Радиус сна

<offtop> Извините, виноват, Из Сибири, ватокат. </offtop> – Оп-па! Альфред прицокнул языком, с неподдельным интересом уставившись на мою руку. Точнее, не просто мою руку, а руку, только что насквозь прошившую плотную ткань толстовки и сделавшую это так легко, словно вещь была не из хлопка, а из хорошенько выбеленного, густого, но всё-таки невесомого тумана. Пошевелив пальцами и так ничего и не ощутив, я в немом изумлении разглядывал свою ладонь, торчащую прямо из капюшона кофты, которую Альфред до сих пор крепко сжимал в кулаке. Что за… Да быть того не может! Повторив попытку ещё раз и снова удостоверившись в невероятном, я окончательно потерял ощущение хоть какой-нибудь связи с действительностью. – Я её не чувствую. Я не чувствую ткань! – ошарашенно бормотал я, снова и снова стараясь ухватиться за толстовку, но всё так же ощущая в ладонях пустоту. Моментально подоспевшему восторгу Джонса, наблюдавшего сей фокус, казалось, не было предела. – Зашиби-ись! – откомментировал парень, и в его глазах полыхнул огонёк азарта. – Это же просто за-ши-бись! Как ты это делаешь?! – Не знаю, – беспомощно проговорил я и вынул-таки свою конечность из бесплотной кофты. – Я ничего такого специально не делал. Оно само получается… Парень же, не обращая внимания на мои слова, весь кипел воодушевлением. – Ну-ка, ну-ка, а если я… Стремительно забросив кофту на плечо, Альфред вытянул руку вперёд, и его пальцы беспрепятственно погрузились в мой живот. Я с ужасом опустил глаза вниз и смотрел на то, как конечности Джонса, не находя перед собой никаких препятствий, скрываются из виду где-то в районе моего желудка. – Эй! Убери из меня свои руки! – опомнившись, сипло потребовал я, стараясь не поддаваться панике. Альфред же, похоже, получал от всего происходящего неподдельное удовольствие. – Обалдеть, – восхитился он, перемещая ладонь вверх и останавливая её у ключиц. – Ты что-нибудь чувствуешь? – Нет! – нервно отрезал я и попытался ухватить парня за запястье, чтобы вытащить из себя его длиннющие лапы. Однако у меня, как, впрочем, и ожидалось, ничего не вышло – я ощутил лишь дуновение ветра на коже от взмаха собственных рук. Альфред для меня не существовал. Я растерянно посмотрел на собственные ладони, а потом, подняв глаза на Джонса и пытаясь совладать с охватившей меня трясучкой, негромко попросил: – Убери руки. Пожалуйста. Альфред хмыкнул, но просьбу исполнил. Похоже, ситуация его забавляла, так как он, деловито сложив руки на груди, стал распоряжаться: – Так. Протяни-ка руки впе…хотя нет, давай-ка ещё кое-что проверим. – …Не стоит. Я продолжал смотреть на свои ладони, сгибая и разгибая пальцы. Их прикосновение я ощущал, что давало мне некоторое успокоение. Альфред тем временем присел на корточки, стянул с плеча толстовку и положил её на пол. Краем глаза я неотрывно наблюдал за парнем. – А теперь, Артур, – воодушевленно проговорил он, выпрямившись, – попробуй взять её. Бросив короткий взгляд на кофту, я поднял глаза на Альфреда. – И что изменится? – Попробуй, – настойчиво повторил он. Я, ощущая некоторую заторможенность мыслей и действий после только что пережитого эмоционального потрясения, не нашёл в себе ни сил, ни желания спорить, поэтому послушно подошёл, присел и опустил руки к полу. Пальцы окунулись в холодящую кожу, приятную на ощупь материю, и я, поднявшись, с удивлением смял в ладонях бывшую для меня ещё пару минут назад сгустком воздуха толстовку. Альфред молча вытянул свою руку, пытаясь коснуться вещи, но теперь и его ладонь лишь прошила несуществующую сейчас для парня кофту. Я переложил толстовку в другую руку и протянул ладонь вперёд. Наши руки были в нескольких миллиметрах друг от друга, но когда я сделал шаг, казавшееся неизбежным прикосновение не произошло. Мои пальцы не ощутили ничего. Мы были друг для друга лишь иллюзией. Повисло принужденное молчание. Мы с Альфредом просто стояли друг напротив друга, не двигаясь и устремив взгляд на кончики наших пальцев. Мы были как два фантома, как обоюдный мираж. Со стороны это, наверное, выглядело бы совершенно обыкновенной, ничем не примечательной картиной, но для нас…для меня, по крайней мере, это было фантастично и жутко одновременно. – Список очевидного-невероятного полнится с каждой минутой, – вдруг бодро проговорил парень, убирая руку и довольно улыбаясь. – Я гениален! – Вне всякого сомнения, – отмерев от неподвижного стояния, фыркнул я в ответ на этот внезапный всплеск нарциссизма и следом за ним опустил ладонь. – И что же ещё есть в твоём очаровательном списке? – Пока немного, но всё-таки кое-что, – он загадочно улыбнулся. – Смотри. А точнее – слушай. Альфред повернулся спиной и двинулся вглубь торгового зала, по пути задевая вешалки и проводя рукой по висящей на них одежде. Добравшись до противоположной стены, он остановился и, сложив ладони рупором, принялся что-то шептать. – Что ты делаешь? – крикнул я. Альфред убрал ладони ото рта и принялся размахивать руками над головой, беззвучно шевеля губами. – Прекрати идиотничать! – начал злиться я, не понимая, к чему Джонс устроил этот театр пантомимы. Альфред, увидев моё возмущение, картинно приложил руку к уху, показывая, что не слышит. Я, психанув, двинулся навстречу парню, но тут же был остановлен Альфредом, резко выбросившим руку вперёд в предупреждающем жесте. – Что?! Он покачал головой. «Стой на месте», – прочёл я по его губам. Я недовольно нахмурился, но остановился. Что он пытается сделать? Джонс, удостоверившись в том, что я твёрдо прирос ногами к земле, подошёл к одному из манекенов. Плавно подняв руку, прямо как фокусник, который совершает магические пассы над чёрным ящиком, легким движением кончиков пальцев парень толкнул предмет от себя. Фигура из пластика неуверенно пошатнулась и, накренившись, стремительно полетела вниз. Я осуждающе поглядел на Альфреда, беспардонно разводящего беспорядок в магазине, и успел приготовиться к грохоту упавшей металлической подставки. …Я видел, как манекен коснулся пола. Как отскочил от поверхности блестящий стержень крепления, как покатилась отделившаяся от фигуры пластмассовая голова. Всё было так, как и должно было быть, если бы только не одна небольшая странность. Наблюдаемая мной картина была абсолютно беззвучной. –Несколько метров. Всего несколько метров, а потом – ничего. Мёртвая тишина! Я создал новый мир, чувак, – подмигнул мне подошедший Альфред. – Здесь законы физики не действуют. Я бог! Пропустив мимо ушей болтовню парня, я непонимающим взглядом скользил по распластавшемуся на полу манекену. …– Но, – выдавил наконец я, – но…как?! Как ты узнал?! Когда? Ты ведь… был совсем один. Как ты понял, что звук… слышен на расстоянии только лишь пары-тройки метров?! – Витрину разбил, – беззаботно откликнулся Альфред. – Камнем, метров с…шести, наверное. Звон стекла не услышал, повторил эксперимент пару раз…так и понял, что к чему. – Витрину?! Зачем ты разбил витрину? – ужаснулся я. – Всегда хотел это сделать, – мечтательно прикрыв глаза, улыбнулся Джонс. Я со смесью недоверия и отчаяния во взгляде воззрился на Альфреда. – Ты что, серьёзно? – Ну, меня подстегнули жажда отмщения и чувство голода, – ухмыльнулся он. – Помнишь Робинсона? Тупорогого рыжего дебила с параллельного? Его папашка – тот моральный жирный урод с родительского комитета, ты его наверняка знаешь, – владеет одной забегаловкой здесь неподалёку. Я помнил. Гарри Робинсон. «Такого не забудешь, уж больно колоритный персонаж», – хмыкнув, подумал я. И действительно, как и сказал Альфред, Робинсон-младший был тем ещё придурком, а его отец, Гарольд, наглядно демонстрировал собой, в кого уродился сынишка. Развязное поведение, сдобренное раздутым до невозможности самомнением, повадками рыночного барыги и зашкаливающей глупостью – такой вот шлейф таскал за собой Гарри по жизни. Все в школе недолюбливали рыжего отпрыска из зажиточной семьи, однако в открытые конфликты с ним никто не вступал, опасаясь вмешательства Робинсона-старшего – известного скандалиста и наглеца, благодаря своей пронырливости обросшего весьма серьезными связями. Никто, кроме Альфреда, разумеется. Джонс как-то даже умудрился наподдавать Гарри, были громкие разборки, но дело замяли ¬– за Альфреда вступился сам директор. С тех пор Робинсон, встретив неведомый ему раньше жесткий отпор, немного поутих. Я думал, что Альфреда достигнутый результат вполне удовлетворил, однако ж, как оказалось, это было не совсем так. – Так это было кафе? Ты разбил витрину в их кафе? – Ну да, – буднично отозвался тот. – Мне же надо было как-то попасть внутрь. – А ты дверью воспользоваться не пробовал? – Там было закрыто. Кстати, ещё один пункт из списка – это…впрочем, это нужно испытать на себе, – Альфред вновь зажёгся энтузиазмом. – Одевайся быстрее, и я покажу тебе. *** С того момента, как манекен на полу торгового зала совершенно беззвучно разлетелся на составные части, в моей голове непрерывно, каждую секунду бешено вертелись и возникали многие, многие мысли. Я старался по мере возможности максимально сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас, на разговоре с Альфредом, но в то же время непрерывно крутил в сознании хаотичный клубок из вопросов. Какого чёрта, Господи? Что происходит? Что, вашу мать, не так с этими идиотскими параллельными мирами? Тонущий в пространстве звук…при таком раскладе потеряться будет проще простого. Получается, что нам нужно постоянно быть вместе. Нужно следить за Альфредом, нужно контролировать каждый его шаг…нужно каким-нибудь образом привязать его к себе. Но как? Я не могу говорить ему, что делать. Тем более, я не могу заставить его что-либо делать – он для меня на данный момент не более чем раскрашенное облачко воздуха. Даже удержать не получится, если вдруг что. И что тогда сказать ему? Точнее, что можно ему сказать? Хочешь-не хочешь, а умалчивать придётся о многом – долговязый что-то нудил про ранимую психику, про эмоциональную стабильность Альфреда – смекалистого, но порой наивного до раздражения чудака.…этот в любую небылицу поверит, всё примет за чистую монету. Врать? А получится ли? Что ещё мне не успел рассказать тот псих в шарфе? И воздух внезапно не закончится, нет? Вполне ведь может, судя по обстановке. Что нам делать? Что мне делать? *** Переодевание заняло минут десять. Мы были уже почти на пороге, когда я, заприметив в стороне высокие шкафы, резко тормознул. – Постой, – негромко окликнув Джонса, я развернулся и направился к одному из стеллажей, стоящих вдоль стены. – Что такое? – Альфред, уже одной ногой стоящий на улице, высунул голову из-за двери. Я не ответил ему, задумчиво глядя на полки с аккуратно сложенными на них стопкой перчатками. А что, если…И правда, почему бы и нет? «Желтые ценники…значит, новая коллекция», – подумал я отрешенно, пробегая взглядом по ярким этикеткам. Взяв несколько пар, я натянул одну на руки и подошёл к Альфреду. – Не уверен, что это сработает, но мы всё равно ничего не теряем, – сказал я и протянул руку с другой парой Альфреду. Тот, с недоумением глядя на меня, всё же отреагировал на жест. С сомнением вытянув ладонь в ответ, он осторожно коснулся моей руки… и тут меня как по голове дубинкой огрели. Перед глазами почему-то всё внезапно поплыло, окружающие меня предметы, стены, окна ни с того ни с сего вдруг начали двоиться, и я, пошатнувшись, навалился спиной на стену, протянутую руку, однако, не опустив. Совершенно некстати подумав, что я сейчас как в кинотеатре на 3Д-сеансе, только смотрю на экран без специальных очков, я осоловело пялился на Альфреда – на того единственного, чей облик в моих глазах по неизвестным причинам не распадался на два изображения. Довольно-таки быстро сообразив, что только на него я могу смотреть без угрозы свалиться на пол от головокружения, я сфокусировал взор на парне. Тот, ощутив ладонью уверенное прикосновение, всё-таки взял из моих рук перчатки, изумленно поднимая на меня взгляд. – Что происходит? И…как?! Как только Джонс разорвал тактильную связь, меня сразу же отпустило. Сжав пальцами виски, я с усилием оторвался от стены, чуть-чуть потряс головой. Она всё ещё кружилась, но я, переборов себя, кисло улыбнулся, заверяя Альфреда, что всё в порядке. Вот так дела. Судя по всему, сам Альфред ничего подобного не почувствовал…что ж, оно и к лучшему. Получается, такая странная реакция на это соприкосновение проявилась только у меня...Но причина? В чём причина? «Поздравляю, Артур, с очередной новоприобретенной проблемой», – мысленно пробормотал я. Хотя, с другой стороны… Если подумать, то теперь у меня появилась возможность держать ситуацию под каким-никаким, но контролем – Альфред только что был вполне себе осязаем, хоть и сдвинул мне крышу одним только легким касанием. «Оставим эту фишку на крайний случай», – решил я. Однако случайных соприкосновений всё же следует тщательно избегать. И рассказывать ему обо всём этом, конечно же, совершенно ни к чему. Я мысленно восхитился собственной сообразительности и, вовремя спохватившись, подавил в себе желание самодовольно ухмыльнуться. – Эй, ты ещё здесь? Приём, бровастый! – Джонс, всё это время ожидающий от меня ответа на свои вопросы, потерял терпение. – Ты точно в норме? – Всё отлично, я же сказал. В глаз соринка попала. – Как ты узнал? Почему получилось? Ведь только что же… – Непрямой контакт, – не дав ему договорить и тщательно скрывая последствия от моего маленького, но успешного эксперимента, пожал плечами я, стараясь не морщиться и стоять прямо. – Просто проверил возникшую у меня догадку о том, что дело в нас…в нашем теле, если быть точным. Ты мне помог…натолкнул на мысль. Я же смог поднять толстовку с пола, – напомнил я Альфреду, непонимающе глядящему на меня. – А с рук взять не удалось. Изоляция оголенных участков кожи тканью…я подумал, что это может сработать. Получилось, как видишь. Альфред нахмурился и зашевелил губами, переваривая сказанные мной слова, а затем, кивнув самому себе, натянул на себя перчатки, улыбнулся и порывисто схватил меня за рукав. Я даже не успел опомниться, как мир вокруг опять поплыл, распадаясь на две реальности, а Джонс, никак не реагируя на мои попытки вывернуться из его рук, энергично поволок меня к выходу из магазина.