Take my soul

      Гейл не ожидала, что парень будет настолько эмоционален. Нет, его понять можно - увидеть вживую людей, детей, фотографии которых ему показывал дед, о ком он рассказывал истории и называл своими друзьями. По мнению Джейка им должно быть больше девяноста, а некоторым, так и вовсе перевалить за сотню. На самом деле, ведь так оно и было, только не могла эта картина - их истинный возраст и то, что он видел перед собой - сойтись в единый паззл в голове мальчишки. Понять его можно, но, чтобы, с широко распахнутыми, скорее от непонимания, чем от ужаса, глазами, со всей серьёзностью называть их мертвыми. Вот они, стоят перед тобой, живые и во плоти, и ты не веришь? Гейл раздраженно фыркнула, скрещивая руки на груди. - Ты - Эмма, вот - Фиона. И близнецы. Ты - Оливия. А ты - Бронвин? Ты - Гейл. И Миллард? - девушка, усмехнувшись, как-то совершенно отрешенно кивнула, когда растерянный Джейкоб назвал её имя. Имена других детей он называл быстро, рвано, словно боясь, что его перебьют. Что это все может обернуться просто дымкой, сном воображения, когда он ударился головой об камни. Грин с улыбкой наблюдала за тем, как Джейк пытается объяснить всё происходящее. Выходило у него, честно говоря, из рук вон плохо. Его теории о загробном мире никуда не годились, Абрахам придумал бы идею куда намного абсурдней. Если был бы здесь... Гейл случайно бросила взгляд на Эмму, стоящую рядом. Её пальцы, даже незаметно для неё самой, слегка подрагивали, аккуратный ротик был приоткрыт, а взгляд прожигал в Джейке дыру. Да, Эмма, они так похожи, аж до зубного скрежета, верно? Гейл слегка улыбнулась, когда подруга, словно очнувшись от наваждения, начала объяснять парню ситуацию. Пыталась объяснить, будет точнее. Поскольку, по взгляду Джейкоба, больше напоминавший взгляд затравленного оленя, было видно - парень не понимал вообще ничего. Снова. Такое трудно уложить в голове, особенно с первого раза. "Мы живы, Джейк, - Гейл захотелось выкрикнуть это парню в лицо, - мы живы и существуем не только в фантазиях твоего деда!" Он вырос и вырос уже очень давно. Гейл поняла это внезапно, стоило только чуть внимательный приглядется, заглянуть новому знакомому в глаза, увидеть в них отражение непонимания и учуять тонкий, почти незаметный, запах страха. Конечно, мисс Перегрин показывала им его старые фотографии, которые то и дело присылал Абрахам вместе с открытками и теплыми словами, где обязательно упоминалось имя Эммы. Открытки перестали приходить, когда Джейкобу исполнилось двенадцать. Тогда, это последняя фотография, видимо, сделанная сыном Эйба, где Джейк вместе с дедом сидел на диване и, счастливо улыбаясь, рассматривал альбом с фотографиями. Их фотографиями. Гейл не понимала тогда, почему Джейк перестал верить деду, почему ему стали не нужны его истории, больше похожие на сказки? Теперь ответ на этот вопрос девушка могла дать чётко и ясно - он повзрослел. Углубившись в свои мысли, Грин не заметила, как упустила нить разговора, очнувшись лишь когда Джейкоб, взлованно посмотрев на Эмму, спросил у блондинки: - Почему ты назвала меня Эйбом? Гейл хмыкнула громче, чем было нужно, тут же привлекая внимание Бронвин и Фионы, стоящих рядом. Так вот оно что. Понятно теперь, почему парень дал деру. Назови её кто-нибудь в старом, заброшенном доме именем её деда, Гейл не знала, как среагировала бы она. Хотя, с Эммой она была не согласна - собирать лбом все углы и камни - вполне в стиле Эйба. "Точнее, было в стиле" - поправило Гейл её сознание. Грин отвлеклась от своих мыслей и коротко кивнула, когда Оливия сказала что-то о необходимости убедиться в отсутствии слежки. Это тоже было частью её роли, частью её ответственности. Защита до конца, пускай, и не самая надёжная. Она осталась, наблюдая за тем, как Джейк, вместе с остальными, заходит в пещеру. Он был уверен, он не колебался, в его глазах не было прежнего удивления и простого отрицания всего, что происходило, а в воздухе не было и намека на запах страха, и именно сейчас Гейл узнала в нем того самого Абрахама, того самого Эйба, которого она когда-то звала другом. Такая резкая перемена в поведении и мыслях Джейкоба удивила девушку. Но определённо порадовала. Парень искал их, как когда-то его дед, и нашёл. И вдруг почему-то у Гейл возникло понимание - Джейк не отступится. Джейк и правда похож на него Когда Фиона, идущая последней, скрылась в темноте пещеры, Гейл отвернулась и долго и пристально выглядывалась в горизонт, стремясь уловить хоть малейшее движение воздушных потоков, камней, чего угодно, что могло выдать присутствие Пустоты. После, уже привычно принюхивалась, поднимая голову, ловя обонянием воздушные потоки. Она стояла так долго - не отпускала тревога. Это чёртово чувство, когда в душе словно скребутся кошки, когда сам воздух пахнет опасностью, никогда так просто не отпускало. Девушка и сама не знала - почему. Возможно, потому что, за её спиной - её семья, и она готова была положить жизнь, чтобы с ними ничего не произошло. Гейл громко хмыкнула. Выключи комплекс героя, милая. Но воздух вновь пах лишь морозом и солью и это, пожалуй, лучший запах, который она когда-либо ощущала. Если не считать запах горького шоколада, тёмного кофе и крови...

***

Достать телегу было несложно. Достаточно было её украсть. Здесь, уже привычно, помочь вызвался Миллард. Иногда его невидимость играла на руку, хоть парень и не любил пользоваться своими способностями в нечестных целях. "Какая разница, - думала Гейл, - завтра все равно никто из местных жителей не вспомнит об этом". Даже если понятие "завтра" для них было весьма относительным. Разместиться - дело пяти минут, тем более, что их осталось всего четверо - Гейл, Эмма, Миллард и Оливия. Остальные вернулись в Дом - предупредить директрису, хотя, что-то подсказывало Гейл, что мисс Сапсан и без них знала обо всём. Это было словно её ещё одна странность - ведать обо всем, рассчитывать до мельчайшей детали, с точностью перфекциониста предсказывая все события, ещё задолго до того, как они случаются. Грин считала это слегка жутковатым - знать всё и про всех, но иногда, именно это знание мисс Перегрин было сродни спасательному кругу, что в последний момент бросают утопающему. И теперь они мчались через весь остров, чтобы догнать мальчишку. - Ну что ты, Гейл, Джейкоб не сбежит. Что ты, Гейл, Джейкоб не такой, - кривя губы, стараясь перекричать ветер, что свистел в ушах, произнесла Гейл, тонко и пискляво, копируя голос Эммы. Блондинка сидела позади, держась за деревянный поручень, и выглядела весьма виновато, потупив взгляд и кусая губы. Гейл, фыркнув, отвернулась. Ей нужно было смотреть на дорогу, (кажется, она слышала однажды эту фразу в современном мире), а так она бы продолжила сверлить глазами подругу, на Эмму её недовольные взгляды всегда действовали безотказно, (в этом плане Гейл могла поспорить даже с самой мисс Перегрин), та сразу начинала извиняться и загоралась желанием исправиться. Иногда Эмма могла быть чересчур наивной. Кожаные вожжи с силой натягивались, когда лошадь, стараясь избежать ударов по широкому крупу, хаотично металась то вправо, то влево, и, если бы не перчатки, так вовремя захваченные Грин, руки девушки были бы уже стерты до крови. Ветер свистел в волосах, а кобыла, запряженная в телегу, неслась быстрее от каждого удара кожаных ремней. - С чего ты взяла, что он будет именно там? - Гейл, снова чуть повернула голову, чтобы хоть одним глазом видеть блондинку. Это было опасно. Гейл было плевать. - Мисс Перегрин так сказала. Он поселился туда с отцом. Больше ему некуда идти, - ветер донес лишь обрывки слов подруги, но Гейл все же сумела разобрать их смысл. Девушка раздраженно сжала в руках вожжи и подхлестнула бедную кобылу ещё сильнее. Животное недовольно заржало, было видно, что его силы на исходе. Но их "колесница" поехала заметно быстрее. - То есть, - прокричала Гейл, - ты... Прости, не ты, а мисс Перегрин.... Мисс Перегрин знала о том, что парню захочется смыться, сказала тебе, а ты промолчала? Гейл не нужно знать ответа. Конечно, Эмма промолчала, иначе они уже были бы дома, а не гонялись по всему острову за одним маленьким засранцем. Девушке было плевать, что они с Джейкобом - сверстники. И конечно, она оказалась права - мисс Перегрин и правда знала обо всём. Так какого черта?... Телега въехала в город, скрипя и стуча колесами по мостовой. Навряд ли местные жители привыкли видеть четверых детей, на сумасшедшей скорости разъезжающих по улицам их маленького городишки. Но этим детям было все равно. Сейчас, главная цель - догнать, перехватить Джейкоба, чтоб ему было неладно. Неужели, внук совершенно не был похож на своего деда? Эйб бы не сбежал. Не сбежал бы, не разобравшись, не сбежал бы просто так, думая, что перед ним стоят призраки, Эйб в них не верил. Неужели Джейк в них верит? Неужели мисс Перегрин ошиблась? Гейл тяжело выдохнула, ветер сбил её выдох с губ и понес куда-то далеко. В конце концов, парень же не совсем идиот. Как можно было не заметить такие резкие изменения погоды? Холодный и мокрый туман сменился палящим солнцем. Больше не было той осенней слякоти, что стояла практически на всей Британии и близлежащих территорий в середине ноября. Был сентябрь, а значит - только-только начиналось бабье лето. Прослушайте прогноз погоды на третье сентября. Аномально солнечно сегодня на Кэрнхолме. Солнце, солнце и ничего кроме солнца! Грин резко натянула поводья на себя. Её силы хватило, чтобы лошадь почти мгновенно остановилась, телега неожиданно встала, а сзади послышались недовольные вскрики. Усмехнувшись, девушка спрыгнула на землю, как раз перед Эммой. Её недовольный взгляд и скрещенные на груди руки говорили о крайней степени раздражения. Не злости, злиться на подругу Гейл не могла физически - слишком близкими были их отношения. Но Эмма сразу же сникла. Раздраженная Гейл тоже была не подарком на Рождество. - Итак? - протянула Грин, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более грозно - почему же ты промолчала? Эмма не успела оправдаться. Из таверны, около которой они и остановились, раздались недовольные выкрики. "Он, видимо, не местный!" "Посмотрите на него, да он же шпион!" Этот бар никогда не отличался хорошей репутацией. По крайней мере, в сороковых годах. Он был старым, казалось, созданным вместе с первыми людскими поселениями на острове, здание, хоть и выглядело вполне презентабельно, но было почти развалившимся, моренные доски почти прогнили, лестницы жутко скрипели, а в некоторых рамах не хватало стекол - они пали жертвами многочисленных пьянок, устраиваемых здесь по поводу и без повода. Чаще, конечно, без повода. Кэрнхолм был островом равнодушных людей. Им было все равно, что за океаном идёт кровопролитная война. Они отправили на фронт пару сыновей, и то, самых нелюбимых, младших, которые и на малую часть наследства не могли претендовать, и успокоили свои чересчур "патриотичные" души. Главное - под боком стоит старая любимая таверна, все остальное для этих людей не имело ни малейшего значения. Они не знали, что через несколько часов все изменится.... А сейчас, некоторые особо патриоты, радовались, что им удалось вычислить шпиона в шестнадцатилетнем мальчишке. И, похоже, считали, что им полагалась, как минимум, медаль. Гейл рванулась вперёд, желая вытащить парня из лап местных пьяниц. Те, в порыве злости, подогреваемой приличной порцией спиртного в крови, были способны на всё, им был нужен повод для драки также сильно, как и повод приложиться к бутылке. Джейк был отличным поводом. Для них он был странным: странно одет, странно говорит, странно себя ведёт. Не в их стихии, как говорится. Словно красная тряпка для быка. Но её остановила чья-то рука, что легла ей на плечо. - Пусть этим займется Миллард, - тихо сказала Эмма. Кажется, она ещё не знала, как извиниться за свой прокол, - и Оливия. Нам не нужна лишняя суета. Гейл, скрипя зубами, согласилась. Миллард, действительно сделает все тише. По крайней мере, эти недотепы не увидят, кто водит их за нос. А потом была летающая и битая посуда, крики и поджог паба, не без помощи Оливии, конечно. На этот раз на козлах сидела Эмма, а значит, руки Гейл были свободны, когда пара, пьяных вдребезги мужчин, несмотря на огонь, который радостно лизал стены паба, выскочили на улицу. Отчасти сыграло желание выплеснуть злость, хоть на кого-то, хотя позже Гейл рассказывала, что их, как свидетелей, нужно было убрать... Подскочив к первому, Гейл нырнула под неуклюже выставленный кулак, и одним точным выпадом ударила в живот. Мужчина резко выдохнул и согнулся пополам, оседая на землю. У девушки не было времени добивать его, так как второй пьянчуга уже спешил на помощь своему товарищу. Этот, казалось, был в более вменяемом состоянии, поэтому двигался быстрее. Побывавший только в дворовых драках, мужчина знал единственную технику боя - маши руками во все стороны, авось кого-нибудь заденешь. С лёгкостью пробив неумелый блок своего оппонента, Гейл выкинула руку вперёд, метясь в лицо. Кулак впечатался в скулу противника, девушка почувствовала, как челюсть мужчины сдвинулась под её рукой. Но это точно был не перелом. В любом другом случае, против взрослого мужчины, этот приём бы не сработал, тем более, в исполнении шестнадцатилетней девчонки, но концентрация виски, кажется, сделала своё дело, увеличив силу удара в несколько раз. Мужчина свалился на землю рядом со своим, таким же пьяным, товарищем. - Гейл! - крик, явно принадлежавший Эмме, заставил девушку обернуться. Повозка уже была на дороге и, догнав её, Грин вскочила, сев рядом с Оливией. Стараясь отдышаться - всё-таки, драки с крупными мужчинами, пусть и в стельку пьяными, не давались легко - девушка смотрела, как местные жители провожают их напряженными взглядами. Похоже, мисс Перегрин сегодня снова навестит полиция. - Ты не могла обойтись без драк? - спросила Эмма, осуждающе посмотрев на подругу. Кажется, что для Гейл, повод для драк был так же необходим, как и этим мужчинам. - Конечно нет, - усмехнулась Гейл. Она провела языком по костяшкам, слизывая кровь, затем продолжила, - хотя, не будь они чертовски пьяны, мне бы так не повезло. - Теперь нам достанется за драку, - сокрушенно вздохнула Оливия. - Не нам, а мне, - поправила её Гейл, - вы здесь не причём и ничего вам не будет. Да и мне, скорее всего, тоже. Кто, в здравом уме, пойдёт жаловаться в полицию, что его отделала какая-то девчонка? А вот за поджог паба может и вправду влететь. Оливия обречено вздохнула, уронив голову на руки. Миллард тихо усмехнулся, продолжая сидеть абсолютно невидимым, то есть - голым. Грин расположилась напротив, чувствуя, как взгляд Джейка прожигал в ней дыру. Она знала - стоит ей повернуть голову и посмотреть на него в упор, и парень тут же отведёт глаза, слегка покраснеет и почувствует себя не в своей тарелке. Как и все, кому довелось столкнуться с Гейл в первый раз. Её глаза, точнее, один глаз, правый, всегда были объектом излишнего внимания, какое всегда оказывается необычным, выделяющимся вещам и людям, тем, кто является "не таким, как все", пусть и не по своей воле. Неестественно красного, она даже сказала бы жуткого, оттенка, вот, что привлекало внимание случайных прохожих, что задерживались на её лице, чтобы потом в красках рассказать знакомым, как встретили на улице однажды девчонку, с глазами, наполненными кровью. Гейл слишком редко бывала в городе, чтобы привыкнуть к этим гляделкам. Гейл знала слишком много слухов о себе, почти все. А те, которые не знала, не горела желанием узнавать. А пока - пусть парень смотрит. Когда-нибудь он задаст ей вопрос, смущаясь и думая, что оскорбляет её чем-то. Грин привыкла к таким вопросам и почти разучилась оскорбляться. Был единственный человек, который не давал ей забыть, каково это...

***

Мисс Перегрин умела встречать гостей. Мисс Перегрин была шикарной женщиной, смотреть на которую можно было лишь с восхищением. Мисс Перегрин умела производить впечатление. Как первое, так и второе, и все последующие тоже. Гейл знала мало имбрин, и мисс Перегрин стала для неё каким-то эталоном, что ли? Мерой, по которых она судила остальных женщин, не говоря уже об имбринах. Этакой константой. Гейл наблюдала, стоя на лестнице, как Джейк слушает её простые, казалось бы, вычисления. Тонкая математика, такая простая, когда это объясняют тебе, и такая сложная сама по себе. Даже Гейл поверила, что мисс Сапсан действительно знала - Джейк даст деру. Вычислила это, исходя из его веса, роста и силы встречного ветра. Как, каким образом - загадка. Как и то, почему сказала она это только Эмме, что Грин понять никак не могла. Воспитательницу вообще было трудно понять. - Достаточно, милая. Кому захочется пить перекипевший чай? - мягко прощебетала имбрина. Мисс Перегрин, уговорив Джейка на чай, скорее всего, оставит его ещё и на ужин, и на традиционный просмотр "кино" от Горация. Парню повезёт, если он не останется здесь ночевать, в комнате деда, одетый в его пижаму. Гейл прислушивалась к голосам на кухне, все так же стоя на лестнице, опираясь об деревянный поручень, просто так, от безделья. Сейчас у неё - свободное время, а значит, не нужно следить за часами, и секунда в секунду приходить туда, куда ты приходить изо дня в день, и делать то, что ты делаешь изо дня в день. Как смешно. Словно ирония - напоминать им каждый день о замкнутом круге, в котором они застряли навсегда. Чайник кипятит только Оливия, а это значит - Джейкоб уже познакомился с её странностью. А ведь мисс Перегрин познакомит его со всеми детьми... Когда ты обладаешь слухом, намного превосходящий человеческий, ты слышишь всё, что происходит в доме - от шебуршения мыши под ванной на втором этаже, до тихих разговоров Хью и Милларда, которые ночью, по очереди, ходят друг к другу в гости. Вот и сейчас, Гейл услышала звон склянок на кухне и заботливый голос Оливии, который, почему-то прозвучавший именно так и именно в этой ситуации, раздражал: - Тебе помочь? - Не надо, я сам, - буркнули рыжей в ответ. Конечно, она его не послушала, конечно, бросив всё, метнулась вслед. Енох остановился у лестницы, его чёрная, кудрявая макушка едва выглядывала из-за стеклянных банок, с плавающими в формалине, органами, в основном - человеческими. Гейл спускалась по лестнице (и снова ирония), держа в руках книгу, на этот раз - Канта. Не то, чтобы она любила отца немецкой философии, но все трактаты дядюшки Зигмунда Фрейда были прочитаны по нескольку раз, нужно было разбавлять свои вкусы. У неё оставалось ещё немного времени до того, как Эмме придется возвращать бельчонка на место. Судя по настроению Еноха - сегодня её очередь держать веревку. Они прошли мимо друг друга относительно спокойно, под взгляд стоящей у подножья лестницы Оливии, у девчонки было такое лицо, словно она ожидала, как минимум, природного катаклизма, без обычных шпилек в сторону оппонента, без колких шуточек, вообще ничего. Во многом, это, может быть, объяснялось состоянием обоих - Енох слишком занят, Гейл - слишком свободна. Да, девушке, если честно, не особо хотелось искать причину. Лишь внизу почувствовав спиной прямой взгляд карих глаз. Словно Енох ждал, пока она обернётся сама и спросит у него, что происходит. Конечно, Гейл не собиралась этого делать. Даже чисто из вредности. - Так отпрыск Портмана уже здесь? - довольно глупый вопрос, учитывая, что он только что столкнулся с ним на кухне, скорее всего, послав в сторону Джейкоба уничтожающий взгляд и поджав аккуратные губы в язвительной гримасе. "Я же знаю, что ты это сделал, - подумала Гейл, все ещё не оборачиваясь, - себя не перебороть, Енох. Свою натуру - тоже." - Ты разве не видел его? - повернувшись, Гейл старалась быть спокойной и отвечать как можно больше дружелюбней. Если слово "дружелюбие" можно было применить к ним двоим. - Видел, - кивнула Енох. Из-за многочисленных сосудов в его руках, этого жеста было почти не видно, так что Гейл, скорее, догадалась об этом, чем увидела, - а он похож. Правда, похож, - вдруг неожиданно тихо добавил парень. Гейл готова была готова убить себя, если ей не послышалось в его голосе сожаление. Сожаление и тоска. "Ты же не испытываешь таких эмоций. Кто угодно, но только не ты..." - А тебе то что? - вспылила Гейл, - ты же ненавидел его! - Ненавидел? - вопрос был сродни громовому разряду, поразившему Гейл на месте. Неожиданный. Невозможный. Слишком много в нём было того, чего она не слышала от Еноха уже очень давно. Грусть, раскаяние, отчаяние. Да чёрт побери, неужели он сожалеет? Неужели скучает? Енох не дал ей время на раздумья. Она видела, как на его лбу пролегла морщинка, глаза стали почти тёмными, как качнулись злобно кудри, а затем его лицо скрылось за грузом в его руках. Гейл молча наблюдала, как он поднимается наверх, взглядом провожая мальчишескую фигуру и не веря тому, что только что услышала. Так не бывает. Не у тебя

***

"...На долю человеческого разума в одном из видов его познания выпала странная судьба: его осаждают вопросы, от которых он не может уклониться, так как они навязаны ему его собственной природой; но в то же время он не может ответить на них, так как они превосходят возможности человеческого разума..." Гейл с силой захлопнула книгу. Кант не был так ужасен, но скучен - точно. Хоть и его идеи о человеческом разуме впечатляли, навряд ли бы Гейл согласилась, что возвышаясь, разум затмевается, мутнеет, становится "тёмным и мрачным" и, чем больше и выше мы становимся, тем сильнее в нас проникает тьма. Возможно, это слова о власти и о её влиянии на душу. Возможно, философия просто была не для неё... Грин больше любила психологию и старого доброго дядюшку Фрейда. Австрийский психолог только-только стал известным и знаменитым, когда Гейл узнала о нем. Правда, она ещё не увлекалась человеческим разумом так сильно в тридцать девятом, когда Зигмунд Фрейд покинул этот мир. Открыть и прочитать его книгу она решилась лишь многим, многим позже. Ей нравились его теории, его толкования снов, хоть Гейл и не особо верила в какие-то тайные значения картинок, увиденных ею во сне. Сны с тайным смыслом были только у Горация. Девушке также нравилось изучать человеческую личность, раскрывать самые потаенные уголки человеческой души. Это не было похожим на копошение в чужом грязном белье, закатав рукава, Грин считала психологию чем-то вроде искусством ловкого садовника, который знает наизусть все цветы в своём саду и ухаживает за ними согласно их предпочтениям. Она обижалась, когда психологию называли псевдонаукой. Гейл сидела под раскидистым деревом, прямо на траве, поджав колени, кобчик уже неприятно ныл от застывшего положения тела. Девушка провела тонкой ладонью по земле, ощущая под пальцами немного колючие травинки. Она сорвала одну, покрутила ее в пальцах, затем поднесла ко рту, закусив зубами, сразу почувствовав чуть солонаватый и горький вкус травы. Гейл изменила положение - теперь одна её нога была закинута на правое колено, а руки сомкнуты за головой, внешней стороной ладоней девушка ощущала шершавую и грубую кору. Слегка щурясь от солнца, Гейл приподнялась, издалека заметив подходящую к ней Эмму с веревкой, перекинутой через плечо. Блондинка, несмотря на железные ботинки, которые должны были сковывать ее движения, шла легко и плавно, словно бы и сейчас парила в воздухе. - Как книга? - спросила Эмма, подойдя ближе и остановившись у того дерева, с которого через несколько минут должен был упасть бельчонок. Гейл помнила, как в первый раз они увидели этого малыша. Было немного неприятно, но сейчас они до доли секунды рассчитывали его падение. - Так себе, - сонно протянула Гейл, зевнув для пущей убедительности, - даже хуже твоей "Джейн Эйр". - Это классика, Гейл! - Эмма тут же обижено надула губы. Подруга давно мечтала пристрастить Грин к лёгким романам, коими сама рьяно увлекалась. Гейл же такая литература надоела быстро - после первой же страницы многострадальная Джейн вместе с мистером Рочестером полетели в окно. Эмма тут же начинает перечислять достоинства классического английского романа, любви на бумаге. Гейл в любовь не верила, поэтому для неё единственным интересным материалом для чтения оставались лишь сухие учебники и научные трактаты, в основном, по наукам гуманитарным, коих в коллекции мисс Сапасан было неисчесляемое множество, да детективные истории. Гейл с теплотой относилась к произведениям Агаты Кристи, хоть они и были, как и Фрейд, перечитаны по сотни раз. А что ещё остаётся делать, когда ты уже больше восьмидесяти лет живёшь в одном и том же месте? В ответ на возмущение Эммы Гейл лишь тихо усмехнулась. Литературные, как, впрочем и другие, вкусы у девушек совершенно различались, и иногда Гейл задумывалась, а что же держит их вместе, помимо личности Эйба? - Ты что-то хочешь сказать? - Гейл поднимает глаза на блондинку и видит, как та немного мнется. Да и разговор о книгах Эмма завела только ради того, чтобы хоть как-то начать неприятную тему. Скорее всего, блондинка хотела извиниться за утро, но Гейл подняла руку останавливая её. - Не надо, - тихо сказала Грин, сжимая переносицу двумя пальцами, - ты же знаешь, что уже не злюсь. Да и не злилась я на тебя вовсе. Просто не понимаю, почему, зная, как поведёт себя Джейкоб, мисс Перегрин ничего нам не рассказала? - "То, что должно случится - случится". Она так мне так сказала, - пожала плечами Эмма, - значит, и правда, это должно было произойти... Договорить им не дали. Гейл ещё с дальнего конца сада заметила приближающихся директрису и Джейкоба. Мисс Перегрин знакомила его с детьми. Грин улыбнулась, следя взглядом за тем, как воспитательница проводит парня по саду и представляет ему её, Гейл, семью, словно бы это сам Эйб вернулся к ним и смотрит на то, как они повзрослели. Хотя, ничего из этого не могло быть правдой - Эйб не вернётся, а они не повзрослеют... - Эмму представлять не нужно, - улыбнулась мисс Сапсан. А Гейл и не заметила, когда они подошли к ним. Директриса кивнула на девушку, сидящую под деревом и добавила, - как и Гейл. Грин отсалютовала Портману двумя пальцами от виска и снова уткнулась в неинтересную книгу, стараясь делать вид, что не замечает, какие взгляды Эмма бросает на Джейкоба, и скрыть свою улыбку. - А где Оливия и Енох? - мисс Сапсан обращалась уже к Эмме, что стояла перед ней. - Енох не в духе с самого нашего прихода, - блондинка пожала плечами. "Ага, конечно он не в духе. Его Вселенскому Высочеству, королю страны Я-здесь-самый-крутой вновь угрожает опасность перестать быть самым популярным в этой петле, - усмехнулась про себя Гейл, - ещё бы он не был не в духе." - Мисс Перегрин! - подбежавшая Фиона нарушила ход ворчливых мыслей Гейл, - вас ищет полиция. Они говорят что-то про поджог паба! Директриса тут же обернулась к ним и смерила обеих одним из своих самых суровых взглядов, не предвещавших ничего хорошего. - Нам предстоит разговор, юные леди. Особенно тебе, - последние слова были обращены явно к ней и Гейл поняла, что долгожданная свобода подошла к концу. Снова. - Они здесь не причём, - сказал Джейкоб, уже уходящей мисс Перегрин. Женщина вновь обернулась и внимательно посмотрела на него, - они помогали мне. На этот раз директриса ничего не ответила, развернувшись и уйдя в сторону дома. - Она ведь никого не убьёт? - взволнованно спросил Джейк, кажется, перспектива смерти из-за него каких-то, пускай, и незнакомых людей, его не радовала. - Только если не сумеет договориться, - легко заметила Эмма и, подняв голову наверх, туда, где должно было находиться беличье гнездо, добавила, - не поможешь? Обычно это делает Енох, но, как я уже сказала, он сегодня не в духе. Гейл уже не могла сдержать улыбки. Вообще то, это делал не только Енох или Эйб, но и она, но Эмма по какой-то причине предпочла сделать вид, что подруги здесь нет. Хотя, не трудно было догадаться, что это была за причина. - Мне нужно к мисс Сапсан, - не снимая с лица загадочной улыбки, Гейл поднялась с травы. Подойдя к Джейкобу, уже держащему в руке веревку, девушка хлопнула его по плечу, после слегка сжав его, - рада знакомству, Джейк. Надеюсь, тебе здесь понравится. И да, спасибо, что прикрыл перед директрисой. Прежде чем уйти, Гейл обернулась и лукаво подмигнула Эмме, с удовольствием отметив краску, прилившую к её щекам и закатанные глаза подруги...

***

Конечно, Джейкоб остался на ужин, это было так же очевидно, как и тот факт, почему Эмма попросила отвести парня в комнату Эйба. Эмма не была там уже очень давно и навряд ли когда-нибудь решится зайти туда ещё раз. Гейл и самой было немного неуютно находится в комнате старого друга, словно перед её глазами вставали призраки прошлого. С какой-то стороны, так оно и было. Где нужно было искать парня, Гейл подсказала Бронвин, которая видела, как его куда-то уволила Оливия. Хотя, девушка могла бы и сама догадаться. Еноху нужно было показать своё превосходство, спустить новенького с небес на землю и напугать его, заставив смотаться отсюда в кратчайшие сроки, чтобы потом с самодовольной миной говорить всем: "Я же вам говорил". И ничего лучше, чем демонстрация своих способностей, как метод запугивания, Енох придумать не мог. А это значит, искать их нужно в одном месте - в лаборатории Еноха. - ...Ты бы видел, какие драки я устраивал в семейном похоронном бюро, - гребаный ад, пафоса в этой фразе было столько, что Гейл захотелось закатить глаза, хоть она и знала, что никто её не увидит. - Я уверена, это было так же жутко, как и сейчас, - громко сказала Гейл, входя в комнату. Три пары глаз тут же уставилась на неё, но смотрела она лишь в одни - карие, с недовольным прищуром разглядывавшие её с головы до ног. - Что тебе здесь нужно? - лишь недовольство на этот раз, ничего больше, и Гейл уже практически благодарна за то, что не слышит привычной ненависти, тонким ядом обычно сочащейся сквозь голос. А ведь Енох всегда обращался к ней по-разному - то недовольно, как сейчас, то злобно, то почти шипя и извиваясь, почти задыхаясь от злости как какая-нибудь ядовитая змея. Но тепла по обращению к ней Гейл не слышала очень давно, и, нет, не то, чтобы она жалела... Гейл тряхнула головой, разгоняя неудобные мысли, которые в последнее время так и вились в её голове. - От тебя - ничего, - холодно сказала девушка, стараясь отвечать тем же одним недовольством. Тебе неуютно в моей компании, мне неуютно в твоей, простая арифметика. Но всё же мисс Перегрин была права - она взрывается куда легче, чем он. Грин поворачивается к Джейкобу и добавляет, - мне нужен ты. Эмма попросила меня проводить тебя в комнату деда, то есть - в комнату Эйба, чтобы ты переоделся к ужину. Можешь взять один из его костюмов. Пойдём отсюда, пока наш милый Енох не решил, что ты бы отлично смотрелся с формалиновым сердцем в груди и его послушной марионеткой, - уже выходя вслед за Джейком из мастерской, Гейл обернулась и, подмигнув Еноху, почти пропела, растягивая гласные: - A bientôt, mon cher ami.* Выражение недоумения на лице Еноха стало лучшей наградой.