Гамбит короля

       Лекарь, как ни старался, так и не смог сделать ничего сколь-нибудь вразумительного. Кажется, в какой-то момент, часа через два, его величество даже пришёл в себя на несколько минут, но, так и не сказав ничего, вновь провалился в беспамятство. К вечеру должно было состояться заседание совета Ордена Древа, но рассчитывать на присутствие там короля явно не приходилось. Король являлся сенешалем ордена, но, видимо, впереди замаячили перемены. Лекарь выразил опасения, что короля хватил удар, и теперь он вряд ли оправится, по крайней мере в ближайшее время, так что в преддверии совета стоило подумать, кто именно встанет на его пост в Ордене, и как объявить народу о смене власти.        Граф Фарен, исполнявший обязанности кардинала ордена, стоял всё с тем же каменным выражением лица, так и не проронив ни слова. Третий человек в ордене после магистра и сенешаля, третий человек в государстве после короля и магистра… Он способен был даже кандидатуру наследника подвергнуть сомнению. Особенно после сегодняшней ночи. Только бы больше ничего не случилось.

***

       Поздний зимний рассвет с трудом проникал сквозь щель в занавесях, чураясь чадящих факелов и дичась теней в дальних углах, и всё никак не мог разогнать сумрак уходящей ночи. Наступал самый короткий день года, и ждать от него хорошего пока не приходилось. Маргу отчаянно хотелось спать, впрочем, он не сомневался, что остальным — тоже. Вчера днём был пир, довольно-таки скромный, в духе времени, но отдых это был весьма сомнительный, тем более, что куча организационных вопросов требовала присутствия бастарда одновременно в разных местах, а ещё приходилось помогать брату. А ещё решать, где во дворце кого из гостей размещать, а ещё переговоры, о которых никто не должен был узнать. Разговор с братом о надвигающейся войне, точнее, о продолжении войны, начавшейся полгода назад… И бессонная ночь. К Фарену не подступиться. Этот старый лысый медведь с волчьей хваткой и раньше Марга не жаловал, хотя и Майгора-то он признавал только в качестве королевского отпрыска. Кто ж знал, что дочка у него такая болезненная окажется. Даже непонятно — то ли родит со дня на день, то ли помрёт. У него, конечно, шансов больше, чем у прочих, если встанет вопрос о смене династии. Что-то подсказывало бастарду, что так оно и задумывалось, и даже почти так и складывалось, но количество задействованных в этой ситуации лиц как-то смущало, что ли. Или наводило на мысль, что не всё так просто. Или должно вот-вот повернуться совсем другим боком…        Наконец, Фарен всё же соизволил хоть что-то произнести. Уже уходя, обернувшись к Майгору, процедил сквозь зубы:        — Надеюсь, ваше высочество не рассчитывает, что на Совете я поддержу вашу кандидатуру?        И сразу же вышел. Вирраер с сомнением покачал головой:        — За вас всё равно будет большинство, ваше высочество. Ему нечего вам предъявить кроме сегодняшнего адюльтера. Ни в одном заговоре, ни в сомнительных переговорах вы не замечены. А кто у нас без мелких грешков нынче? И на его стороне не так много командоров.        — Барон, как вы думаете, граф Арраур на чьей стороне выступит? — Майгор медленно и с трудом подбирал слова, боясь ошибиться, словно шёл по болоту, и каждый шаг мог повлечь за собой гибель. И сейчас он пытался слегой прощупать топь, по которой предстоит идти.        — Граф Арраур единственный, кто будет руководствоваться лишь своей совестью, мой принц. Но ни когда-то данным словом, ни преданностью, ни выгодой. И его голос, скорее всего, станет решающим, учитывая то, что у него самое большое войско. А теперь простите, мне нужно идти.        — Да, барон, идите, конечно. У нас всех была слишком длинная ночь, и, боюсь, следующая будет не короче. А я пока останусь с отцом.        Оставшись наедине, Майгор развернулся к брату, давая, наконец, выход своему раздражению:        — Марг! Какого-такого демона ты.?!        Он не успел договорить фразу, как тот шикнул на него, показав глазами в сторону короля, и шёпотом ответил:        — Я просто не успел найти тебя раньше них. Не ожидал, что ты будешь именно там.        — Да сам не ожидал до последнего, — хмыкнул принц, — наверно, устал, да нервы сдали. Что у нас есть против Фарена?       — Ничего существенного. Он будет поддерживать только тех, кто станет защищать города в среднем течении Мелы. Выход к морю, Союз конных дружин и северные пределы его пока не волнуют. Он считает, что по тем лесам война до него не дойдёт.

***

       Фарен сидел у постели дочери, держа её за руку. Сомнений, что осталось ей недолго, больше не было. Только вопрос: успеет ли она родить. Так — хоть что-то останется от его кровиночки, юной нежной Фарраны, тогда можно было бы стать регентом при обоих детях, особенно если разделаться с этим нахальным безалаберным юнцом. Не в отца пошёл принц, ой, не в отца… Король покрепче был и слово своё держал. Хотя… Вон, бастардов тоже наплодил немало. Хвала Солнечному Отцу и Тёмной Земляной Сестре, лишь один остался в живых и, клянусь любовью к дочери, не надолго! Если удастся расправиться с обоими братьями сразу, то можно не создавать очередной прецедент со сменой династии. Внук сядет на трон, а Фарен всегда будет рядом, и королевство будет принадлежать их семье. Слышишь, дочка, твой старший сын станет королём, а твой отец — регентом, магистром Ордена Древа и первым лицом государства. Уже скоро. А потом мы сотрём в муку этих ведьм. И начнём с той, что я подослал к твоему развратному дураку-мужу. Пусть эта шлюха думает, что трудится ради того, чтобы будущий правитель, то есть я, узаконил их колдовство. Не дождутся! Самое главное, чтобы никто не заподозрил нас в заговоре и подготовке покушений на королевских отпрысков. Всё должно произойти естественным путём, как будто без чьего-либо вмешательства, так сказать, по стечению обстоятельств. Иначе Орден Древа никогда не поддержит нас, несмотря на все права и силу моего войска. Наши Боги мстят за попранные семейные узы и за неверность сюзерену. Но к состоянию короля я не причастен — просто стечение обстоятельств, а Майгор и этот его мерзкий и везде сующий свой длинный нос брат-бастард, даже мысленно противно вспоминать его по имени, мне не семья! В них нет моей крови!