Гамбит короля

      — Я возьму этот город как строптивую наложницу! И никто не посмеет не то что сказать, а и подумать, что скванхи чего-то не могут! И меня... — Шерх осёкся, оглядел собравшихся вокруг тысячников, поправился.— Нас никто не остановит!..       Дружный боевой клич с бряцанием оружием стал ему ответом. Он усмехнулся. Хорошо. Воодушевлённо. Правильно. Разве что у одного-двух нет того же огня в глазах, что и у остальных. Или показалось? Но страха точно нет. Значит, даже если не почудилось, в бою не подведут. А после боя разберемся.       Поэтому на главные ворота он идёт во главе войска, сам. И тот, что стоял справа, делая вид, что тоже рвётся в бой, хотя глаза его говорили об обратном, будет от него по левую руку. Так сказать, в ближнем круге, в шехинской шеренге. Память услужливо подсказала: тысячник Сох, из числа шехинской личной стражи, будто даже из рода племенных вождей, добровольно присягавших ещё отцу. Осторожен, себе на уме. Опасен... Значит, ему ещё очень повезёт, если удастся сложить голову в бою. Надо будет верного человека послать следом. Приглядеть и проверить. Потому что дальше с ним, великим шехином скванхов, должны идти лишь безоговорочно преданные люди.       Вторая волна кочевничьего штурма двинулась на город. Прямо по остаткам первой, которая частично осталась лежать на земле, перемешанная с солдатами, рыцарями и, немного, горожанами кмерльского войска, которая ещё пенилась и бушевала у стен и, частично, на стенах, и пенные брызги которой, проникшие кое-где за стены, уже растекались по улицам и дворам Кмерля...       Вторая волна была ещё более многочисленной, тёмной, страшной. Ибо в ней шли те, кто потерял друзей и родичей в первые дни подхода к городу, те, кто случайно выжил в первой огненной ночи, те, кого берегли на этот, самый долгий и самый последний день, швыряя в эту ведьмовскую прорву без счёта рабов, наёмников, простолюдинов, в общем всех, кроме лучших из лучших из тех кто остался. Ибо кому же ещё входить в город победителем?

***

      Коню не нравилось идти по телам недавно погибших, умерших уже несколько дней как и уже разлагающихся, и раненых. Но кто его спрашивает? Воля великого шехина гонит его вперёд, туда, где кипит бой, где великий кочевой народ теснит и уничтожает защитников города. Правда, время от времени происходит заминка, когда кочевники налетают на рыцарские отряды личных гвардий. Ненадолго. Ибо тех всё меньше, а скванхов ещё множество. А иногда среди этой бойни вдруг возникает пустой круг, небольшой совсем, почти как весенняя проталина, с женщиной в центре. Вот как сейчас. Конь Шерха первый раз от неожиданности аж встал на дыбы, но великий шехин не растерялся. Даже когда женщина швырнула в наступающих несколько огненных шаров. Это стоило жизни почти десятку воинов, но больше из-за их испуга, невнимательности и паники, и Шерх успел заметить, что после того, как те пали, огненные шары как-то потускнели и развеялись туманом.       — Все вперёд! Не бойтесь, это только морок! — крикнул Шерх, успевая ещё обернуться на тех, кто следовал за ним. Хорошо. Вон Сох, как и приказано — в ближайшей шеренге, почти рядом. Идёт. Не отстаёт. А вот приставленного к нему воина что-то не видно. Ну, мало ли, посмотрим.       Хорошо, что магия требует времени. По крайней мере Шерх успел и оценить обстановку и взмахнуть мечом к тому моменту, когда ведьма сотворила новый огненный шар. Больше, чем предыдущие, но всего один, явно предназначенный великому шехину. От удара мечом шар рассыпался огромным ворохом искр, заставив заржать и шарахнуться в стороны коней ближайших воинов по шеренге, но заметного вреда никому не причинил, а ведьма в ту же секунду пала под копытами коней наступающих. Пусть. Тех ведьм, которые ему нужны, в бой не пошлют. Они должны хранить город от буйства своей же магии. Так что этих, вышедших на поле битвы, можно убивать смело.       Он снова обернулся. Да, городу не устоять. Сегодня. Вот они, стены, да и до ворот уже всего ничего осталось...       Краем глаза, хотя, может, показалось, может, новый морок, но он увидел тень или тучу, ползущую вдали почти над головами сражающихся, но придать этому значение или рассмотреть получше не получилось: Шерх чудом успел пригнуться, увернувшись от стрелы, которая попала в кого-то позади, и тут же ввязался в новый бой. Туча же всё приближалась, укрывая поле боя тенью от палящего солнца.

***

      Сох не собирался лезть прямо в самую гущу, у него были свои планы. Даже несмотря на приказ шехина сопровождать его в бою в числе личной стражи. Он усмехнулся. У него, тысячника Соха, была своя тайна. У него были дети. Два мальчика. Близнецы девяти лет. По сути — два принца, точнее, дети семьи вождя. Последние. Имевшие право возглавить своё племя, если оно вдруг снова обретёт свободу. Благо, привилегии тысячника позволяли Соху личную кибитку, верных людей и отдельный лагерь.       Соглядатая великого шехина вычислить не составило труда. Скванхи даже когда пытаются хитрить остаются гордыми, бешеными и, чаще всего, недальновидными. Ничего, у него своих верных людей хватает. Правильных людей, его рода и племени. Умных, внимательных и осторожных. Другие, кстати, не выжили. А в бою что — в бою всё, всякое, так сказать, может случиться, шехину ты верен или кому другому — никто не спросит. Главное самому не слишком торопиться, а то не ровен час успеть...       Сох это понял ещё когда к шехину пришёл тот горожанин. С вороньим голосом и шрамом через всё лицо. Предупредить о том, что ведьмы объединились с рыцарями, и договориться о службе. Дело ясное, что дело тёмное. Такое вороньё честную службу не несёт. Короля убить нанимался. По собственному желанию. То есть, он короля убьёт для своего удовольствия и награду за это ещё от шехина получит. Но и шехин далеко не дурак, тоже понял, что нечисто там дело. Хоть и не перебежчик тот. Враг моего врага. Да. Не обязательно друг. Скорее, недолговременный союзник. А то и соглядатай. Что ему в том, что город падёт, и его сравняют с землёй? Что ему в том, что шехин будет знать как защититься от некоторых чар ведьм? Если он не собирается идти с ними дальше и дальше, куда там ведёт их всех великий Шехин? Или он хочет, чтобы город выжил, а самому сесть наместником великого шехина? Так он глупец. Шехин одинаково презирает и ненавидит и трусов, и лжецов. И шпионов. Даже своих собственных.       Нет, Сох не трус, отнюдь. И его люди — не трусы. И сражаться умеют не хуже скванхов. С той лишь разницей, что учились драться не только против врагов, но и против скванхов — тоже. Просто они умнее. И терпеливее. Может, поэтому он и оставил большую часть своих людей в лагере, велев не лезть в бой и вообще сидеть тихо и ждать его дальнейших приказов?       А земли мало захватить — их надо удержать. И народы, кстати, тоже. И пользоваться. А скванхи — словно саранча. Пришли — всех убили, разграбили, сожгли, ушли. А когда те, кого они грабят и убивают, совсем кончатся? Что будет с саранчёй? Вот то-то и оно. Историю не саранча пишет...       И этот город... Обречён, говоришь? Они уже прожили лишний год! И при этом всё ещё сражаются как могут и чем могут, хотя должны были или сдохнуть от голода и мора или перебить друг друга! Если они и сегодня продержатся до заката... Мы их не возьмём. Никогда. И не надо меня спрашивать, откуда я знаю! Потому что я не знаю. Но мы не возьмём его. Несмотря на численное превосходство, несмотря на умение воевать! А значит...       У детей тысячника Соха только один шанс уцелеть. И это не победа скванхов...       Поэтому он будет значительно внимательнее прочих. И странные разноцветные огромные шары над полем его настороживают гораздо больше, чем остальных. И их цвета... Похоже, они из шёлка. Это — слишком не обычно и точно не своевременно. Они не огненные, но слишком большие, и это и настораживает и удивляет. И шары несёт северный ветер. Тот самый, что дует уже две недели, всё время, что они осаждают стены этого проклятого города. Может, в этих шарах и есть смысл этого ветра? Может, это весть — или знак? И знак недобрый? По крайней мере для скванхов... Надо быть ещё осторожнее. Знать бы только, чего именно опасаться... Ну, помимо Шерха, конечно. И не торопиться за ним следом. Он, бесспорно, достойный вождь. Смелый, умный. И огненных ведьмовых шаров не испугался, и про морок догадался, и саму ведьму обезвредил... Но...       Шёлковые шары, плывущие над головой? Это точно не морок. Вон как тень от них ползёт, накрывая собой сражающихся. Ещё чуть-чуть, и будет здесь. И, как назло, ни одного лучника поблизости, чтобы остановить это безумие. Или хотя бы проверить, что там, в этих шарах. Даже шёлк не летает по небу сам по себе!       И почему шары летят всё быстрее? Почему тень, что надвигалась за ними уже вовсе не тень, а яркий такой свет, словно огненная стена, что летит быстрее ветра и гонит их сюда? Всё быстрее и быстрее? И шаров, кажется всё меньше, а огненная стена всё больше?..       — Не бойтесь!!! Мы это уже видели! Это морок!!!       Нет, великий шехин, ошибаешься ты. Это уже не морок, это — настоящее...       Сох махнул рукой своим людям (кто увидит — поймёт, а поймёт — успеет, а не успеет — что ж, так тому и быть) и соскочил, почти слетел, с коня, вжавшись в то, что сейчас лишь условно можно назвать землёй...       Там, где он только что восседал на коне, а сейчас над ним, пронесся сильнейший порыв ветра, даже вихрь, смерч, в мгновение ока ставший огненным, точнее, огромной огненной лавиной, сметающей и сжигающей всё на своём пути: людей, коней, воздух... Сох даже подумал, что сейчас этого самого воздуха просто не хватит, и если он не сгорит, то непременно задохнётся...