Который-Выжил, Драко ощущал прилив сил глубоко внутри. И удовлетворение за то, что Лонгботтом почти полгода назад отверг дружбу с ним и назвал сыном предателя. — Я… — щёки Невилла залил яркий брусничный румянец, прямо как на гербах Гриффиндора. — Что «ты»? — Крэбб и Гойл за невысокой малфоевской спиной захихикали, полностью оправдывая кличку, которую дал им Рон. Тролли. — Какого Мерлина ты тут делаешь, Малфой? — вступился за Невилла Уизли. — Хожу где хочу, Уизел. Не запрещено, — Малфой криво улыбнулся. — А обращался я не к тебе. Он повернулся к Невиллу. Тот неосознанно потупил взгляд, а больная рука легонько заныла, вспоминая прошлый урок полетов, когда он упал с высоты. Невилл помнил свист ветра в ушах, необычно громкое сердцебиение, яркий фейерверк боли в теле, смех и шутки Малфоя над его неуклюжестью, а ещё Лонгботтом очень хорошо помнил, как все молчали, когда белобрысый слизеринец издевался над ним. Никто не вступился за него, кроме учителя. Не такого он ожидал, когда слышал восторженные выкрики в свой адрес о его мнимой победе над Тем-Кого-Нельзя-Называть. Видимо, от школьных хулиганов ему нужно защищаться тоже в одиночку. — Что, Лонгботтом, держать на привязи своего плешивого пса не можешь? — донеслось со стороны Малфоя, но задумавшийся Невилл даже не успел отреагировать, когда злой, раскрасневшийся Рон набросился на слизеринца. Невилл широко распахнул глаза и отступил назад. Рон вскользь ударил Малфоя в щёку, но удар получился несильным, потому что тот успел увернуться. Крэбб и Гойл сзади оскалились и вытащили палочки. Невилла пробрал холодный страх. Он попытался отыскать в складках мантии палочку, но руки тряслись. Невилл Лонгботтом ненавидел драки и был прирожденным пацифистом. — Рон, перес-с-тань! — заикаясь, попытался остановить друга Лонгботтом. Рон его не услышал. — Нас же накажут. — Ещё как, — прогремел рядом с ними ядовитый вкрадчивый голос, — плюс еще одна отработка, Лонгботтом, Уизли. И Рон, и Драко замерли, опустив кулаки и палочки. По лицу рыжеволосого расползался ужас, по лицу Малфоя победная ухмылка. Невилл пораженно замер, словно попал под Конфундо, и отказывался повернуть голову в сторону Ужаса Подземелий. — Что тут произошло? — спросил профессор Снейп, окидывая их безразличным взглядом. Невилл седьмым чувством знал, что на нём его взгляд задержался дольше. — Уизли напал на меня, сэр, — тут же отозвался Малфой. Крэбб и Гойл, как болванчики, закивали головой. — Ты… — Рон яростно выдохнул. — Малфой первый начал! Скажи ему, Невилл! Лонгботтома словно окатили холодной водой. Все взгляды обратились на него. Умоляющий Рона резал по сердцу где-то глубоко внутри, ехидство Снейпа и Драко оставляло кислотные ожоги на коже. Все мысли спутались в один неразборчивый клубок. — Я… — из горла вырвалось глупое бульканье. Крэбб и Гойл гнусно захихикали. Профессор Снейп презрительно скривил губы. Невилл стыдливо покраснел и опустил голову. — Отработка, завтра после уроков. Опоздаете, будет вам ещё одна, — заключил профессор Снейп, и взмахнув полами темной мантии, удалился. Невилл не сдвинулся с места. Малфой рядом с ним ядовито пропел: — Ну, Лонгботтом, каково это — ощущать себя знаменитостью?

***

С приближением Рождества атмосфера в Хогвартсе начала понемногу налаживаться, и Невилл с удивлением замечал, что ему нравится смотреть на падающие хлопья снега, мирно укрывавшие шотландские холмы, нравилось сидеть на скамейках у западного входа и наблюдать, как веселятся однокурсники (сам он не присоединялся к ним — боялся, что не примут). Нравился запах остролиста, облепихи и свежей ели, которую принес Хагрид в один из ленивых морозных вечеров. Кедровый запах с нотками парафина от свеч и талой воды наполнял коридоры, освежая и подбадривая оставшихся в замке учеников. Невилл не поехал домой на каникулы. Ему просто не хотелось; у младшего Лонгботтома наконец-то появились друзья, и мальчик хотел провести время с ними, а не со строгой бабушкой, послушными домовиками и кучей растений, за которыми зимой нужно ухаживать вдвое больше, чем летом. Впервые Невилл понял, что Хогвартс стал ему домом, настоящим домом. Тем более Рон вместе с братьями оставался в замке — его родители собрались к Чарли в Румынию, и Невиллу было с кем болтать вечерами и играть в волшебные шахматы. Жаль только, Гермиона уехала домой. И счастье, домой уехал Драко Малфой. Счастливый, напыжившийся, гордый он ходил, закутавшись в теплую, без сомнения дорогую мантию и фирменный серо-зелёный шарф, и зыркал на всех, поминутно восхваляя то свою команду по квиддичу (Гриффиндор проиграл, потому что ловец был слишком слабым), то издеваясь над теми, кто оставался на каникулы в замке: — Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — громко произнес Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. — Бедные ребята, мне их жаль… И неизвестно, кто был больше рад его отъезду — Рон, уставший от стычек с ним, или Невилл, уставший от постоянных издевательств. Как-то поздним вечером, когда каникулы уже начались, Рон и Невилл, сбившись в кучу на диване и поедая принесенные из Большого зала тыквенные пирожки, говорили и говорили, не останавливаясь. Главной темой, разумеется, был Малфой. Они изобретали десятки планов, как подставить Малфоя и добиться его исключения из школы. И не важно, что эти планы были явно неосуществимы, — об этом всё равно приятно было поговорить. Игра в волшебные шахматы шла хорошо. Невилл и до школы неплохо в них играл. Благо, дядя научил. Вокруг них сидели их соседи — Симус и Дин и делали ставки, кто выиграет. Больше шансов, конечно, было у Рона, но Невилл не отчаивался. Сам процесс игры с друзьями был интересен, а нелюдимый Невилл не привык жаловаться. — Давай, Рон… — поддерживал Уизли Симус. — Я на тебя свой обед поставил. Дин захихикал, и Финниган ткнул его локтем в бок. Невилл, отвлёкшись от игры, улыбнулся. — Обыграй его, Нев! Кто-то же должен утереть ему нос! Невилл уже приготовился сделать ход конём, когда их прервал строгий и властный голос их декана — Минервы МакГонагалл. — Прекрасный словарный запас, Томас, — сказала она, окинув их по-кошачьи хитрым взглядом. — Не хотелось бы отвлекать, но мне нужно поговорить с мистером Лонгботтомом. Друзья замерли, кто-то даже покраснел под цепким взглядом декана. Невилл нервно откашлялся, поставил фигурку на шахматное поле и поднялся, вытерев потные руки о ткань мантии. Рон удивленно посмотрел на него; его голубые глаза так и спрашивали, что он мог без него натворить. Невилл легонько мотнул головой. Зачем МакГонагалл с ним разговаривать? Невилл же ничего не сделал, а если она узнала, что они ходили на третий этаж? В общем, лучше бы она не узнала. — Профес-сор… — запинаясь, начал Лонгботтом, но она его прервала быстрым движением руки. — Позже. Нас ждёт директор, — и повернувшись на каблуках — шляпа колыхнулась в воздухе — она направилась к выходу из башни. Невилл, последний раз оглянувшись на парней, последовал за ней. — А зачем нам к директору? Декан глянула на него через плечо. Быстрый ход она не сбавила. — …профессор, — сконфуженно добавил Невилл. — Вы должны увидеть кое-что важное, мистер Лонгботтом, — всё-таки ответила она. Невилл еще больше нахмурился. Теперь он точно ничего не понимал. Последний раз он видел директора, когда тот вызвал его поговорить о Том-кого-нельзя-называть и родителях Невилла, но то было давно, а теперь что случилось? Хоть бы про дуэль и четвертый этаж ничего не узнали, иначе, как сказала Гермиона, они вылетят быстрее, чем успеют сказать Вингардиум Левиоса. Невилл оглянулся вокруг. В коридоре становилось темно. Каменные стены из песчаника поглощали свет, и факелов становилось всё меньше и меньше. Профессора это, казалось, не смущало. — Ммм, профессор МакГонагалл, но кабинет директора в другой стороне. Декан кивнула головой. — Я знаю. Но мы не туда идём, мистер Лонгботтом. А вот теперь становилось по-настоящему страшно. Конечно, он понимал, что профессор не заведёт его в темный угол и не убьёт, но мрачная атмосфера и полное незнание ситуации хорошо действовали мальчику на нервы. А палочки под рукой не было, и если честно, не особо она бы и помогла. Всё же Невилл только первокурсник. — Вот мы и пришли, — внезапно сказала МакГонагалл, останавливаясь около небольшого арочного прохода в глухом коридоре на третьем этаже, куда бы Невилл в здравом уме точно не пошел. Но света, на удивление, тут было больше. Яркие языки пламени клубились и вспыхивали в каменных колоннах. — Я останусь тут и подожду вас, мистер Лонгботтом. — Мне з-зайти? — нервно спросил Невилл, сжавшись. С виду пустая комната доверия ему не внушала. Да что вообще происходит? — мелькала хаотичная мысль в его голове. МакГонагалл легонько подтолкнула его вперёд и Невилл оказался в комнате. Первое, за что зацепился испуганный взгляд мальчишки, — была высокая, облачённая в голубовато-фиолетовый балахон со звёздами, фигура директора. Второе — огромное, с ажурной рамой и блеклое, туманное, в разводах, зеркало. Невилл сжав кулаки, переводил взгляд то на профессора Дамблдора, то на стеклянную поверхность зеркала. Зачем его привели сюда? Если бы директор хотел с ним побеседовать, он бы позвал его к себе в кабинет. Тогда зачем всё это? И для чего тут зеркало? — Директор Дамблдор, я… — тихо начал Невилл и сам поразился, как громко и загадочно прозвенел его голос в пустом кабинете. Директор улыбнулся ему мягкой, чуточку сонной улыбкой, и подозвал к себе. Глаза его блестели голубой лазурью под стёклами очков. Невилл сделал несколько шагов, всё ещё побаиваясь данной ситуации, но ободряющая улыбка директора будто бы смягчала тревогу. Зачем-то Невилл вспомнил, как этим летом Альбус Дамблдор заглянул к ним, чтобы поговорить о его новой роли в жизни магической Британии, и тогда разговор не закончился хорошо. Что тогда будет сегодня? — Как хорошо, что ты пришел, Невилл. Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел? — дружелюбно спросил директор. Невилл отрицательно мотнул головой. Вообще-то, Лонгботтом считал вечер, проведенный с друзьями важным, но директору об этом знать не обязательно. — Замечательно, — директор подошел ближе к зеркалу. Его отражение блекло отражалась в полутьме. — Ты когда-нибудь видел подобную вещь, Невилл? Лонгботтом ещё раз осмотрел зеркало. Огромными буквами на нём было вырезано: ЕИНАЛЕЖ. Значение этого слова он не знал. Пусть и грязное, пыльное, но являясь единственной вещью в комнате, оно невольно внушало страх. Невилл точно знал, что никогда бы в жизни не стал добровольно подходить к этой странной вещи. Директору, казалось, оно внушало трепет. — Подойди поближе. Невилл заколебался. — Не волнуйся. Зеркало ещё никому не причинило вреда. Физически. И Невилл Лонгботтом сделал первый шаг к зеркалу, стараясь найти в себе всю гриффиндорскую храбрость. Которой в нём, как он считал, было мало. Лучше бы он учился на Хаффлпаффе. — Знаешь, что я вижу в этом зеркале? — спросил его директор. Невилл взглянул в отражение. — Себя? — предположил он. Директор внимательно посмотрел на него через отражение в зеркале. Глаза хитро вспыхнули. — Верно, себя. В окружении носков и спокойной старости. Что? Невилл удивленно на него воззрился. Что за чушь? Как директор мог видеть носки, когда в комнате их точно не наблюдалось? Невилл даже оглянулся, чтобы точно удостовериться: никаких носков в комнате не было. Но разве профессор мог врать? А может… он сходит с ума. Конечно, он чудаковатый, но Невиллу стало стыдно от таких мыслей. Тихий смешок директора раздался в пустоте, как раскат грома. — Посмотри в зеркало, Невилл. И скажи, что ты видишь. Внезапно в голове возникла такая мысль, что если он посмотрит в зеркало, то сойдет с ума так же, как директор. Бабушка этому точно не порадуется. Выдохнув, мальчик посмотрел в тёмную поверхность зеркала. И увидел то, чего в реальности никак не могло быть. Сдавленный выдох вырвался из горла. Своих родителей. Которые умерли одиннадцать лет назад. — Что…? — мальчик обернулся. Рядом с ним, кроме пыли и пустоты, никого не было. Директор внимательно за ним наблюдал. — Что ты видишь? — мягко спросил он. Невилл никак не мог оторвать взгляд от собственного отражения. Этого. Просто. Не. Могло. Быть. — Родителей… Мама улыбается, — она была такая же, как на фотографиях на каминной полке дома. Жизнерадостная Алиса с короткой стрижкой и пухлыми щеками. Невилл всегда знал, что похож больше на неё, чем на отца. Фрэнк, высокий и статный, в аврорской мантии, гордо посматривал на сына. У Невилла перехватило дух. Никто никогда на него так не смотрел. — Она машет рукой. И рядом отец. У Невилла заблестели слёзы в глазах. В отражении его отец положил руку ему на плечо, а мама успокаивающе погладила по щеке. В реальности же ничего этого не было. Невилл коснулся гладкой поверхности рукой. Ничего. А ему так хотелось попасть к ним, пройти через зеркало и оказаться с родителями, которые его любят… ничего более он не желал в этой жизни. — А кем ты себя видишь? — Взрослым. Смелым и храбрым. Популярным, — ненастоящий Невилл улыбался так, словно был самым популярным парнем в школе. На лице не было ни капли робости, кожа чистая и гладкая, детская пухлость ушла, а глаза счастливые-счастливые. На чёрной мантии горел значок старосты. Мерлин, он словно бы стал Малфоем… именно сейчас Лонгботтом понял, что завидует врагу. Поверить не могу, что кто-то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, — вспыхнули в памяти слова слизеринца. На душе стало нестерпимо горячо, словно ему калёным железом кто-то приложил единственное слово. Си-ро-та. В реальности Невилла выдернуло прикосновение директора к его плечу. Он печально улыбался, будто бы знал абсолютно каждую мысль, витавшую в голове Лонгботтома. Может быть, и знал. Директор был очень удивительным человеком. Не зря же он позвал сюда его. — Тебе нужно возвращаться в башню, — мягко приказала Дамблдор. Невилл качнул головой. Нет. Он не хотел уходить отсюда. Не хотел бросать родителей. Ему жизненно необходимо остаться тут, в этой пыльной комнате, чтобы побыть с родителями. Невилл не сдвинулся с места. — Можно будет прийти сюда завтра? — с надеждой спросил мальчик, не отрывая глаз от зеркала. Мама ободряюще ему улыбнулась. — Нет, Невилл. Это зеркало будет стоять здесь только до сегодняшней ночи, а завтра его унесут в подвал. Я показал его тебе, чтобы ты понял, как тяжело находиться в своих мечтах, и желать того, что никогда не исполнится. В своё время, это зеркало убило множество людей, показывая им то, что они желают больше всего. Поэтому оно так и называется — зеркало Желаний. Но родители… они же выглядели такими настоящими. Это не могло быть просто магией! Невилл завертел головой из стороны в сторону, стараясь не слышать пронзительных слов директора. Горячие слёзы опалили щёки. — Пожалуйста, — слабо, удушливо, потерянно, как крик человека за минуту до того, как ему отсекут голову. — Идем, Невилл, — и директор повел к выходу сопротивляющегося мальчика. Невилл хлюпал носом, и всё смотрел и смотрел, а родители махали ему рукой, ненастоящий Невилл подмигнул, и это казалось таким родным, что Невиллу пришлось прикусить губу, чтобы не разреветься. Рон бы назвал его девчонкой, если бы он так сделал. — Я понимаю, что это тяжело, Невилл — начал директор. В его руках ярким кристально-белым пятном светилась голубая печать на конверте. Скрещенные палочки и лента. — Но запомни одно, живи настоящим и перестань мечтать о прошлом. Его не вернуть обратно. Внезапно вспыхнула какая-то непонятная ярость. Будто бы он не знал этого! Разве мечтать о встрече с родителями это так плохо? Он кому-то мешает? Какое дело до этого директору? Невилл вырвался из захвата и поспешил к выходу, где его ждала МакГонагалл. Директор ему ничего не сказал. Только тихий вздох раздался в комнате. А Невилл даже не попрощался. Он не смотрел на декана, не смотрел по сторонам, а только шёл и шёл, быстрее в башню, в комнату, к друзьям, где никто посторонний не увидит его слёз. А перед глазами всё стояла счастливая картина семьи Лонгботтом… Зачем Дамблдор это сделал? И только поздно ночью Невилл вспомнил голубоватый красивый конверт, от которого сильно пахло лавандой. И вспомнил, откуда знал такой герб на печатке. Он уже видел такой в старых бумагах бабушки, и в книгах мелькал этот знак, как и герб Хогвартса. Скрещенные палочки и лента на голубом фоне. Герб Шармбатона — французской академии волшебства. Но кто мог послать оттуда письмо в Хогвартс?