Записи из Ада

Затягиваюсь. Слабо, неуверенно. Глотаю дым, будто курение убивает одной, именно этой сигаретой. Моя спутница искоса поглядывает на меня. Она, нагло закинув ногу на ногу и не обращая внимания на задравшуюся юбку, докуривает уже четвёртую сигарету, пока я пытаюсь справиться с одной. Живот скручивает в непривычный узел. Немного сутулюсь, пытаюсь не дать ей понять, в чём дело, но от пристального взгляда Элен ничего не утаить. Движением бровей спрашивает у меня, мол, «всё ли в порядке?». Ничего не может быть в порядке, пока я нахожусь в этом проклятом эльфийском клубе. Но киваю и натянуто улыбаюсь. Трансоподобная музыка, в звучании которой с трудом можно различить звенящие нотки лиры и флейты, заглушает мысли. В этом обшарпанном и плохо освещённом заведении каждый эльф считает своей священной обязанностью бросить на нас полный презрения взгляд и поджать губы. Стеснительно кутаюсь в пальто, вжимаю в голову плечи, как напуганный утёнок, отвечаю полным извинения взглядом. Элен же сидит ровно, игнорируя неприкрытую ненависть к себе, ловит взгляды эльфов, наслаждаясь ими, пускает из пальцев искры, провоцируя и изредка саркастично подмигивая официантам. До стона грациозные создания отвечают пугающей агрессией, посмей появиться в их районах без приглашения. Если Йозеф не придёт сегодня, как и предполагала Элен, вероятность выбраться отсюда ничтожно мала. В сознании поселяется крупица страха, но перебиваю эту мысль, в который раз оправдывая эльфа. Ничего не слышу. Стучу по столу, щелкаю пальцами около уха, но в голове то и дело звенит «бум-бум» эльфийской композиции. Элен поднимает прибор, похожий на перевёрнутый стакан янтарного цвета, подносит его к тонким губам и говорит что-то. Оглядываю меню, стараясь определить состав блюд по нацарапанным на бумаге рисункам. Вслед за Элен прошу в спикер принести мне чай с чабрецом. В голове раздаётся бархатное сопрано официантки: — Будет готово через четыре с половиной минуты. Разглядываю спикер — связанные между собой приборы, отправляющие в сознание собеседника произнесённые в него слова. В последний раз община магов перенесла на Сторону не инженера, как было до этого каждый раз, а музыканта, поэтому получилось только использовать идею изобретений, но не воспроизвести всю систему техники людей без дара, проживающих на другой Стороне мира. Делаю вид, что забыла или не догадалась заказать пару спикеров, чтобы поговорить с Элен, хотя на самом деле хочу собраться с мыслями до появления эльфа. Йозеф опаздывает на тридцать шесть минут. Официантка приседает в реверансе около стола, опуская на него поднос с кружкой чая и вазой лесных ягод. Эльфийские уши дёргаются, вслушиваясь, после чего она с трудом выдавливает из себя поклон и исчезает в гуще посетителей. Отвлечённо слежу за парой у соседнего столика, целующейся так энергично, что хочется пожелать им приятного аппетита. За стол опускается юноша. Длинные заостренные уши едва проглядывают через светлые волосы, падающие на лицо, и эльф убирает их рукой, как гребнем проводя ею от лба до затылка. Изящные пальцы хватают за хвостик малину и отправляют в рот. Тушу сигарету, зная, как остро он реагирует на табачный дым, выравниваю спину и искренне улыбаюсь давнему другу. Официантка приносит три спикера и в привычном реверансе ставит их на стол. — Рад, что ты приехала, Каролина Паркер. Я тоже рада, что всё ещё могу тебе доверять. В отличие от Элен — саркастичная ухмылка сползает с её лица. Она начинает играться искорками, соскакивающими с её музыкальных пальцев, любуется каждой, отражающейся в голубых глазах эльфа, гневно метающих молнии. Пальцем зажигает ещё одну сигарету. — Я тоже рада тебя видеть, Киннэн. Коротко. Держу себя в руках, давлю желание броситься на шею, ткнуться носом в родной эльфийский жилет, признаться, как сильно скучала этот десяток лет, как часто вспоминала время, проведённое с ним, как долго ждала этой встречи. Мантрой повторяю слова Элен — он холоден, он остыл, ему надоела моя привязанность, он устал, он не может быть благодарен мне за спасение до конца жизни и ещё сотни похожих причин, смириться с которыми мне, видимо, не дано. Я не раз признавалась себе: мне не хватает Йозефа, но это всё равно ничего не меняет. Элен права, он остыл, и даже сейчас слишком натянуто улыбается мне. — Лэррей улетел знакомиться с новым гнездом. — Стараюсь начать какой-то разговор, чтобы сгладить натянутость между нами. Йозеф так же злостно смотрит на мою подругу, не разрывая зрительного контакта, будто играя в гляделки. В который раз мысленно закатываю глаза, злясь на них за отношение друг к другу не как личностям, а кланам, к которым они принадлежат. — Мы остановились у родственников Элен в Камден Тауне, будем обустраиваться пока что там, правда, придётся долго мучиться с уборкой. — Надеюсь, твоя подруга в состоянии справиться с пылью, — язвительно усмехается он, и слава Создателю, Элен игнорирует фразу, облокачиваясь на спинку дивана. — А гнездо в Лондоне неплохое, если верить некоторым знакомым: эльфы не часто становятся всадниками, сама понимаешь. — Мы ведь не собрались здесь обсуждать новые знакомства твоего дракона, верно? — бросает в спикер она, выдыхая дым из лёгких, старательно направляет его в сторону эльфа. — Не перебивай меня. Ты не выйдешь отсюда, чародейка, если я того захочу. — Йозеф поджимает губы, тяжело выдыхает, стараясь справиться с нахлынувшим гневом и долго копившейся ненавистью. — Где был бы ты, если бы Каролина не услышала твой скулёж и не вытащила тебя из-под обвалов, пожалев, как щенка? — Не успеваю заметить, как они встают и тянутся друг к другу так близко, что кажется, ещё чуть-чуть, и попробуют выцарапать глаза. Магические искры Элен гаснут, она впивается пальцами в край стола, костяшки белеют. — Заткнитесь оба! — со всей силы рявкаю я в прибор, подмечая, что некоторые посетители увлечённо следят за развитием событий у нашего столика, и даже целующаяся пара отвлеклась от своего занятия. Проходит пара секунд перед тем, как Йозеф опускается на стул, не сводя глаз с моей спутницы, на лице которой четко читается «не будь здесь Каролины, и я бы отправила весь этот клуб к дьяволу». Эльф с трудом возвращается в спокойное состояние и выбирает очередную ягоду. Элен откидывается в кресле, опять начиная внимательно изучать узоры на бордовых ногтях. — К сведению твоей нетерпеливой подруги, я не организовал здесь засаду, а правда хочу предупредить. — Он перестаёт следить за Элен, как будто она хочет убежать, и прижимает спикер к губам. — Ходят слухи, что в городе появился Посланник. Элен давится дымом только что подожжённой сигареты. Письма от мертвецов редко содержат в себе что-то хорошее, а чаще всего — осуществление проклятий, брошенных в лицо, которые я слышала не один десяток раз. — Уезжаем, — откашлявшись, произносит магесса, пока я пытаюсь осмыслить сказанное. Из-за страха в её голосе мне становится стыдно за то, что никогда не могла ответить ей той же заботой и защищать её так же, как она старается беречь меня. Кипяток из чашки проливается мне на руки, обжигает, но как-то терпимо. Мысли сматываются в клубок, мешают следить за происходящей беседой, и я слышу спикер будто издалека. — Вам не убежать, если письмо адресовано вам. Искренне надеюсь, что посланники ищут не тебя, радость. Посланники Смерти — герои ночных кошмаров, существа, которые могут возвращаться из мёртвых измерений, видеть души людей и влиять на них. Трясущимися руками достаю из почти что пустой пачки сигарету и щёлкаю зажигалкой. Я давно смирилась с мыслью, что когда-нибудь мне придётся ответить за свои поступки перед посланниками, но чёрт возьми, ладони потеют при мысли об этом. К столу подходит высокий эльф-брюнет, кланяется и передаёт нам ещё один спикер. Начинаю путаться в количестве — пятый прибор по счёту появляется на столе. — Добро пожаловать. Что будете заказывать? — начинает он, но Элен его перебивает: — К нам уже подходила официантка, спасибо. На лицах Йозефа и официанта отражается искреннее недоумение. — Мы не обслуживаем… гостей, — бросает официант, явно имея в виду нашу неэльфийность, если можно так выразиться. Элен тушит сигарету и проводит рукой по спикеру, через который она говорила с нами. Прикрывает глаза, разбираясь в технике, и испуганно смотрит на меня. — Он настроен на четверых.

***

Кажется, что лёгкие решили не принимать воздух, наплевали на мои судорожные глубокие вдохи, забунтовали и только сжимаются, заставляя меня кашлять. Слишком непривычна скорость, я почти срываюсь на бег. С утра будут болеть все мышцы, напоминая о проклятом клубе, который мы так спешно покинули. Чародейка стучит каблуками по красно-белой дорожке, поднимается по лестнице. Спокойная и, как обычно, эффектная, на пятнадцатисантиметровых каблуках она передвигается настолько быстро, что я бы удивилась, если бы не привыкла к этому за столько лет. Следую за ней, снимаю так надоевшие за день полусапожки в прихожей, захожу в зал, где Элен уже вовсю хлопочет над «заколачиванием» окон. Йозеф, не потрудившийся снять не менее грязные ботинки, неуверенно оглядывает зал, следит за тем, как после уничтожения четвёртого окна комната погружается в настолько осязаемую темноту, что мне тоже немного не по себе. Элен дважды хлопает в ладоши, и по комнате начинают кружиться два бумажных голубя, отбрасывающих непривычно податливые лучи — они обходят предметы так, что ничто в комнате не делится тенью; а сами фонарики горят настолько тускло, что глаза не болят, когда птички кружатся вокруг головы, шурша бумажными крыльями. Нахмурившийся Йозеф демонстративно придвигает тяжёлое кресло, стоящее в противоположном от диванов и столика углу, и Элен, притворившись, будто очень почтена такой заботой, садится в него. — Чай, кофе? — Учтивость в её тоне и натянутая до ушей улыбка начинают меня раздражать, но эльф подыгрывает ей, не меньше перегибая палку. С ужасом представляю, что же случится, если оставить их наедине хоть на пять минут. — Чай, если можно. — Эльф садится рядом со мной на диван. Из соседней комнаты раздаётся свист, звон посуды, и в зал влетает поднос с тремя чашками, наполняя помещение дивным карамельным ароматом. — И что же ты скажешь в своё оправдание? — начинает она, будто обсуждает погоду, спокойно и неторопливо, элегантно поднимает чашку. И Элен снова права. Я зря доверяю Йозефу, не должна была приезжать только из-за него, бросать Сидней, где, казалось, уже всё наладилось. Всё это слишком подозрительно, но до боли не хочется верить в её правоту — что-то этот эльф утаивает от меня. Безопаснее было бы отправить письмо через весь город, кричащее о всех моих тайнах и опасениях, чем приглашать в «забвенный лес». Он молчит. Не в его принципах оправдываться, и это не скрытность — характер мертвенно-спокойного военного, уверенного в том, что заслуживает доверия. Проходит достаточно времени, чтобы понять, что ответа не будет, поэтому быстро прокручиваю в голове возможные варианты возражений, подготавливаю аргументы и, собираясь с силами, тараторю: — Salutem animarum. Реакция на мои слова предугадывает все мои ожидания — эльф не понимая смотрит из-под своей слишком длинной чёлки, а Элен издаёт странный звук, смесь рычания и мурлыканья, явно выражающий ярость. — Не для того мы сюда летели, чтобы… — начинает ведьма, стукнув чашкой по металлу подноса, но Киннэн её перебивает: — Кто-нибудь объяснит мне, что это такое? Через пару часов Элен устроит мне разнос из-за того, что я заговорила об этом при Йозефе, но почему-то сейчас это совершенно не важно, не важнее, чем и так нависшая опасность. — Древняя магия, защита от Посланников Смерти. Читали о ней в какой-то древней книге вместе с Максом, — мнусь, вспоминая будто бы забытого человека, боясь реакции Элен. Но чародейка не двигает и бровью при упоминании покойного брата. — Неважно. Главное, что оно может защитить. — Ну и отлично, — безэмоционально отвечает эльф и поднимается с дивана. — Спасибо за чай, но скоро у меня будут гости. Держи меня в курсе событий, родная. Ещё больше сомнений рождается из-за его желания покинуть дом так спешно, только он узнаёт о моём плане, но я надеюсь, что он не запомнил название обряда. Наивность, глупость, безрассудная доверчивость — всё это читается в глазах подруги в мой адрес. Резкий взмах её рук, громкий хлопок, затрясшаяся люстра, и я вглядываюсь в поисках эльфа, но того будто и не было — даже грязь, занесённая его тщательно отполированными ботинками, исчезла. Боюсь за его психическое состояние из-за этой телепортации. Элен же впервые после клуба улыбается искренне. — Ты идиотка, — также спокойно обращается она ко мне, возвращая исчезнувшие окна на место. И я не спорю. Она, как обычно права. Но я осознаю это только сейчас, когда выбегаю из зала, поднимаюсь по скользкой лестнице, аккуратно поправляя носком ковёр, забегаю в последнюю комнату, надеясь остаться наедине со своими мыслями хоть ненадолго. Воспоминания о Максе, образы, отдельные сцены — всё понемногу всплывает в голове, желая вырваться слезами или криком, разрывая всё, что есть внутри, на маленькие обрывки, так же больно, как и тогда, много лет назад у обрыва Маркос, когда я следила за падением мага в реку.