Гамбит короля

      От камина было жарко, от сладкого густого вина морило, неспешный разговор, вяленое мясо и жирный сыр лишали бдительности… И слова нанизывались на нить разговора как чётки у того жреца из Небесного храма, который так любил слушать, а потом… Марг резким движением откинул со лба изрядно отросшие за время странствий волосы, попутно стряхивая ощущение сонливости и какое-то вязкое наваждение.       — Вы чрезвычайно храбрый юноша, — заметил князь, высокий искел с густой проседью и длинным, чуть крючковатым носом. И сдержанные жесты, и вся манера держаться не уступали королевским, какими бастард их привык видеть или представлять. Ну, да князь же. — И я обязан вам жизнью и, что не менее важно, честью своей дочери.       — Ну, если честно, — Марг опустил глаза, — вашей дочери я обязан не меньше. Без неё я бы никогда не добрался сюда. И без Ванры.       — Вы имеете в виду ту орчиху, что погибла на перевале во время снежной бури? — надо же, ни брезгивости, как можно было ожидать, ни явной заинтересованности, ни иронии. Спокойный, вежливый, даже доброжелательный тон, только чуть дёрнулась бровь, выдавая наличие скрываемых эмоций. Но – только наличие.       — Да, князь. Кем бы она ни была, но она трижды спасла жизнь мне и княжне Аргине. — Марг старался соответствовать князю, при этом выказав и уважение, и смирение, и непреклонность. В конце концов это не князю сейчас необходима помощь и содействие…       — Ну, ирония судьбы. Я так понимаю, что оркам тоже могут быть не чужды великие чувства. И не скромничайте, принц. Нет в том нужды. Человек, которого могут любить и обычные женщины, и благородные дамы, и ведьмы, и даже орчихи, не может быть плохим. Не зря же Боги благоволят вам настолько, что спасают из таких передряг, что и бывалым воинам в страшном сне не привидятся. И, поверьте, дело тут не только в королевской крови. Хотя, несомненно, в ней не в последнюю очередь! Поэтому я почту за честь оказать вам любую посильную для нашего княжества помощь. По крайней мере дать вам возможность отдохнуть, набраться сил и потом помочь добраться до Октина мы можем безоговорочно.       — Благодарю вас, — Марг чуть склонил голову, — это очень любезно с вашей стороны. Но, к сожалению, я не могу себе позволить достаточно гостить у вас, ибо в своё путешествие я вынужден был отправиться не по своей воле и не для личного удовольствия. Так что мы вполне можем перейти от любезностей к переговорам.       — А вы — человек дела, принц. Уважаю. Но сначала я всё-таки хотел бы, если вы ещё не устали, ещё немного послушать о ваших приключениях. Я уже понял, что вы, точнее, что с вами делали у орков, и моей Аргине сказочно повезло, что её не успели продать моему троюродному кузену. Совсем чуть-чуть не успели, потому что из-за плохой погоды ревматизм не позволил Гленду отправиться к оркам вовремя. Нам повезло, что эта орчиха воспылала к вам любовью и решила спасти от смерти любой ценой. Но почему она решила спасти Аргину, я никак не пойму.       — Тут почти нет моей заслуги, князь. Это Ванра вывела нас из пещер, убила охрану, провела какими-то ей ведомыми тропами. Я только сказал, что Аргина мне как сестра, и я без неё никуда не пойду…       — Вот! — Гирн поднял руку и погрозил кому-то невидимому пальцем. — Большинство тех, кого я знаю, просто воспользовались бы моментом для своего побега, а не ставили бы условия своему счастливому шансу. А вы мне говорите, что не знаете, чем заслужили милость Великих Богов. И, пожалуй, что главнее — Великих Богинь. Но мне хотелось бы услышать именно от вас, что же произошло у эльфов? Рассказы Аргины конечно красочны и захватывающи, но очень многого не могут объяснить.       — Ну… — Тут Марг смутился, но, с другой стороны, правду придётся рассказать в любом случае, ибо без неё не обойтись, главное не сказать слишком много… — На самом деле произошло почти также, как с Аргиной у орков. Когда эльфы, погадав на рунах, сказали, что я могу катиться туда, откуда пришёл, я только ответил, что без девчонок, ой, то есть без своих спутниц, я никуда не пойду. И нас отпустили всех…       В самом деле, не рассказывать же князю, что командир эльфов, презрительно сплюнув в его сторону лишь усмехнулся «не пойдёт он без своих девок, сказал бы честно, что не дойдёт», а потом силой оттаскивал Аргину от вцепившегося в неё принца, приговаривавшего «ведьма…огненная…мой любимый цвет…мой любимый вкус…», лишь бы Марг мог уйти оттуда… А уж что именно этим эльфам сказали раскинутые руны, допытываться бастард не стал. Ему с лихвой хватило стойкого ощущения липкого ужаса вдоль позвоночника, когда командир эльфов заглядывал в его глаза, а потом кидал заговорённые камешки в снег…       — То есть, вы, принц, хотите сказать, что эльфы не просто отпустили лично вас, а позаботились о том, чтобы вы добрались туда, куда идёте? То есть эльфам ваше дело показалось настолько важным, что они даровали жизнь дочери ненавистных им орков и свободу ведьме?       — Да, князь. Так оно и было.       Князь усмехнулся. Надо ещё эльфам спасибо сказать, что орки королевских бастардов не наплодили. И так забот хватает с этим… Который незаконнорожденный принц. И чего-то не договаривает, но вроде не врёт… Что ж, можно перейти и к переговорам. Завтра, например...

***

      Ночь за окном была чернее и гуще самой тьмы, как будто пытавшейся просочиться сквозь ставни. Принц уже ушёл, и теперь Гирн медленно цедил вино маленькими глотками, почти не ощущая ни вкуса, ни удовольствия. Этот принц… Нет, не врал, и рассказы его совпадали со словами Аргины почти полностью, ну, может, за исключением некоторых моментов, обусловленных разным участием… Душой, вроде, тоже нигде не покривил, но… Что-то не договаривал. Как понять, что?       — Что не весел, мой князь? — княгиня подошла почти бесшумно, если бы не шорох шёлка и запах благовонных масел, мог бы и не услышать… Обвила руками, прижалась щекой к его щеке… Непозволительное, конечно, поведение, ни для княгини, ни для мужней жены, но от неожиданной ласки становилось теплее, чем от огня, что потрескивал в камине, и груз забот казался чуть легче…       — Мы пока не договорились, — усмехнулся правитель Южной Искелии. Ну, да ты же слышала? — полуутверждение-полувопрос. Сам просил её быть поблизости.       — Слышала. По-моему ты к нему излишне суров. Он ни разу не солгал.       — Но и всей правды не поведал!       Сказал как отрезал. Хотя возражений всё-таки ждал, и они последовали.       — А что ты хотел услышать ещё? — усмехнулась женщина. — Что он, юный мальчик, мог привязаться к чудовищу, которое его мучило, но потом спасало, делило с ним опасности и скудную снедь, что едва удавалось добыть между перевалами? Или ты хотел от него услышать, как ужас сковывает движения, когда один из высоких эльфов пытается проницать душу? Полно, князь, ему всего шестнадцать, и то, что он принц, может и делает его умнее, сильнее, ответственнее, возможно, хитрее и осторожнее, но отнюдь не делает старше и опытнее!       Мудра его жена, ох, мудра. И знает много, и смотрит туда, куда надо. Даром, что ведьма. Точнее, не даром. Совсем не даром. Почему она так благоволит к этому юнцу? Только ли потому, что он спас Аргину? Или потому, что он так приглянулся старшей дочери, Игреане? Весь вечер с него глаз не сводила, самовольная девчонка! Или… Что в нём находят все эти женщины?! От орчихи с севера до его дочерей, даже жены?!       — Ладно, согласен. Мальчишка. В меру отважен, в меру осторожен, правда не в меру самонадеян и благороден.       — Он спас нашу дочь.       — Спас. Но наша дочь, точнее, твоя, там вообще не должна была оказаться! И это её вина! Она не исполнила ни свое предназначение, ни мою волю! Любого другого на её месте я бы уже казнил за измену! Она не изгнана из семьи только потому, что я ещё не закончил своё расследование! Как мы теперь справимся с Глендом?!       — Может, мы сначала поможем этому мальчику, а потом он поможет нам? Если Кмерль выстоит, то пришлёт нам помощь…       — Кмерль?! Выстоит?! — Гирн взревел. — У ворот Кмерля стоит неисчислимое войско кочевников, почти все земли разорены войной! Ты в самом деле считаешь, что они выстоят? Или думаешь, что если они всё-таки остановят скванхов, им будет до помощи нам? Даже не мечтай! Я догадываюсь, куда идут эти дикари, но они идут мимо нас! И наши горы сохранят нас от любого другого врага кроме наших извечных соседей!       Княгиня прикусила губу, пытаясь усмирить гнев. Неужели он так и не простил ей своего собственного решения? Когда она пришла к мужу с предупреждением о том, что её следующий ребёнок, дочь, должна родиться ведьмой, а значит, она, княгиня Искельская, равновеликая ведьма Эхинга, умрёт… Он принял решение и убедил её в правильности его. Потом признал Аргину своей, казнив одного из лучших своих людей, обвинив того в измене. Значит, не простил…       — И всё же я прошу тебя помочь Кмерлю. Если скванхи доберутся туда, куда идут, возможно и нам придётся несладко. Потому что даже Великий Небесный Отец не поручится, что наши горы устоят!       — Чего ты хочешь, женщина? — Гирн вскипел. Вскочил на ноги, схватил за руки жену… — Чтобы я бросил своих лучших людей в войну, которая не касается ни меня, ни нашего народа?! И оставил совсем без защиты наши селения? Я не стану ввязываться в эту авантюру! Даже ради сомнительной перспективы выдать мою старшую дочь за так называемого короля Кмерльского!       — Тогда отпусти меня! Меня и Аргину, раз уж ей уготовано изгнание! Ты не видишь причины вступить в эту войну, но я-то их вижу! И, как бы это странно не звучало, я должна быть там! Это мой долг твоей жены, матери твоих дочерей, супруги правителя Южной Искелии. Подумай! С какой стати его не убили зимние ведьмы? Ради чего его отпустили орки? Почему эльфам так было важно, чтобы он не просто ушёл от них — чтобы добрался?! Эта война касается нас всех, хочешь ты это признать или нет!       Гирн отшвырнул жену от себя, тяжело подошёл к окну, распахнул ставни. В комнату ворвался хрустящий морозный воздух, наполненный колючей изморозью. Он обернулся.       — Аргина заслужила изгнание. Ты просишься с ней. Уходите! Обе! Чтобы завтра на рассвете духу вашего не было в моём доме! И этого юнца — тоже! Но более у меня нет жены. И дочери по имени Аргина — тоже нет!       — Благодарю тебя, муж мой. Да не оставят тебя и твои земли наши Великие Боги своей милостью. — Эхинга поклонилась Гирну и неспешно покинула комнату. Гирн долго смотрел на закрытую дверь, но гнев, клокотавший в нём, как огонь в Кипящей горе к юго-западу от Алмазного перевала, требовал выхода.       — Стража!!! Начальника стражи ко мне! Быстро!       — Я весь внимание, мой князь.       — Наш гость уезжает на рассвете. Моя супруга и дочь Аргина тоже едут с ним. Так сказать, сопровождающими дамами.       — Вашей высокости угодно собрать и снарядить охрану?       — Моей высокости угодно, чтобы они не доехали до Октина. И никто ничего об этом не узнал!       — Вам угодно сегодня ночью во дворце или…?       — Принц Кмерльский наш гость. Мы не можем допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось в нашем доме! А вот против неправильной тропы, неверной дороги или банды орков я ничего не имею против. Да и лавинам нынче самый сезон…