Гамбит короля

      Передвигаться на снегоступах по глубокому снегу было нелегко, предыдущий транспорт — запряжённые в сани лоси — Маргу понравился гораздо больше, но лосей отправили обратно в монастырь ещё за сутки до подхода к Крейру. Дальнейший путь пришлось преодолевать пешком. Ну, ведьмы этим способом передвижения владели куда лучше бастарда, впрочем, как и навыками охоты и выживания в тёмной зимней тайге, так что свита из двух десятков ведьм непривычному к северному климату Маргу была более чем кстати. Удручало лишь то, что идти ещё очень долго: до ближайшего приличного поселения, где можно будет поспать в тепле, а если повезёт, то и на нормальной кровати, дня три пути. Если, конечно, погода не испортится или на засаду не наткнутся, а уж после переправы до ближайших кордонов банов — ещё недели две, не меньше. Ещё хорошо, что переговоры вести не ему, а одной из старших мистрисс, что отправилась с ними специально для этого. Уж очень интересная задумка у ведьм появилась. Если дело выгорит, то скванхам придётся очень туго. И посланниц Орден Зимы отправил и в Кмерль, и в Верель, и в Октин… Похоже, все ведьмовские силы поднимут. Вот только бы во благо, чтобы хоть потом без внутренних войн обошлось. И без того королевство обескровлено. Всё будет зависеть от того, сможет ли Вирраер примирить между собой Орден Древа с Орденом Зимы. Эльха, конечно, клялась в верности, а все мистриссы монастыря дали клятву Эльхе, вернее, теперь — верховной мистриссе Эльхвейоре, но вряд ли абсолютно все ведьмы согласятся присягать на верность королю. Да и рыцари… Не все, скажем так, благородны и здравомыслящи. Слишком многим месть и нажива значительно важнее логики и короны. Да и многим ведьмам тоже не по душе дружба с армией. Тайная власть иной раз гораздо сильнее и желаннее явной. Ну, да не сегодня об этом. Впереди баны и война с кочевниками. А пока — много дней пути по заснеженным северным лесам, богатым на холод, непогоду, хищных зверей и враждебные племена вроде оборотней и эльфов. Чтоб он еще раз куда отправился?! Вот победим скванхов, брату на троне ничего угрожать не будет, — и дальше Большого Меля или Октина — из Кмерля ни ногой, да и то лишь летом! Вот разрази меня гром! Как же надоел этот холод и бесконечные дороги без единого путного ночлега!       — Мистрисса Нивэ, — Марг, наконец, не выдержал долгого молчания, — мы должны были быть в Крейре ещё вчера? Или я что-то путаю?       — Нет, ваше высочество, — все ведьмы, включая старшую, были всегда подчёркнуто вежливы и корректны. Брат короля, наделённый королевскими полномочиями и защищённый лично Небесным Отцом, фигура в высшей степени уважаемая. Даже если он городской изнеженный юнец из южных пределов, не приспособленный к тяготам зимней тайги, его надлежит беречь и почитать. — Мы не идём в Крейр. Нас ждала засада оборотней, поэтому мы свернули и теперь двигаемся напрямик на юго-восток, чтобы выйти к берегу ближе к Доленю. Там и перейдём через реку. И путь к банам через Долень значительно безопаснее, чем через земли Озёрного монастыря.       — Хорошо, — кивнул Марг, — вам виднее. А на этой стороне точно безопаснее? Такое количество склонов и оврагов не кажется слишком удобным для долгих переходов. И мест, подходящих для засады, слишком много.       — Оборотни думают также, ваше высочество, — усмехнулась мистрисса. — Неудобный берег, изрезанная местность, места для засады… Но мы знаем, что они сами предпочитают пологие земли левобережья, да и больше их там во много раз. К тому же там Озёрный монастырь, который с нами в не особо дружеских отношениях, — её губы презрительно скривились. Женщины, уходящие из мирской жизни или ссылаемые своими мужьями в наказание или из политических или ещё каких побуждений и при этом безропотно подчиняющиеся своим мучителям, не вызывали у ведьм ни сочувствия ни уважения. Да и те в свою очередь любви или симпатии к ведьмам не испытывали и почему-то продолжали отстаивать интересы своих вероломных мужчин. Но не объяснять же этому юнцу тайны женских отношений.       Марг неуклюже перелезал через очередной бурелом, когда запнулся и кубарем свалился в овражец, то ли подвернув, то ли вывихнув ногу. Зато в дерево, на котором он только что неудачно балансировал, вонзилось сразу три стрелы. Тут же морозную тишину взорвал боевой клич рыцарской дружины Вереля. Ведьмы, кто успел быстро выхватить луки и стрелы, ответили встречным залпом и залегли в снег, остальные расчехляли луки и доставали лёгкие мечи и кинжалы, готовясь принять бой. Вот только их было значительно меньше, чем нападающих. И те, и другие замерли в ожидании, пытаясь просчитать численность противников, уровень подготовки и вооружения… Но долго это продлиться не могло. Мистрисса Нивэ и ещё две женщины почти бегом спустились вниз к безуспешно пытавшемуся подняться на ноги бастарду.       — Простите. Я не смогу идти, — Марг был почти в отчаянии, но, не дожидаясь, пока к нему подойдут, выпалил практически на одном дыхании, — Но если вы оставите мне лук и запас стрел, я хотя бы смогу немного задержать их. Уходите! У нас слишком важное дело, чтобы рисковать им из-за меня!       — Но ваше высочество, — начала нерешительно Нивэ…       — Королевство важнее! — прервал её юноша. — Идите! Возможно, они не рискнут сразу убить брата короля…       — С вами останутся пять человек, ваше высочество. В одиночку вы всё равно не сможете сдержать их надолго. И вы правы, они не могут позволить себе убить брата короля! По крайней мере, сразу. А мы успеем отправить за помощью…       Великая Речная Жена! Этот мальчишка так отчаянно боится и так же отчаянно пытается не показать этого! Со всем благородством, свойственным юности… Если его старший брат, король, хоть вполовину таков же — то это королевство стоит того, чтобы за него воевать! Нет, за свои грехи он должен будет ответить в любом случае, и за смерть верховной мистриссы Айнавиррен, и за нарушение устава монастыря, и… Да, за то, что мужчина — тоже! Только в этот раз не её, Нивэ, руками. Ради этого стоило посылать весть наместнику в Вереле о том, что убийца Фарена со свитой из ведьм поедет именно этой дорогой. И смерть пяти сестёр, а она позаботилась, чтобы это были те сёстры, которыми стоило жертвовать, не такая и высокая плата за наказание нечестивцу. В конце концов, они присягали на верность новой мистриссе, а не её брату-бастарду! И, да, Великие Боги, конечно, не одобряют вероломства, но способны его простить за красоту интриги и тонкость комбинации! Фианкетто, шах и мат! Своим невезением, отвагой и благородством мальчишка сам себе подписал приговор! И им не придётся уходить от погони, вытаскивая его на себе! Мистрисса Эльхвейоре несомненно будет в ярости. Но её, Нивэ, совесть чиста, и присяга не нарушена: он сам принял правильное решение, а переговоры с банами важнее одной жизни, даже если это жизнь принца… Хороший храбрый мальчик, хороший верный брат. Вообще хорошо иметь благородных врагов. Сейчас ещё небольшой пожарец устроить и метель накликать, чтобы следы замести, и всё, можно напрямик к реке и к банам. Меньше всего хотелось бы воевать с кочевниками. Поэтому переговоры нужно провести как можно лучше. Воевать вообще всегда лучше чужими руками…       Бой был коротким, раненый принц и пять ведьм — не слишком серьёзная преграда для трёх с половиной десятков опытных в разбойных делах головорезов. Они, может и плюнули бы на оставленный ведьмовской арьегард, погнавшись за уходящей и, конечно, более важной частью ведьмовского отряда, но полыхнувшие от костра или факела деревья и поднявшийся ветер, несущий метель, заставили их отказаться от дальнейшей погони. Тем хуже досталось оставшимся. Раненые в бою Марг, потерявший сознание, и одна из ведьм были взяты в плен. Остальные четыре женщины погибли, и их тела больше напоминали ежей, так были утыканы стрелами. То, что часть доставшихся им стрел предназначалась Маргу, принцу было невдомёк, но винить его в том не приходилось. Он пришёл в сознание только к утру, в тёмном подвале какого-то дома, на охапке соломы, брошенной прямо на земляной пол. Плечо горячо и остро пульсировало, перетянутое какой-то непонятной и заскорузлой, наверное от крови, тряпицей, так что на тупую ноющую боль в лодыжке можно было и не обращать внимания, но холод не давал ни малейшей возможности забыться.