Гамбит короля

      Марг ехал рядом с Аррауром по полю недавней битвы, щурясь от яркого утреннего солнца, бившего прямо в глаза, перебирая в памяти последние события и давая самому себе разные и скорее всего несбыточные обещания вроде "всё закончится — и больше никаких войн, только переговоры" или "вот основные проблемы разгребём — и попрошу брата издать указ, чтобы хоть иногда спать до обеда"... Кстати, о брате. Сегодня, да, уже сегодня, когда светало, он принимал доклады от командоров о вчерашнем дне и нынешней ночи. Как пришло объединённое войско с Севера, чего хотят ведьмы, каковы потери на поле боя после огненного смерча у нас и у скванхов. Скольким кочевникам удалось прорваться в город и какова их опасность сейчас... Да много всего. Часа три ушло только на это, выехать смогли уже после восхода, вот теперь и... То ли солнце из глаз слезу вышибает, то ли гарь с копотью и трупным запахом глаза ест...       А по всему выходит, что скванховых армий осталось меньше восьмой части, и те в основном раздроблены и разобщены, да и стоят всё больше по своим лагерям. Ну, те, кто сразу не сбежал совсем без оглядки, а кто и не добежал. Хотя куда им бежать-то? Впереди город, оказавшийся неприступным, позади — выжженая пустыня, которую они оставили после себя, не собираясь возвращаться. В лагерях — обозы, рабы и, худо-бедно, но какое-то имущество. Просто необходимо всё и всех проверить. Наша земля сейчас никого не прокормит, возможно, даже собственный народ будет голодать, так что нам даже пленные и рабы не нужны. Разве что помочь сначала хоть как-то землёй присыпать всё вот это... И пусть уходят. Ну, сначала отступной выплатят, конечно, вроде выкупа за себя. Брат — хороший король, толковый. Я бы, может, и догадался до подобного развития событий, но не сразу. Жаль только, что никак его не могут вылечить. Как будто он оказался на границе двух миров и не может с места сдвинуться, и кто и куда его быстрее перетянет — большой вопрос. И рана вроде уже не так страшна, да, видать, яд какой-то уж больно заковыристый.       Вот и линия холмов. За ней уже нет такого обилия трупов и убийственного запаха. Кстати, если ветер сменится до того как мы решим проблему с погребением погибших, в городе жить будет просто невыносимо. А впереди — лето, жара... Похоже, нужно будет снова просить ведьм о помощи, на этот раз чтобы они заговаривали ветер прочь от города.       Вот тут надо быть особенно начеку. Кто из кочевников смирился, а кто будет караулить наши сторожевые отряды в засаде — ещё как посмотреть. А мы против солнца едем. О, я даже не заметил, что уже не впереди отряда нахожусь, а ближе к центру. Не правильно, но... Спасибо графу. Авангард из меня сейчас никудышный. А разведчик – и тем более.       А на счёт прорвавшихся в город... Оказалось не всё так плохо. Их встретили в каждом квартале, те самые простолюдины, за которых брата так ругали рыцари. А ещё с ними были ведьмы. И королевсая гвардия, остававшаяся в городе. А где-то и их не потребовалось. Город, пропитанный колдовством, сам уничтожал чужаков. Булыжником из мостовой, об который споткнулся конь, вьюнами и ветвями маленьких садов во дворах и на пустырях, расступающейся под копытами землёй, камнем, вдруг вылетевшим из стены прямо в голову всаднику, даже черепица с крыш вдруг падала сверху и оказывалась очень меткой. Это тоже вселяло ужас в захватчиков и сеяло в их рядах панику. Да Марг и сам видел, как огромное бревно вывернулось из стены на втором этаже и прилетело на головы сразу трём всадникам... Кстати очень вовремя, можно сказать ему жизнь спасло... Эх, сейчас бы выспаться...       Возле уха свистнула стрела. Ну, так и есть, засада из недобитых.       — К оружию!

***

      Сох с ведьмой въехали в лагерь. Сох в сердцах выругался. Зрелище, представшее их взору, было ужасным. Словно здесь тоже прокатилась война. Правда тут обошлось без огненного смерча. Несколько сожжённых шатров, часть — просто разорённых, разломанные и перевёрнутые повозки, повсюду трупы. В основном его людей, хотя скванхов из личных отрядов шехина и его приближенных тоже немало. Большая часть рабов и женщин также перебита. И его шатёр...       Они как раз доехали до центра лагеря, где стоял его шатёр. От которого остался лишь огромный выжженый круг. Сох побледнел. Всё, ради чего он сражался, лгал, изворачивался, предавал и шпионил, прикусывал язык, хитрил, прикидывался другом своим врагам и поработителям его племени... Его дети, те, что должны были стать вождями его родного но уже свободного племени... Неужели мертвы?! Как?! Когда?! Вопль тоски, безысходности и ярости потряс округу. Ведьма рядом как-то ещё больше скукожилась, сжалась, глубже завернулись в плащ, словно пожелав стать совсем незаметной рядом с этим огромным обезумевшим от горя и ненависти человеком...       – Господин! Мой господин! — если бы не вдруг наступившая после его вопля растерянность, обернувшаяся гнетущей тишиной, Сох, может, и не услышал бы этот голос, но...       Обернувшись, признал в хромом старике одного из рабов, приставленных к мальчишкам. Раб был почти бесполезен, но знал грамоту, языки и счёт, а потому в его обязанности входило обучение детей тысячника. Ну, и какой-никакой присмотр. Видимо уже никакой. Только странно, как он умудрился выжить во время нападения?       — Мой господин! — дед, наконец, доковылял до Соха и его спутницы. — Люди шехина напали на лагерь вчера на рассвете, сразу как вы отправились на битву. Перебили всех, кого могли. Хорошо, что вы оставили часть воинов. Они приняли бой, и почти четверть людей уцелела. И, главное, ваши... — Раб осёкся, бросив беглый взгляд на сопровождавшую тысячника ведьму, засомневавшись, можно ли говорить о мальчиках в присутствии неизвестно кого. Но Сох, сжав кулаки, почти потеряв самообладание, прорычал:       — Где мои дети?!       — Там, мой господин! Нам удалось спрятать их среди детей рабов за повозками обоза в дальнем конце стойбища. Люди великого шехина не успели дойти до туда, когда оказались все перебиты. Жаль только, что и наших воинов много полегло...       — Собери сюда всех, кто остался. Я буду говорить, — внезапно осипшим голосом приказал тысячник.       Сох оглядел собравшихся. Неутешительно. От трёх тысяч племени осталось меньше тысячи. Вместе с верными рабами. Воинов — две сотни. Оставить здесь часть — не с кем ехать, наверняка уцелевшие будут ещё промышлять разбоем и набегами на соседние лагеря, собирая добычу, чтобы можно было уйти обратно. Они же будут стремиться добить всех случайно выживших. Так что ему самому нужен отряд для того чтобы добраться до города. Брать с собой вообще всех — нет ни коней, ни надобности. Оставлять здесь... Вряд ли выжил хоть кто-то из тех, кто получил приказ покойного шехина перебить всех людей Соха. И новых для этого послать уже некому. Значит, оставить пять десятков на охрану лагеря от разбойников, а полторы сотни взять с собой. Мальчишек. И ведьму. Да, а остальным попрятаться и создавать видимость, что лагерь окончательно уничтожен и разграблен.       Точно! Ветер богов уже дважды за сегодня был милостив к нему. Третий — решающий. Судьба любит отчаянных и решительных. Но гораздо больше благоволит осторожным.       Итак, вперёд! Или назад, к полю битвы и огромному могильнику. Попытаться его пересечь и добраться до города. А если повезёт, то по пути встретить какой-нибудь из рыцарских отрядов и попросить переговоры с королем и, как это ещё называется, добровольно сдаться в плен. Но потребовать переговоры. Никто же не знает сколько у него в действительности людей. Вдруг он способен и по отдельности от шехинового войска осложнить жизнь горожанам? А мог бы и не осложнить. Хм. Вперёд, вперёд. Свежие кони, заново наполненная фляга, перевязанные ожоги, хорошо их немного. И едут они не на бойню как вчера, а попытаться предотвратить новую. Скванхам всё равно. Их ждут пиры, прекрасные девы, безоглядные дали и вечное блаженство. А Сох знает, что безоглядные дали могут подождать, а вечное блаженство всего лишь выдумка шаманов. Павший становится травой, а боги находят новую игрушку.       Поторопимся же для того чтобы не торопиться стать травой! Там, впереди, слышны звуки боя и призывная песнь боевого рога, звонкая и чистая, принадлежащего явно не скванхам. Это хороший шанс. Вперёд, мои воины! Будем менять Судьбу на своё усмотрение!       Напавшие на отряд графа Арраура кочевники сейчас представляли собой хоть и серьёзную и многочисленную, но толпу, даже, можно сказать, сброд из разных отрядов и, соответственно, родов и племён. И поэтому, когда им в тыл ударили люди Соха, ощущение разрозненной толпы только усилилось. Ожидаемые союзники вдруг не сшиблись с рыцарями, а вероломно напали сзади, не щадя никого. Из скванхов. И когда между отрядами рыцарей и воинов Соха больше не осталось ни одного живого скванха, бывший тысячник взмахом руки остановил своих и, спешившись, встал перед графом, безошибочно разглядев в том командира.       — Я — Сох. Последний вождь тех, что остались от моего племени. Это — мои сыновья, последние дети моего племени, которому я поклялся вернуть свободу. Видят боги, мы не хотели этой войны, хотя, вы же видели, сражаться умеем не хуже, и от битвы не бежим. Я прошу переговоры с вашим шехином, то есть королём. Мы просим мира и, клянусь, нам есть что предложить взамен!       Напряжённая пауза не продлилась слишком долго. К командующему рыцарями подъехал несомненно знатный юноша и, обменявшись с тем несколькими словами, согласно кивнул и, развернув своего коня, стал рядом. Остальной отряд расположился на пол-коня позади, полукругом, напротив отряда Соха. Командующий рыцарями поднял вверх руку и заговорил.       — Я — сенешаль Ордена Древа и советник его величества короля Майгорна, граф Арраур Октинский. Мы считаем призыв к переговорам делом важным, нужным и священным, поэтому готовы выслушать и обсудить то, что вы можете нам предложить взамен желаемого вами. Тем более после вашей помощи нам. Но вы, как я понял, хотите того, что не входит в мою компетенцию?       Сох неуверенно кашлянул. Эти оседлые городские слишком витиевато и сложно выражаются, нельзя сказать, что он чего-то не понял, но ответить так же изящно и обтекаемо ему, если честно, не под силу. Такие на переговорах запросто тебя обставят, да ещё и дело повернут так, что ты сам захотел чтоб тебя обманули. Не первый раз на тысячника накатывало ощущение трудности, но в этот раз сомнения в возможности выполнения поставленной им задачи оказались очень сильны. Кажется, это называется безысходность... Но отступать нельзя. Ещё каких-то пол дня, и о его предательстве станет известно всем остаткам великого войска скванхов.       — Да, ты прав, граф и предводитель воинов. Мы хотели бы служить вашему королю. И мы согласны служить ему верой и правдой. Только так, как могут служить истинно свободные люди! Мы не собираемся становиться чьими-то ни было рабами!       Командующий снова перешептывается с этим юнцом. Странно. Может, это и есть король, только пока не открывает своё истинное лицо, хотя... Нет, пожалуй, чересчур молод. По словам того, с вороньим голосом, король должен быть немного старше. Его сын умеет читать! И вряд ли брат. При вступлении на престол очень неразумно оставлять в живых других наследников...       Сох обернулся на своих сыновей-близнецов. Вождь племени это ведь ещё не король. К тому же близнецы есть благословение богов! А вот брат короля — это угроза. И возможность переворота...       Сох снова посмотрел в сторону графа и знатного юнца. Случайно встретился с ним глазами и поразился: взгляд юноши был серьёзен, цепок и проницателен. И отнюдь не юн. От Соха не укрылось, как он посмотрел на его сыновей, как оглядывал его отряд, как приметил ведьму со связанными руками и мешком на голове. (Не хватало ещё чтобы она колдовала тут!) Может, он не слишком опытный и сильный боец, но как противник может быть опасен. И гораздо более рассудителен и осторожен, нежели покойный великий шехин. Что-то молчание затянулось... А, нет, снова шепчутся. Ну, и каково решение? И кто из них будет говорить? Старший воин или наложник короля?