Гамбит короля

Баю-баюшки-баю, Не ложися на краю, Каркнет ворон, лис пройдёт — Королевну украдëт…       Нянька пела бездумно, легко, словно знала колыбельную с детства, или как будто слова сами приходили, сами уходили, сами вплетались в мотив колыбельной… Вот только почему-то на сердце неспокойно, да и, кажется, не только у неë. А история вроде интересная в этот раз. Что там дальше-то? Вот такие тут дела Ведьма ведьму родила.       Ну, хвала Богам, это точно не про неë поëтся, а то от этой няньки всего можно ожидать, от намëков до каверз, вот уж они два сапога с моей свекровью… Жаль, что сапоги эти — оба левые.       А это просто какая-то старая местная колыбельная, ибо какая ж она, Эридель, ведьма? Да и про «родила» тоже сложно сказать. Что бы там не говорили… А девочка, между прочим, прехорошенькая, ну, пусть не в мужнину, но вся в мою родню! В мою, я сказала! И хорошо, что на эту старую каргу, мать мужа моего, совсем не похожа. Ходит бурей по полям На погибель королям…       Нет, всë-таки надо попросить, чтобы нянька больше не пела таких песен. Хотя бы при ребëнке. Может, малое дитятко и не понимает ещё ничего, но всякие страхи слушать — всё равно нечего! Да и на душе после таких песен — ой, как тревожно. И ребëнку ещё чего доброго-недоброго кошмары привидятся! Эльфам — морок, топям — мор, Перевëртышам — дозор, Оркам в норах — чëрный дым По заслугам по своим, Королевне — грозный рок… Всяк своё получит в срок.       — Перестань! — она всё-таки не выдержала. — Что ты ребëнку поëшь?! У тебя что, других песен нет?! Одна страшней другой! А ей потом кошмары снятся, всю ноченьку не спит!       Кормилица вздрогнула, словно очнулась ото сна, но ответила, как отрезала:       — Есть другие песни, есть! Да не про неë сложены! А кошмары дитю снятся от того, что у матери совесть не чиста!       — Да как ты смеешь?! — Эридель не выдержала, замахнулась… Но ударить не ударила, встретив насмешливо-торжествующий взгляд няньки. Не услышала ни скрипа, ни шагов, больше спиной почувствовала сквозняк и чьë-то ещё присутствие в комнате.       — А как смеешь ты?! — рявкнула на неë свекровь. — Эта женщина служит не тебе, а мне! Это я хозяйка этого дома! А ты всего лишь бестолковая дармоедка и неумеха, которую мой сын по недоразумению назвал женой и притащил через всë королевство в мой дом! Даже наследника ему родить не сподобилась! Что тут случилось?!       — Вашей невестке всë время что-то не так! То молоко не сладко, то ребëнок беспокоится! А ребëнок всегда беспокоится, когда у матери за душой тьма клубится! — кормилица постаралась ответить первой, быстро, чëтко, словно готовилась заранее…       — У самой тьма в душе, а на меня наговаривает! — вскипела Эридель. — А дочка не спит после этих жутких колыбельных, плачет! Ей кошмары снятся! Как эта споëт что-нибудь своë недоброе, так она и плачет всю ноченьку! Умоляю, прикажите ей, госпожа маменька, не петь больше этих ужасных песен!       Уж на что Эридель Великие Боги не обделили красотой и статью, но подошедшая к ней почти вплотную свекровь была на пол головы выше и значительно крупнее, а сейчас, в ярости, она вообще показалась невестке грозовой тучей.       — Ты, нищая шлюха из Южных пределов, — прошипела женщина, — ты не смеешь перечить мне и осуждать тех, кто мне служит! И если она, — свекровь кивком указала в сторону няньки, — что-то поëт ребёнку, то это всегда чистая правда!       — Я не менее благородного рода, чем вы, госпожа маменька! — Эридель вспыхнула, а обращение «госпожа маменька» прозвучало даже ядовито и презрительно. — У вас нет права меня оскорблять! И моя дочь — ваша внучка! Могли бы и позаботиться не только о своих слугах, но и о ней! И проявить доброту тоже, если девочка не спит после ваших скандалов и страшных историй!       — Тогда скажи мне, верная жена моего сына, откуда у дочери моего рода и женщины из Земель Конного Союза отметина рода Верельских графов? Вот здесь, на левой лопатке, родимое пятно в форме звезды? А? Не скажешь?! Ты, тварь бесплодная! Откуда у тебя этот ребёнок?!       Потрясëнная Эридель могла лишь изумлëнно хлопнуть глазами в ответ на обвинения старухи. И куда только подевалось еë умение не лезть за словом в карман и ловить на лету чужие намëки и промахи? В самом деле, успей она спросить, откуда еë свекрови, кичившейся своей добропорядочностью, знать об отметине на теле какого-то там графа, скрытой под одеждой ото всех, может, всё и обошлось бы, но пощëчина, мигом последовавшая следом за обвинениями, была такой силы, что Эридель не удержалась на ногах и упала, ударившись головой об угол печи…       — Госпожа! Что теперь будет?! — кормилица в ужасе смотрела на растекающуюся вокруг золотых волос лужу крови. — Что мы скажем молодому господину?       — Мы скажем… — Та немного помолчала, обдумывая… — Что у Эридель закружилась голова после того как она вошла с мороза, и она неудачно упала в обморок. Непривычная она к нашим таёжеым холодам. А ребëнок… Ну, пусть будет. Воспитаем как свою, тем более, что сын всё равно не поверит в неверность этой… — Она небрежно пнула тело. — А как в возраст войдёт, так сразу замуж и выдадим. Может, за заботу о сироте нам этот грех простится… Главное, что теперь моего сына можно на путной девушке женить, которая и верна ему будет, и мне благодарна, и наследников нашему роду нарожает.       — Какая вы мудрая, госпожа…       В наступившей тишине из-за печи вдруг послышался какой-то то ли всхлип, то ли вздох.       — Кто здесь?! — нянька даже вздрогнула от грозного окрика хозяйки, но оттуда выскочила кошка, по пути с жутким грохотом уронив кочергу, и, перепрыгнув через тело Эридель, буквально нырнула в узкий проём неплотно прикрытой двери. Женщины переглянулись и вздохнул с облегчением.       — Иди, — кивнула хозяйка, — ты знаешь, что делать, а я пока с ребёнком посижу. Кстати, что ты там пела-то?       — Не помню, госпожа, — потупилась та смущённо, — вы же знаете, слова моих колыбельных приходят и уходят сами, а остаются лишь для тех, кому предназначены.       — Совсем-совсем не помнишь?       — Ну, там сказка была какая-то вроде, про королевну. И про лису-воровку ещё было… Кажется…       — Да? Действительно, сказка какая-то. Ну, пусть. И иди уже, сейчас нельзя времени не терять, собирай народ!       И, только мельком глянув вслед убежавшей няньке, недобро усмехнулась:       — Так, значит, говоришь, королевна? Краденая?..