День сорок третий — каникулы
24 марта 2021 г., 19:10
Слизеринец проснулся первым. Он осторожно убрал руку с тела Томлинсона, присел, потирая пальцами уголки глаз. Он понятия не имел который сейчас час и прекрасно знал, что Гриффиндорец может проспать весь день. Стайлс повернул голову, радуясь, что позаботился о том, что солнечные лучи не проникнут в комнату, и он не услышит недовольства, вылетающие изо рта Гриффиндорского мальчика.
Гарри не спеша встал с кровати, надел первую попавшуюся чистую футболку и вышел из комнаты. Он раньше никогда не был в гостиной Гриффиндора днем. Пару раз пробирался сюда еще совсем мальчишкой, но тогда не было никакого желания даже пробегаться глазами по красно-золотой комнате. Сейчас ему было интересно все. Он осматривал каждый портрет, трогал мягкую ткань, обволакивающую диванную набивку. Все было очень странным, но таким знакомым. Подземелье сильно отличалось от того, что он видел сейчас. Тут было светло, очень- очень светло. Теперь он прекрасно понимал Луи, который каждое утро громко ругался на Лиама за завтраком. Раньше Гарри думал, что Томлинсон просто вечно недоволен всем происходящим, но сейчас стал осознавать некоторые вещи.
Слизеринец присел на один из диванов, находящихся рядом с большим камином с львиным гербом. Он представил, как здорово, наверно, проводить здесь зимние вечера. Студенты собираются вокруг, выпивают в тайне от преподавателей, возможно, слушают музыку и просто разговаривают. Это казалось нечто волшебным для Гарри. Ему повезло, что сейчас зима и он может провести на этом диване несколько тихих вечеров, если Томлинсон не будет занозой в заднице.
Когда взгляд Стайлса упал на часы, стоящие на одном из книжных шкафов, он вдруг почувствовал резкую боль в животе. Он не ел со вчерашнего утра и совершенно забыл об этом. Гарри решил, что будет неплохо спуститься вниз, немного перекусить и успеть вернуться до того, как Томлинсон откроет глаза. Гарри понятия не имел, как выйти отсюда. Он просто подошел к портрету с обратной стороны и понадеялся на удачу. И, чудо. Портрет сдвинулся в сторону, и Гарри смог покинуть Гриффиндорскую гостиную. Стайлс не сразу понял, что понятия не имеет пустит ли эта женщина его обратно, но чувство голода было сильнее. Он спустился на несколько этажей вниз, завернул за угол и немного замешкался перед тем, как войти в пустой зал. Все, кроме него и Луи отправились по домам. Это, конечно, было на руку Гарри, ведь эти несколько недель он мог провести с Луи, быть с ним в любом помещении этого замка, в любой его окрестности и целовать Луи там, где захочется.
Стайлс осторожно входит внутри и сомнения одолевают его в туже секунду. Он не мог решить за какой стол ему следует сесть. Он пробежался глазами по залу и остановился на столе Когтеврана, замечая знакомые светлые волосы. Сначала Гарри решил, что ему показалось, он уже хотел закрыть глаза, но громкий голос привел его в чувства.
— Чертова ложка, — выругнулась девушка, и отшвырнула ее в сторону.
Гарри этого было достаточно, чтобы улыбнуться как можно шире.
— Лестрейндж! — произносит Стайлс, — каким судьбами?
Шарлотта резко обернулась, не скрывая удивления. Она выглядела безупречно. Гарри не мог не отметить ее слишком маггловский вид с отличительной особенностью, присущей только ей.
— Какого черта, Стайлс, — кричит девушка, — ты должен быть дома, ругаться с матерью и помогать Малику не сойти с ума.
Гарри не мог не улыбаться, когда слышал ее голос. Больше не было сомнений за какой именно стол он должен сесть. Смелыми шагами он направился к девушке, которая слишком рьяно разбрасывала посуду вокруг себя. Она удивленно смотрела на него все то время, что он не спеша приближался.
— Я тоже очень рад тебя видеть, — ответил Гарри, когда приземлился рядом с ней и взял несколько пустых тарелок.
— Ты не ответил на мой вопрос, — не унималась девушка.
— А ты его и не задавала.
Шарлотта уже и забыла как весело разговаривать с Гарри. Еще до поступления в эту школу, распределения на факультеты, Гарри, Зейн и Чарли были друзьями. Не такими, как Лиам и Найл, не такими, как Луи и его самолюбие, но все же были. Их дома располагались на одной улице и им просто приходилось общаться. Первым на встречу пошел Зейн, когда предложил поиграть с ними у озера. В тот день Гарри был не в настроении и даже попытался применить самые простые заклинания на Чарли. Он был дико удивлен, когда девочка просто улыбнулась и сказала, что Гарри не стоит строить из себя агрессивного мальчишку и предложила им пару конфет из своего кармана. С каждым годом их дружба становилась все страннее и страннее. Гарри мог в порыве гнева рассказать много личных вещей, а после игнорировал ее присутствие в их с Зейном жизни. Малик был более мягким, он постоянно приглашал Чарли на рождество в их загородный дом. Зейн единственный знал об их тяжелых отношениях с матерью, с известным братцем, чемпионом школы по квиддичу, и просто очаровательным до тошноты. Зейн так же знал, что Чарли росла без отца, который погиб слишком рано и вряд ли он могла бы оправиться после этого так быстро.
С каждым учебным годом Гарри становился все более невыносимым, чем обычно. Он больше не участвовал в праздновании Рождества в семье Малика. Он даже избегал любого контакта с Лестрейндж. Но бывали моменты, когда Стайлс сдавался и в эти дни Чарли была рядом. Они могли часами разговаривать ни о чем, но это значило слишком много для них обоих. Она всегда могла распознать его настроение по одному лишь взгляду.
— Хорошо, Стайлс, — она улыбнулась, — какого хрена ты находишься здесь?
— Отличный вопрос, — с усмешкой говорит Гарри, — мои родители решили провести отпуск в компании друг друга, а мне не очень хотелось сейчас мешать Зейну в его и так непростой ситуации, — Гарри опустил голову, — ты же знаешь, что происходит с его семьей, и я был бы не лучшей компанией, — Чарли кивнула, — ну, а что насчет тебя?
— Я уезжаю сегодня, — отвечает девушка, — я еще не решила где провести эти две паршивые недели, но определенно не в полном одиночестве, если ты меня понимаешь, — она подмигивает, — в любом случае я собрала свои вещи и жду подходящего момента, чтобы свалить отсюда.
Стайлс все понимал. Последнее место, куда бы она вернулась, это дом. И, может, в последнее время ее отношения с матерью стали значительно лучше, то присутствие брата с его ослепительно-мерзкой девушкой все значительно осложняло. Чарли ненавидела это подобие своего брата. Хотя Лайла никогда не высказывала неприязни в ее адрес, Чарли не могла находиться с ней в одном помещении дольше двух минут.
— Знаешь, Томлинсон тоже остался здесь, — неловко произносит Гарри, — ты можешь провести эти дни вместе с нами, — он намеренно заглушил последнее слово, но Шарлотту нельзя был провести.
Она прекрасно знала о чувствах своего друга. Ей всегда казалось забавным, что два человека, которые так сильно реагировали на присутствие друг друга не могли не испытывать взаимной симпатии. Хоть она и не лезла в эти сложные взаимоотношения, но даже в период своего отъезда она получила письмо от Зейна, когда Гарри сносило крышу.
— Заманчиво, — отвечает, — но я не уверена, что буду рада присутствию Томлинсона так долго, — Гарри чуть улыбается, — но спасибо за предложение.
За завтраком Гарри съел с полдюжины небольших яблочных рулетов, выпил около литра тыквенного сока и отобрал у Чарли последний пирожок с вишней. Они обменивались короткими фразами и иногда даже смеялись. В зале было так тихо, что Гарри и не надеялся, что это спокойствие разрушит громкий голос Томлинсона, который, наверное, все еще видит десятый сон. Гарри вообще радовался тишине. Он так скучал по спокойствию. Поэтому Стайлс совсем не ожидал, что кто-то, кто-то сильно неожиданный разрушит это умиротворение.
— Ебаное Рождество, — слышит Стайлс знакомый голос, но не решает обернуться.
Шарлотта, напротив, окидывает вошедшего презрительным взглядом. Парень, обвешанный сумками, уверенными шагами проходит по залу и усаживается рядом с ребятами, не обращая на них никакого внимание.
— Надо же такому случиться, — возмущенно произносит, — именно со мной, в долбанный канун Рождества, — он скидывает с себя сумки и берет пустой стакан, наливая остатки сока, — долбанная жажда.
Шарлотта все это время пристально смотрит на однокурсника, который постоянно выкрикивал ругательства, а его взгляд был полон ненависти. Ей это было знакомо.
— Представляешь, Стайлс, — начинает парень, — только вчера я радовался, что выбрался отсюда хотя бы на несколько недель, как моя долбанная семейка решила отправить меня обратно.
Гарри не ожидал, что обращаться будут именно к нему. Он приподнял брови, излучая удивление, но однокурсник проигнорировал это.
— Они просто взяли и отправили меня обратно как какую-то вещь, — продолжает, — я не могу, — не дав закончить предложение, Шарлотта закрывает его рот своей рукой.
— Успокойся, Блэк, — произносит, — мне не хочется выслушивать твои возмущения с самого утра. Сделай одолжение, собери свои вещи и вали в свою комнату и дай нам с Гарри спокойно закончить свой завтрак.
Эрик, настолько потрясенный действиями и словами девушки, молча встал, взял все свои сумки и вышел из зала.
— Черт, как ты это делаешь? — Гарри был изумлен.
— Этот засранец должен мне, — говорит девушка, — если помнишь, то я тащила его пьяное тело на самый верх башни, а он, как ты мог заметить, не самый легкий.
Гарри кивает, оценивая, что Блэк был намного больше Томлинсона. Он пару раз видел Эрика в раздевалке перед смешанной тренировкой по квиддичу, и если бы не его привязанность к красным галстукам, то он смело мог бы назвать Блэка красивым.
— Хорошего дня, Стайлс, — произнесла Чарли, вышла изо стола и направилась в пустоту.
Гарри завершал свой завтрак в полном одиночестве.
Чарли долго не могла решить куда отправиться на этот раз. Весь ее путь от зала до башни состоял из размышлений. Идея вернуться в Америку была привлекательной, но там не было ни единого человека, с которым она могла бы провести праздники. Дом был последним вариантом, его она даже не рассматривала. Шарлотта подошла к черному ворону и с легкостью отгадала сегодняшнюю загадку и в очередной раз была восхищена тем, как просто ей даются вещи, непонятные даже Слизеринцам.
Шарлотта вошла в их гостиную, которая, уже не была такой мрачной и пустой. Блэк, расположившийся на одном из синих диванов, что-то бормотал себе под нос, а после вытащил из кармана мантии фляжку и сделал несколько внушительных глотков. Девушка стояла неподвижно, наблюдая, как Блэк топит свое разочарование в алкоголе и иногда выкрикивает ругательства, которые были немного забавными.
Эрик был очень расстроен своим возвращением сюда. Он уже спланировал как проведет каникулы, но его семья решила иначе. Блэк был очень зол на них, но, как принято в таких семьях, он не имел никакого права перечить им. Парень молча собрал свои вещи и сел на первый же поезд до Хогвартса, даже не попрощавшись с ними.
Шарлотта наблюдала еще несколько секунд перед тем, как издать звук, напугавший Когтевранца. Он подскочил с дивана, еле держа себя на ногах.
— Ты не можешь так подкрадываться к людям, — произносит он, и девушка улыбается.
— Точно так же, как и ты не может занять всю комнату своими недовольствами и ароматом, шоколада?
— Это коньяк, — Блэк трясет в руках флягу, — но он действительно пахнет шоколадом, — парень начинает смеяться, — коньяк с шоколадом это очень забавно.
Чарли лишь закатывает глаза, подходит к парню и отбирает у него напиток. Реакция Блэка была заторможена, и он не сразу понял, что лишился своего лекарства. Он смотрел, как девушка прикладывает горлышко фляги к своим губам и делает несколько глотков. Она прикрывает глаза от наслаждения, и Эрик, возможно, увидел небольшой румянец на ее щеках.
— Оставь мне, — произносит Эрик, на что девушка чуть улыбается и полностью опустошает сосуд.
Блэку не казалось это забавным. Он привез с собой всего несколько бутылок этого волшебного напитка и совсем не хотел делиться им с ней. Он недовольно смотрел на нее, пока девушка не вернула ему его предмет.
— Действительно со вкусом шоколада, — говорит Чарли, и Блэк снова начинает улыбаться, — возможно, я буду готова выслушать твое нытье, если ты угостишь меня этим еще разок.
Блэк правда не хотел делиться с ней, но выговориться он хотел намного сильнее. Он открыл одну из сумок и протянул девушке целую бутылку. Чарли была удивлена такой реакции, но молча взяла бутылку и подошла к столу, где стояло несколько чистых чашек. Она открыла бутылку и разлили жидкость, протягивая одну из кружек своему однокурснику. Блэк молча взял ее, но продолжал стоять на том же месте.
— Ну же, Блэк, — произнесла девушка, присаживаясь на диван, — я готова.
Эрик был немного пьян, и ему не нужно было долго раскачиваться, чтобы перейти к сути. Он выложил все как на духу, постоянно ругался и возмущался, на что Чарли мило улыбалась и продолжала опустошать стакан. Когда, Эрик, наконец, успокоился, она предложила ему выпить еще немного, а он был не в состоянии отказаться.
— Я удивлен, что ты здесь, — произносит парень, когда Шарлотта снова наполняла кружки, — ты же неуловимая Лестрейндж, — ей так нравилась эта фраза, — я думал, что ты уже покоряешь одну из множества стран нашей планеты.
— Значит ты думал обо мне? — неожиданно для себя спрашивает.
Эрик смущается, не совсем осознавая, что это очередная издевка от девушки.
— Ну, я просто задумывался кто куда мог отправиться, а ты не предсказуемая, — отвечает, — Лиам вот вернулся домой, Зейн вроде тоже, Луи отлеживается в кровати, и, наверное, проведет в ней все каникулы и так и не узнает, что я вернулся, а Найл проведет несколько дней на какой-то горе, а после они с Анной вроде куда-то едут, — на последнем предложении его голос поник, и Чарли сразу же заметила это.
— И куда они поедет? — как бы невзначай спрашивает.
Но Эрик не в том состоянии, чтобы говорить сейчас о ней. Он с легкостью переводит тему разговора на послеалкогольный перекур. Шарлотта всегда замечала, когда что-то утаивается, но не могла себе позволить сейчас вырвать всю правду. Она согласилась разделить сигарету с человеком, с которым, наверное, впервые ведет какой-то диалог. Пускай они учились вместе почти семь лет, пускай Чарли прекрасно знала семью Блэк, но она ничего не знала об этом парне. Она не замечала его все эти годы и даже подумать не могла, что какой-то разговор, пара кружек алкоголя и совместная сигарета внушит ей сомнения о том, что стоит уезжать прямо сейчас. Может, и в школе будет весело. Может здесь она не будет одна.
***
Томлинсон открыл глаза в половину второго. Он потянулся, огляделся и обрадовался тому, что остался здесь. Их вчерашний вечер с Гарри прошел чудесно. Они посмотрели несколько фильмов, много разговаривали и Стайлс был очень адекватный, хоть и нес чушь большую часть времени. Луи даже помнит, что проснулся посреди ночи от тяжести на своих плечах. От тепла, которое исходило от парня, который лежал рядом с ним. Это был волшебный момент, и Луи очень хотел его повторить. Гриффиндорец быстро собрался, надел толстовку Лиама, которую тот по случайности забыл в шкафу и спустился вниз, чтобы немного перекусить. На каникулах не было никакого расписания, он мог прийти в любое время и съесть все, что захочет и в любом количестве. Его не сильно заботило, что Гарри так быстро ушёл и даже не попытался разбудить его. Он с усердием накладывал побольше еды свою пустую тарелку и думал, какое количество булочек сможет съесть за раз. Луи решил перекусить в общей гостиной, пока преподаватели находясь в своих комнатах. Точнее те преподаватели, что ещё остались в школе. Когда Луи заходит в гостиную, он не сразу замечает Слизеринца с книгой в руках. Он непроизвольности улыбается и не может держать свои эмоции под контролем. Луи садится рядом с ним, буквально ставит тарелку на колени парню, показывая, что он может уплести все это на раз. Гарри лишь улыбается, не отрываясь от книги, которую он нашёл минутами ранее. Он был рад видеть Луи рядом, немного сонным, с взъерошенными волосами и диким чувством голода. Пока Луи опустошал тарелку, Гарри изредка поглядывал на него, но делал вид, что книга настолько интересная, что присутствие Луи рядом ничего не меняет. Вся эта ситуация забавляла обоих. Гарри нравилось то, как Луи реагирует на его фразы, жесты, действия, а Луи любил быть грубыми, немного Дерзким, но в тоже время жутко ранимым. Он с легкостью мог поставить Гарри на место, но вечерами, когда никто не видел, он достал свою книжечку и писал туда все, что чувствует. Это был словно традицией и никто не хотел нарушать нормальный порядок вещей. Когда Луи закончил свой поздний завтрак, Гарри позволил себе отодвинуть книга в сторону и стряхнуть крошки с красного свитера парня. Луи засмеялся от такого непривычного жеста. — Ты такой заботливый, Стайлс, — произнёс Томлинсон, — может принесёшь мне немного сока, — усмехается. — Только после того, как ты хорошо меня об этом попросишь. Луи действительно нравилось их общение сейчас. Эта дерзость в его голосе сводила с ума, и Томлинсон правда хотел его хорошо попросить. — Не дождёшься, — в фирменной манере говорит Луи, и Гарри улыбается ещё шире. — Не удивлён. Луи улыбается еще шире, когда Гарри тянется к нему, чтобы оставить мокрый след на губах, все еще измазанных вишней. — Довольно вкусно, — шепчет Стайлс, и Томлинсон облизывает губы, давая красный свет. Гарри было достаточно секунды, чтобы отшвырнуть тарелку в сторону и оказаться сверху. Он проводил рукой по щекам парня, зарывался в непослушные каштановые волосы. Луи наслаждался каждым прикосновением, он хотел большего, хотел ощутить губы Стайлса на своих, хотел почувствовать, как его тело полностью подчиняется нежным касаниям. Луи всегда хотел большего. — Ты такой домашний, — шепчет Гарри, а после берет его руку в свою, сцепляя пальцы, — такой покорный, — Луи хотел сказать Гарри, что это не так, но Стайлс не оставил ему ни единой возможности. Прикосновения были такими знакомыми и такими желанными, что Томлинсон поддался вперед, касаясь искусанных губ Слизеринца и больше ничего не имело значение. Луи хотел, чтобы их поцелуй длился как можно дольше. Он пробрался руками под черную футболку, поглаживая спину, иногда вцепляясь в нее пальцами. Он уже был готов к тому, что Стайлс полностью подчинит его себе на этом диване. — Твою мать, — слышит Луи, и Гарри спрыгивает с него, поправляя задранную футболку. Луи бросает взгляд на дверной проход и уже готов провалиться сквозь землю. Но он продолжает лежать в том же положении, не сводя взгляда с только что вошедшей нарушительницы его наслаждения. — Это было, — она смеется, — увлекательно. Стайлс был напуган. Он совсем не ожидал, что кто-то может войти и так просто застать его целующимся с Томлинсоном. Гарри понятия не имел, что Чарли уже видела эту картину пару дней назад, но тогда она только предположила, что те напились и поддались давнему влечению. Гарри хотел что-то сказать, но позади девушки появилась тень, а затем и знакомый громкий голос. — Лестрейндж верни мне чертову пачку сигарет сейчас же. Томлинсон успел взять себя в руки и встать с дивана до того, как темная макушка появилась в проходе. Он был сильно удивлен тому, что видел здесь Лестрейндж, но еще больше был поражен, когда Блэк появился перед ним во всей своей красе. — Я предупреждал тебя, — произносит Блэк, не замечая ничего странного вокруг. Чарли начала громко смеяться, убегая от разъяренного Когтевранца, который уж слишком сильно хотел курить. Луи, наблюдающий за этой картиной, бросал озадаченные взгляды на Гарри, который тоже не совсем понимал, что происходит. — Отдай их мне, — кричал Блэк. Шарлотта решила немного отвлечь Эрика и спряталась за шокированным Томлинсоном, которого чуть не снес с ног Блэк. Затуманенный разум Когтевранца не сразу признал своего друга. Осознание пришло в момент, когда Луи уже хотел схватить друга за руку и привести в чувства. — Черт, Томлинсон, — произносит парень, — я тебя не заметил. — О, да, ты был слишком занят тем, чтобы как следует затянуться, — саркастично отвечает Луи, — какого черта ты здесь делаешь? Блэк дает себе минуту, чтобы немного отдышаться и поведать Луи увлекательную историю своего возвращения. Пока друзья разговаривали, Гарри не мог оторвать глаз от Когтевранки. Он хотел узнать много ли она увидела, и не будет ли она против молчать об этом до конца своей жизни. Но Чарли не нужны были эти слова. Она прекрасно понимала, что этот секрет выше ее желания издеваться над Томлинсоном и Стайлсом весь следующий семестр. Она кивнула Гарри, давая понять, что все в порядке, ему не нужно беспокоиться о том, что кто-то узнает его грязный секрет. — Чувак, мне очень жаль, — Луи обнимает друга, — поэтому ты так надрался? Эрик пожимает плечами. — Прошу заметить, что он делал это не в одиночестве, — и Луи заметил этот же блеск в ее глазах, — а теперь, я позволю Блэку взять у меня еще одну сигарету, если он перестанет ныть. Блэк кивает и следует за девушкой на улицу. Она протягивает ему сигарету и поджигает ее кончиком палочки. — Спасибо, — шепчет. Чарли не знала, толи это действие напитка, толи она действительно сейчас чувствовала себя великолепно, но она не ожидала, что скажет нечто подобное. — Тебе спасибо, — она выдыхает дым, — не думала, что будет так весело. Эрик улыбается, вспоминая, что в башне Когтеврана сейчас полный погром. Они решили, что будет неплохо выплеснуть свой гнев. Чарли разбила всю посуду, которая попадалась ей под руку, а Блэк сносил все на своем пути. Это продолжалось так долго, что они, обессиленные, просто упали на пол. Чарли громко смеялась, впервые за последние месяцы. Она чувствовала себя чудесно. Ей нравилось то, что происходило в ту самую минуту. — Я сам не ожидал, что именно ты встретишь меня тут по королевски, — шутит Блэк, — если бы я так сильно не был на тебя зол, то мы бы стали хорошими союзниками в борьбе со скукой. — Если бы ты не был таким занудой, Блэк, я бы согласилась стать твоим сюзником. — Чудесно, — Блэк тушит сигарету. — Чудесно, — Чарли делает тоже самое. Они возвращаются в башню, достают еще одну бутылку, а весь оставшийся день полностью растворяется. Блэк уже не кажется таким противным и нудным, а Чарли становится самым очаровательным подарком на этот праздник.***
Пока сумасшедшие Когтевранцы развлекались, шумели в своей гостиной и очень громко слушали музыку, Слизеринец и Гриффиндорец проводили тихий вечер в общей гостиной. Луи предложил посмотреть несколько фильмов перед сном, а Гарри не смел отказываться. Они улеглись на один из диванов, а Луи оказался в Слизеринских объятиях. Он определенно был не против. Луи включил один из маггловских сериалов, который ему очень нравился. Он выслушивал едкие комментарии Гарри по каждому поводу, но его объятия были настолько крепкие, что Луи не хватало сил ему возражать. Это был второй спокойный вечер, который они провели в компании друг друга. Луи не хотел возвращаться в свою комнату в одиночестве, не хотел просыпаться завтра и понимать, что его восемнадцатый день рождение подкрался слишком быстро. Луи и понятия не имел, что после того, как Гарри проводил его до комнаты, он попытал удачу пробраться в крыло Когтевранцев. Стайлсу просто повезло, что Блэк и Лестрейндж решили устроить очередной перекур. Гарри пару раз видел пьяную Чарли, но явно не такую. Она выходила из двери в обнимку с Блэком, который бережно держал ее, пытаясь не дать упасть, хотя сам еле стоял на ногах. — Вы впорядке? — спрашивает Гарри, а в ответ получат лишь смех и непонятное бурчание. Стайлс помог им выйти на улицу и сказал, что перед сном они обязательно должны выпить то зелье, которое Чарли готовила для них с Зейном. Шарлотта кивнула, все еще держать за Блэка мертвой хваткой. — Ты не спишь, — толи вопрос, толи факт, Гарри так и не понял. Они втроем стояли в излюбленном Маликом месте. И Гарри не мог понять, поймут ли его эти два пьяных тела или нет. — Завтра день рождение Томлинсона, — произносит. — Точно, — чуть пошатываясь отвечает Эрик, — мы должны отметить, — на удивление Гарри речь Блэка была более связная. — Я бы хотел услышать ваши идеи, — начинает Гарри, — но вы явно не в том состоянии. Чарли продолжала смеяться, и Гарри не мог не заметить, как светились ее глаза. В таком непотребном виде, пьянющем состоянии, она была слишком счастливой. Она держала Блэка за предплечье, немного шаталась, но вторая рука Эрика подхватывала ее каждый раз, когда Чарли могла упасть. Это казалось забавным, особенно, если учесть факт, что Чарли никогда не позволяла себе такого. Она и Блэка толком не знала, но сейчас держалась за него так, будто он был ее лучшим другом. — В общем, когда проспитесь и придете в себя, я буду рад видеть вас обоих у себя как можно раньше, чтобы придумать как отпраздновать день рожление Томлинсона. Гарри надеялся, что они услышали его достаточно четко. Он оставил их одних, вернулся в подземелье, в свою холодную постель и до трех утра думал, что мог бы предложить Томлинсону, чтобы тот не так сильно расстраивался, что остался здесь на все праздники. Блэк понятия не имел, как они смогли вернуться в башню. Он только помнил смех Чарли, то, как она чуть не упала на лестнице и как ловко он смог ее поймать. Внутри он осознавал, что вернуться сюда было намного лучше, чем терпеть семейные застолья и глупые разговоры. Когда они все же смогли зайти внутри, он усадил Чарли на диван, а сам развалился на полу. Девушка быстро уснула, тогда Блэк достал плед из шкафа и аккуратно накрыл ее. В его голове было слишком много мыслей. Он не мог осознать, что напился вместе с Лестрейндж, что сейчас укрывал ее и беспокоился, чтобы она не замерзла. Благодаря этой девушке он полностью отвлекся, они веселились настолько, насколько это было возможным. Они слушали музыку, танцевали, пели, Эрик даже пригласил Лестрейндж на танец, на самый неловкий танец в его жизни. Ему было чертовски весело сегодня. Он был благодарен Шарлотте за то, что до последнего он не вспоминал о том, что мог бы также весело проводить время с той, что, возможно, никогда не будет его.
