Радиус сна

– …Ты, Артур, как и подавляющее большинство людей в вашем мире, уверен в том, что эта вселенная – ваша вселенная – единственная в своём роде, что реальность существования как таковая уникальна и одинакова для всех. Проблема заключается в том, что это не так. Я знаю, это сложно понять – ведь в твоём представлении вселенная сама по себе бесконечна и включает в себя бесчисленное множество звёзд, планет, систем – однако существует огромное, бессчётное множество вселенных – невозможно даже представить их число. Некоторые из них отличаются как небо и земля, а некоторые – похожи как две капли воды. Они одинаковы практически во всём, но существуют параллельно, никогда не соприкасаются друг с другом… впрочем, как и все остальные. Это – аксиома, закон существования мироздания – между параллельными мирами не должно быть общих точек. Кажется, убивать меня, грабить или совершать надо мной какое-либо иное насилие пока не собираются. И то ладно. Хотя, признаться, неведение относительно моего ближайшего будущего несколько пугало меня, поэтому, чтобы чуть-чуть успокоиться, я сосредоточил своё внимание на вершине телевизионной башни, видневшейся из-за правого плеча парня, и, выровняв дыхание, пытался сосчитать количество горизонтальных перекладин, соединяющих крепления, но всё время сбивался. Приходилось начинать сначала. – …Но иногда, очень-очень редко и по разным причинам случается так, что ткань мироздания, разделяющая разные реальности, истончается и рвётся, образуя дыру между мирами. Именно поэтому я сейчас здесь и разговариваю с тобой, Артур, – парень хмуро вздохнул, переводя дух, и продолжил. – Пожалуйста, держи себя в руках и воспринимай мои слова как должное. Это прозвучит дико и глупо, потому что в вашем мире в нынешнее время всё то, что я скажу тебе сейчас, похоже на сюжет из фантастического романа, но я говорю вполне серьёзно, слышишь? – он напрягся. – Я… из другого мира. Я пришёл из вселенной, параллельной вашей, – парень даже слегка вспотел, проговаривая эти несколько предложений. По нему было видно, что он старается говорить как можно убедительней, пытаясь пробиться сквозь систему сложившихся и напрочь засевших в моей голове совершенно обывательских взглядов на жизнь. Взглядов, идущих в категоричный разрез с его псевдо-научно-фантастическими побасенками. – …Я не шучу и не разыгрываю тебя. Я говорю правду, понимаешь? Меня не должно здесь быть, но это необходимо, потому что моя вселенная…она погибает, Артур! Прямо сейчас, в эти минуты она исчезает, стирается из бытия, пропадают в никуда дорогие мне люди, и виной тому – пространственная дыра, возникшая между нашими мирами…и человек. Поэтому я… Артур? Эй! Ты слушаешь меня? Я, увлечённый счётом теперь уже высотных домов, расположенных на том берегу реки, не заметил, как долговязый перестал бубнить свой бред и задал мне вопрос. Что толку слушать умалишенного? Главное – не перебивать, пусть выговорится. Глядишь, словесный понос сойдёт на нет, я ему наскучу, и он оставит меня в покое… В реальность меня вернули несколько сильных ударов по лицу. Я, опешив, глядел на охваченного едва сдерживаемой яростью парня, только что отвесившего мне несколько оплеух. Увидев, что моё внимание тотчас же полностью переключилось на него, он сжал пальцами мои виски и тихим угрожающим тоном заговорил: – Смотри мне в глаза, слушай и запоминай, иначе – обещаю – я тебе снова наподдаю. Ощущая, как горит лицо от хлёстких ударов, я машинально кивнул. Он кивнул мне в ответ и, не отводя буравящий фиолетовый взгляд от моих глаз, продолжил: – Мой мир, хоть он и параллелен твоему, стоит на несколько ступеней выше по части технологий и знаний, касающихся многогранности бытия. Шире освоен космос, установлены межпланетные коммуникации…однако о том, что реальность существует не в единственном экземпляре, и у нас знают немногие. Такая информация ограничена весьма узким кругом людей. Делается это затем, чтобы не возник соблазн прогуляться в соседний мир – это чрезвычайно опасно и может привести к необратимым последствиям для всех…вплоть до гибели материального пространства. Для исключения возможности катастрофы в моей вселенной существует специальная организация – институт, занимающийся подобными…назовём их паранормальными, чтобы тебе было понятнее, явлениями. Он хранит и контролирует доступ к такого рода знаниям, занимается исследованиями, мониторит целостность межпространственных границ и по совместительству карает нарушителей, – на этих словах выдавил скупой смешок. – Миллиарды людей даже не догадываются о том, что их жизни тщательно охраняются от пагубного воздействия иных миров мощной структурой, объединяющей специалистов по «сверхъестественным» делам. Долговязый на секунду остановился, восстанавливая сбившееся дыхание. Слегка прокашлявшись, он через несколько мгновений возобновил свой рассказ. – …Что ж…теперь перейдём к самой сути. Повторяю ещё раз: существует незыблемый постулат мироздания, Артур – параллельные миры никогда не должны открывать между собой дверь. Запомни это. И тем не менее…сейчас эта дверь открыта нараспашку. Баланс потерян. Я, боясь даже моргнуть, изучал взглядом своё отражение в тёмных зрачках говорящего. Странный цвет у радужки его глаз, всё-таки. – … Между нашими вселенными – твоей и моей – образовалась дыра. В общем-то, при удачном раскладе это не такая большая беда – если успеть заделать проход до того, как через него кто-нибудь пройдёт – тогда целостность границ не нарушится. Обычно в таких ситуациях всё протекает гладко: сильный всплеск энергии, испускаемый межпространственным разломом, тотчас же фиксируется нашими приборами. Как правило, проход между мирами открывается не сразу, а чуть позже после возникновения дыры. Поэтому у нас есть приличная фора, чтобы добраться до места и «зашить» прореху до того, как кто-нибудь перейдёт «на иную сторону». Очевидно, что группа специалистов, немедленно отреагировав на сигнал, в ту же минуту выезжает на ликвидацию рифта и уничтожает угрозу безопасности миров в корне. Однако в этот раз….В этот чёртов раз, – так и выплюнул в холодный воздух парень, – произошёл какой-то невероятный сбой. Мы смогли зафиксировать весьма условное место разрыва по нашу сторону реальности, однако вычислить его точное месторасположение по непонятным причинам никак не удавалось – мы знали только, что он находится именно в этом городе. Мне странно произносить такое, но как будто…как будто какая-то невидимая сила сбивала с толку датчики радаров, не давая установить конкретные координаты! Наши люди начали прочёсывать местность вдоль и поперёк, чтобы скорее обнаружить и ликвидировать рифт, но…не успели. Сквозь пространственную дыру в мой мир что-то прошло…и не просто что-то. Сюда попало нечто, за несколько часов уничтожившее всё живое в моей вселенной. История об иных мирах у парня получалось совершенно дикой, но довольно-таки складной, и я даже заслушался, наспех обрисовывая его слова в воображении. Однако на последней фразе фантазия запнулась, наткнувшись на нестыковку. – …Погоди-погоди. Постой. Я …не понял до конца. Ты вот только что сказал…вроде как «уничтожившее». Уничтожившее ВСЁ живое, верно? Но ведь ты же здесь. Стоишь передо мной и рассказываешь свои бредни. Почему же ты тогда остался жив? Или ты неживой? Биоробот, что ли? Не человек? Нестыковка получается, – впервые за время его монолога подал голос я. Он вздохнул. – …Я человек, Артур. Не биоробот и не инопланетянин. А жив остался потому, что в нашем институте есть специальная, очень мощная защита от непредвиденных ситуаций – инопланетных вторжений, техногенных катастроф. Институт – это, среди всего прочего, место создания передовых видов различного вооружения новейшего поколения, так что нам есть, что охранять. И, поверь, мы со своей задачей справляемся – на планете нет места более безопасного, чем там. Я скептически дёрнул бровями, а парень продолжал: – …На момент проникновения инородного элемента в наш мир я как раз находился в одной из исследовательских лабораторий. Внезапно на базу начали поступать невероятные данные – мы не верили своим глазам. Сотрудники института зафиксировали стихийное, невероятное по масштабам, необъяснимое исчезновение людей…всего населения планеты. К счастью, мы вовремя успели активировать свою защиту на полную мощность. Люди в организации – лишь несколько десятков человек – остались целы. Но все остальные…несколько миллиардов человек были стёрты. А вместе с ними, вероятно, перестало реально существовать ещё бессчётное количество галактик, звёздных систем, планет… вся моя вселенная. – …Стёрты? Как это – стёрты? Что это значит? – Люди в моём мире не умерли, Артур. Нет. Они исчезли. Сквозь дыру в пространстве в наш мир попало что-то, что сгенерировало невероятную аномалию, повлёкшую за собой исчезновение живых существ и породившую какую-то неизвестную нам саморасширяющуюся субстанцию – пустоту, как мы её позже назвали. Мы не знаем, что это за материя и материя ли это, но точно знаем только одно – она пожирает всё на своём пути. Не остаётся ничего. Кроме того, та сила, что поглотила всё человечество, возможно, разумна – первым делом уничтожила сложные, биологически активные объекты – людей, затем животных. А теперь принялась за пространство. С каждой минутой в нашем мире пустотой поглощаются огромные территории – они просто перестают существовать, точечно, хаотично. Мы не смогли связаться ни с одной звёздной системой – канал межпланетных коммуникаций растворился в небытии. Пространство вокруг нашего института тоже исчезло, мы существуем теперь в полной изоляции – этакий остров жизни посреди «ничего». Я молча обдумывал услышанное и прямо-таки ощущал, как пухнет от переизбытка информации моя бедная голова. – …Но и это ещё не всё. Теперь, Артур, я подошёл к самому главному – к той причине, по которой я здесь нахожусь и рассказываю всё это именно тебе. Я ничего не сказал, ожидая продолжения. А он всё говорил и говорил, иногда запинаясь и сбиваясь от избытка слов, которые ему нужно было передать мне. – …Всё дело в том, что наш мир не только соприкоснулся в некоторой точке бытия с вашим миром и впустил в себя нечто, уничтожающее его. Вдобавок ко всему, по каким-то необъяснимым причинам он ещё и, – тут парень, к моему удивлению, грязно выругался, – синхронизировался с одним из миров. – Синхронизировался? – тупо повторил я, силясь переварить не прекращающую поступать от собеседника информацию. Честно говоря, получалось из рук вон плохо, однако имитировать хоть какую-то обратную связь я был обязан – снова получать по лицу не очень-то хотелось. Поэтому я тыкнул наобум. – Тоже с нашим? – Нет. Он соединился в единое целое с весьма специфичной вселенной, а именно – с подсознанием одного конкретного человека. Если быть совсем точным – с миром его снов, – парень быстро-быстро тараторил, и я едва успевал соображать, что он говорит. – Я не знаю, почему это произошло и как – никогда с этим прежде не сталкивался, но пространственно-временные рифты – штука необыкновенная, почти неисследованная, так что… – Стоп-стоп-стоп! Нельзя ли помедленнее и покороче, я совсем ничего не понимаю! – взмолился я. – Артур, времени нет! Совсем нет! Я не знаю, как долго ещё смогу находиться здесь, я не могу говорить медленнее, всё это очень важно! – отчаянно возразил он мне, но, увидев обалделое выражение моей физиономии, замолчал, обреченно вздохнул и, в конце концов, согласился. – …Хорошо. Я понял. Я постараюсь. Дай мне подумать. Он замолк и закусил губу, быстро бегая взглядом по моему лицу и судорожно соображая, как бы сжать и без того урезанную специально для моего «ограниченного» мозга информацию. Спустя несколько мгновений он снова заговорил, на этот раз помедленнее и с более яркими акцентами на особо важных, по его мнению, местах: – Короче, в двух словах: после того, как в моём мире началась эта проклятая «глобальная чистка», все те, кто находился в институте, пахали день и ночь. Пытались узнать что-нибудь о пустоте, о её свойствах, о том, что стало её источником и что может её уничтожить. Данных было катастрофически мало, но кое-что всё-таки удалось узнать. Так вот, Артур, как я тебе уже сказал, люди, исчезнувшие с улиц, не умерли – повторный сплошной анализ глобального биобаланса не оставил в этом никаких сомнений. – Он сделал паузу для пущего эффекта. – Они просто были стёрты некой силой, которая разрушительной волной пронеслась по вселенной прежде, чем пустота начала пожирать её. Мы пришли к выводу, что эти два факта взаимосвязаны между собой, и – что самое главное – они обратимы. Они обратимы, Артур! Всё можно вернуть на круги своя! – он почти выкрикнул эту фразу, а в его глазах на секунду полыхнуло жаркое пламя надежды. – Но об этом я расскажу чуть позже, а сейчас… Увидев короткий проблеск в фиолетовых глазах, я на мгновение даже проникся этим криком души, но вовремя себя одёрнул. Он же сумасшедший. Су-ма-сшед-ший. Об этом нельзя забывать. –….Институт обладает мощной системой слежения за городом, и все эти дни несколько сотрудников беспрестанно наблюдали за опустевшими улицами, пытаясь что-нибудь откопать, собрать хоть какую-нибудь информацию к тем скудным крохам, что у нас были. Однако в городе не было ни единой души. Через неделю после случившегося мы отчаялись увидеть ещё хоть одного уцелевшего человека на планете и думали, что остались совсем одни…но вот тут произошло нечто неожиданное. На шестнадцатый день после исчезновения всех и вся видеокамера, установленная на одной из центральных улиц, протранслировала в штаб невероятную вещь. От долгого разговора на холоде парень начал посипывать, но ни он, ни я не обратили на это внимания. – …Там был человек. По улице шёл ЧЕЛОВЕК! По пустой, безлюдной улице шагал какой-то счастливчик, которого катастрофа вселенских масштабов почему-то обошла стороной! Понимаешь? Естественно, мы тотчас же запустили процесс сканирования баз данных на совпадение фотографии со скриншотами, снятыми с видео, и через некоторое время, конечно же, обнаружили среди электронных архивов файл с данными об этом уникальном субъекте. Но почему именно он? Почему только он остался жив? – парень вошёл в раж и активно жестикулировал. – Нам не давал покоя этот вопрос. В течение нескольких дней мы следили за ним, насколько это позволяли камеры. Спустя уже пару суток мы поняли, что он – не из этого мира, из параллельного – благослови небо его привычку разговаривать с самим собой вслух! Именно по его странным для нашего уха репликам мы установили некоторые несовпадения с нашей реальностью. Выяснить, из какого именно измерения он к нам попал, оказалось делом техники. Также примечательным был один факт: на протяжении всего того времени, что мы наблюдали за ним, каждый день появляясь в поле нашего зрения в одно и то же время в одном и том же месте, он вёл себя одинаково – он не помнил, что происходило с ним вчера! А ещё он каждый раз шествовал по улице босиком и в весьма специфическом для этого времени года наряде – майке и шортах. Понаблюдав за ним некоторое время, мы пришли к выводу, что этот человек…спит. Наш мир, эта реальность является для него лишь сном. О, небо. Хватит. Пожалуйста! …– Но! Во время этого сна его мозг почему-то полностью активен, как будто бы он и не спит вовсе. Поясню на пальцах, чтоб тебе было ясно: когда он засыпает там, в вашем мире, его сознание – или душа, называй это, как тебе нравится – переносится сюда. То есть, во время своего сна он физически существует в своём мире, но духовно, нетелесно – здесь. Просто проекция человека, ненастоящая личность, которая, однако, в моём мире вполне реальна – ведь этот мир одновременно и мир его снов. Помнишь, я говорил тебе про синхронизацию вселенных? Именно она даёт такой эффект «нереального реального» существования. – Мм, – выдал я. Парень, по всей видимости, счёл этот нечленораздельный звук утвердительным ответом на вопрос, кивнул мне и продолжил. – …И вот что интересно, Артур, – сон продолжается ровно 8 часов. Когда отпущенное время истекает, его сознание возвращается обратно, и он просыпается. – Парень нахмурился. – Всё это очень сложно. Мы провели немало бессонных ночей, прежде чем хоть как-то разобраться в том, что происходит. С каждым новым днём мы узнавали некоторые, казалось бы, незначительные нюансы, которые потом помогли нам кое-как склеить целостную картинку. Мы надеялись, что со временем сможем выяснить всё до конца. Продолжали работать, записывать, анализировать…А потом…трансляция прервалась. Передачи видеозаписей прекратились – по всей видимости, пустота поразила волновую связь между городом и нами, а после уничтожила и физическое пространство, изолировав нас от города. Нам пришлось делать выводы об этом человеке и его роли в происходящем на основании того, что уже было в наших руках. Господи. Ну за что мне это, а?! – …И что же это за человек такой, захапавший целый мир в свой сон? – убито поинтересовался я, на автомате заполняя возникшую в его монологе паузу и окончательно бросив попытки разобраться во всей этой хаотичной смеси странных слов и взволнованных интонаций. Долговязый поднял на меня глаза и медленно проговорил: – Это тот, кого ты очень хорошо знаешь. О как. Неожиданный поворот. На фоне дикой усталости во мне внезапно вспыхнул маленький огонёк интереса, не отменивший, однако, общего состояния апатии, в которую я с каждым нудным предложением моего разговорчивого собеседника погружался всё больше и больше. Но моё безграничное любопытство, которое я никогда не мог удержать в узде, точило изнутри не хуже дрели, поэтому, с трудом задавив в себе желание зевнуть, я спросил: – И его имя…? – …Альфред Джонс. Твой лучший друг.