Радиус сна

<offtop>Привет, ребята. Не прошло и года. :) Много воды утекло, много чего случилось, но, памятуя об обещании, данном ранее, выкладываю-таки новую часть. Будут желающие читать - будут новые главы. Не будет желающих - главы всё равно будут появляться, но значительно реже, примерно раз в бесконечность. У меня тут новый ОТП нарисовался, так что "Радиус" сейчас не в приоритете, простите. Работаю над новой историей. </offtop> Помню, когда мне было лет шесть, Скотт однажды по доброте душевной (по юности ему совершенно не присущей, к слову) решил прокатить меня на своём велосипеде. Я просил его взять меня с собой на велопрогулку много раз, канючил, но он всегда категорично и грубо отказывал – у них была своя компания уже достаточно взрослых парней, мелюзге вроде меня среди них было не место. К тому же, возни со мной ему и так хватало дома. Я был ребёнком и не мог этого понять, а потому обижался, плакал, однако брат, не поддаваясь моему непрекращающемуся нытью и просьбам матери, оставался непоколебим. Но тут вдруг согласился. Естественно, я был на седьмом…да каком там седьмом – семисотом небе, прыгал вокруг него, как маленькая собачонка, в предвкушении самого прекрасного мгновения в моей жизни. Ворча и пыхтя, братец, кое-как усадив меня, едва дышащего от свалившегося вдруг счастья, на седло и наказав крепко держаться за руль, проворно закрутил педали и выехал за ограду небольшого пригородного домика нашей (ныне уже покойной) бабушки Элизабет. Поехали мы по мелкой гравийке в сторону реки. Впереди был небольшой холм, густо поросший клевером, а сразу за ним дорога сворачивала влево, пропуская вперед узкую тропинку. Вот по ней-то и направил брат своего железного коня вниз по крутому склону, начинавшемуся за холмом, и восторгу моему (помню как сейчас!) в тот момент не было предела – так быстро, так высоко, так здорово! Правда, через пару минут я уже отчаянно рыдал, сидя посреди зарослей шиповника и прижимая к своей груди сломанную, как позже оказалось, руку, а Скотт, громко чертыхаясь, продирался сквозь колючки ко мне, таща за собой велосипед и люто проклиная всё, что только попадалось ему на глаза. А ещё я помню, как по возвращении домой на мамины горестный возглас и предложение полюбоваться на сыновей, сопровождаемые встревоженным кудахтаньем бабушки, папа лишь на мгновение оторвал глаза от газеты, оценивающе взглянул на нас и, не изменив выражения лица, снова уткнулся в печатный лист, обронив лишь будничным тоном: – Чудненько. Так к чему я обо всём этом сейчас? …Ах да. Именно. Подходило идеально. Всё это было просто чудненько. – Грёбаное дерьмо! – выругался где-то наверху Джонс и, кряхтя, зашевелился. – Я руку разодрал в хлам. Артур, ты живой там? Я, превозмогая боль и стараясь справиться с тошнотой, подступившей к горлу из-за идущей кругом головы, приподнялся на локте и мотнул головой в сторону, показывая Джонсу, куда ему отползти. Тот, конечно же, ничего не понял. – Эй, чего молчишь? Ответь уже что-нибудь, – начал беспокоиться Ал. – …Да слезь ты уже с меня, дебила кусок! – простонал я. – Оу, отлично, ты в порядке, – заулыбался Альфред и сполз вбок, приподняв раму и позволив мне выкарабкаться из-под велосипеда. – Приятно слышать знакомый голос вновь, прям душа радуется! – Да уж конечно, – отозвался я, с трудом распрямляясь на подрагивающих ногах и мутными глазами рассматривая грязные исцарапанные ладони с …десятком, кажется, пальцев на каждой из них. – Я же говорил тебе, идиотине, не отъезжать далеко от меня. Говорил? Говорил?! – вернувшись в фокус, зарычал я на Джонса. – Так какого хрена, а?! Какого?! – А ты мне кто такой, чтобы я под твою дудку плясал?! – тут же отрубил Альфред, стирая с лица улыбку и холодно взглядывая на меня. – Командовать у себя дома будешь. Я даже опешил от такого резкого отпора. Джонс тем временем продолжал. –…и что за муха тебя в задницу укусила? Что, чёрт подери, такого в этом тумане жуткого? – на этих словах Альфред двинулся было в сторону густой пелены, но я тотчас же преградил ему путь, в два прыжка оказавшись перед парнем. – Я. Сказал. Нельзя! – по словам жестко отчеканил я, яростно сверкая взглядом, но Джонсу, по ходу дела, было всё равно – он твёрдо решил выяснить, что же за непонятная преграда выросла на нашем пути. – Ну и почему? Почему нельзя? – с трудом сдерживая раздражение, спросил Альфред. – Если уж и пытаешься мне что-то запретить, потрудись объяснить причину. – Причину? Тебе причина нужна? – скривившись, переспросил я. – Ну хорошо. Ладно. Будет тебе причина. Я резко схватил его за капюшон и, игнорируя хоровод побежавших перед глазами искорок, подтащил к второму велосипеду. – Хочешь причину – смотри под ноги, придурок. Альфред картинно закатил глаза, но всё-таки бросил взгляд вниз. Едва видные уже очертания его велосипеда быстро таяли, и буквально через десять секунд перед нами было лишь только серое дорожное полотно без всяких следов недавно лежавшего здесь велобайка. Джонс осоловело щурился на пустую дорогу. – …Что…что за?! – Всё ещё хочешь потрогать? Вперед, герой, – едко процедил я, отвернулся от Джонса и подковылял к своему велосипеду. – А я, пожалуй, поверну обратно. Я поднял велик, но садиться на него не стал – просто катил рядом с собой, пока шагал вперед, взбираясь на холм. Разбитое колено поднывало, отдавая неприятными ощущениями при каждом шаге; я молча терпел, упрямо продолжая идти. Позади послышались поспешные шаги – Альфред, вдоволь наглядевшись на серый туман, догнал меня. – Что это было? – тихо спросил он. Я не отвечал. – Артур? –…Я не знаю. – Врёшь. –…Возможно. – Возможно? – передразнил он. – Я… – Заткнись, – перебил Альфреда я. – Просто заткнись, ладно? Джонс, вопреки моим ожиданиям, отвёл глаза в сторону и замолчал; свой путь мы продолжили в недружелюбной и тихой атмосфере так и не начавшейся пикировки. *** Заприметив, наконец, нужное здание, я прибавил шаг. – Куда мы идём? – осторожно нарушил молчание Ал. Всё это время я был слишком зол, и Альфред не решался завести разговор, читая на моём лице угрюмую решимость ядовито огрызаться на любую его попытку завязать беседу. Сам я тоже предусмотрительно не раскрывал рта и потихоньку остывал, отходя от недавней вспышки. Всё-таки не стоило мне так орать. Если в чём парень и виноват, так это в своём безмерном любопытстве и неусидчивости («врождённый дефект, ахах» – кисло улыбнулся я своим мыслям), что к проблемам нашим насущным отношения прямого не имеет…наверное. Да и, держа в памяти слова верзилы-психопата, я снова несколько раз проговорил про себя, что к Альфреду стоит относиться как можно снисходительнее, а разговаривать с ним мягче… …Только вот сказать, увы, куда как легче, чем сделать. Не удостаивая парня развёрнутым ответом, я лишь махнул рукой в стороны высотки, к которой мы двигались. – А, ясно. Хочешь осмотреться, – скорее подытожил, чем спросил он, и я лишь негромко хмыкнул. Оставив велик лежать на тротуаре, я быстро взбежал по бетонным ступенькам широкого крыльца и зашёл внутрь. – На самый верх пойдём? – взглянул на меня подоспевший Альфред, и я кивнул, попутно оглядывая просторное фойе. Джонс немного подотстал и, не обнаружив его рядом, я оглянулся. Парень остановился у лифтов и настойчиво тыкал кнопку вызова кабины. – Альфред! – крикнул я и, не дождавшись ответа, пошёл к нему навстречу. – Альфред. Лифты не работают, я же… – Да знаю, знаю я, – со вздохом перебил он меня. – Но попытаться стоило. Прикрыв на секунду глаза и постояв так пару мгновений, парень хитро улыбнулся и, поняв, что я больше на него не злюсь, бросил в мою сторону острый взгляд. – Ну что, братишка, готов к спринтерскому рывку в двадцать этажей? – Скорее уж к стайерскому, – хмыкнул я. – Всегда готов… Джонс уже бежал вверх по ступеням, не дослушав до конца. –…братишка, – закончил я, бледно приподняв кончики губ. *** Обзор с крыши отеля «Сангейт» был отменным – город раскинулся внизу собранным из многочисленных затейливых сегментов конструктором, поражающим даже самое оригинальное воображение. Однако в тот момент разглядывание открывшейся мне и воистину захватывающей дух картины меня не интересовало. Напряженно всматриваясь в серое марево, клубившееся над Истсайдом, я заскользил взглядом по дымчатой кромке, тянувшейся вдоль железнодорожных путей и забирающей вправо где-то… –…где-то в районе Блэквуд-лэйн, – вслух пробормотал я. – А дальше уже не разобрать – не видно. Я с досадой стукнул кулаком об ладонь. Слишком далеко! Не видно, как дела обстоят дальше, какая часть города ещё продолжает существовать, а какая нет. Ещё раз окинув взглядом панораму и мысленно проведя жирную линию по границе, отделявшей родной город от небытия, я коротко бросил Альфреду: – Идём! Пусть это и займёт достаточно много времени, но, по крайней мере, теперь я знаю, как поступать дальше. А это – уже что-то. Всё ведь лучше, чем ничего. *** Тихо-тихо шепчут шины вращающегося колеса от соприкосновения с дорожным полотном, и еду я настолько быстро, что спицы сливаются в цельный бликующий диск. Пришлось украсть ещё один велосипед, и мы снова с бешеной скоростью мчимся по всё новым улицам, переулкам и проспектам. Правда, на этот раз Альфред держится всего лишь на расстоянии вытянутой руки – я взял с него слово. Хоть и с очевидной неохотой, но тот пообещал – видимо, впечатлений, полученных от исчезнувшего велобайка, ему хватило, чтобы начать прислушиваться к моим словам, хотя раздражённость Джонса от постоянных недоговорок и недомолвок с моей стороны начинала нарастать. Я видел это и понимал справедливость таких чувств, но твёрдо решил придерживаться данных мне рекомендаций и сливать Альфреду информацию только в случае крайней нужды. А до тех пор изворачиваться всеми силами. Мои глаза неустанно скользили вдоль серой кромки, видневшейся близ горизонта. Следуя по окраинным улицам города, не выпуская из виду границу пустоты, я мысленно продолжал вычерчивать яркую линию по карте, определяя площадь безопасного и доступного для передвижения пространства. –…вниз до талого по Ньюпорт-роуд, Квин-стрит, Виндхэм…нет, Атлас, Атлас-стрит, Лиэндефф-роуд, Пендсери, – невнятно бормотал я, стараясь не обращать внимания на болезненный зуд около локтя. – Артур! – крикнул Альфред, и я обернулся. – Давай до кафедральной школы, а потом вверх по Западному авеню. Посмотрим, как дела у реки, – запыхавшимся голосом предложил Джонс, махнув рукой в соответствующем направлении. – Да, пожалуй, – спустя пару мгновений согласился я. – Можно с Западного выехать на Восточное, потом на Южное, а потом опять на Нью-порт. Неплохо было бы, конечно, следовать дальше по Стэйшн и Олд Чёрч-роуд, а потом по Тайверн и другим улицам обогнуть город с севера, возвращаясь по Южному пути к точке нашего отправления, но я решил сократить дорогу. Давала о себе знать усталость, да и ссадины услужливо напоминали о недавних приключениях, так что предложение срезать было принято без особых колебаний. Однако, как нетрудно догадаться, всё опять пошло наперекосяк. Мы летели по авеню, наверное, со скоростью звука – так пронзительно свистел ветер, впивающийся в лицо и взлохмачивающий волосы. Капюшон спорхнул с головы и хлопал по спине, как оторванный парус остервенело мечется на мачте во время шторма. Впереди было всё чисто, дорога под колёсами была гладкой, словно зеркало, и я собирался мчаться так и дальше до самого кольца, как вдруг левое запястье будто обдало кипятком. Я сдавленно вскрикнул и резко затормозил, стараясь удержать болтающийся руль в руках. Благополучно остановившись и уронив велик на дорогу, я вцепился в полыхающую жаром руку. Жгли часы. Дисплей сменил подсветку на красную и мигал, сопровождая действо мерными высокочастотными сигналами. Позади завизжали тормозящие шины, и спустя мгновение за моей спиной появился Альфред. – Что случилось? Ты в порядке? Почему остановился? ...И я снова не ответил ему, стеклянными глазами глядя на циферблат. 00:10.